Готовый перевод The Gloomy Prince Ascends / Расплата опального принца: Трон для безумца: Глава 8

Лу Вэйсюэ сжал руки, спрятанные в широких рукавах, так крепко, что фаланги пальцев слегка побелели.

В его голове билась всего одна мысль:

Се Минъи тоже окатил кого-то другого.

После мгновения тишины Лу Вэйсюэ снова поднял голову, лицо его выглядело привычно, а в спокойствии сквозила серьёзность.

Его брови и глаза постепенно заволокло тенью, и он спросил:

— Что еще за брат Хэ?

*

Знатные юноши пировали на втором этаже, а ученики Гоцзыцзянь могли находиться лишь на первом. Эти два статуса разделяла непреодолимая пропасть, социальное неравенство бросалось в глаза.

Се Минъи сидел во главе стола, его палочки небрежно ковыряли тушеную китайскую капусту с тофу в чашечке, а Мэн Хуайчэн услужливо наполнил доверху другую миску, но тот не притронулся ни к единому кусочку.

Он снова перевел взгляд на тарелки и чаши на столе.

Сплошная растительная пища, пресная и безвкусная.

Стояла удушливая полуденная жара начала лета.

Се Минъи потерял аппетит.

Он с детства рос в Цзяннане — крае ив, мостов, жемчужных занавесок и изумрудных пологов, и его вкусовые привычки были избалованы до крайности. Он не ел жирного, не ел лук, имбирь и чеснок, не ел, если соевого соуса наливали на пол-ложки больше, и не притрагивался к еде, если в нее не докладывали половину кусочка леденцового сахара.

В детстве отец Се Минъи еще не занимал пост канцлера, а был всего лишь окружным правителем, занятым делами и не успевавшим за ним присматривать.

Специально для Се Минъи наняли маленькую кухню, которая изощрялась в приготовлении блюд, но угодить его вкусу удавалось далеко не всегда.

Однако было кое-что, что Се Минъи очень любил.

Например, грушевое суфле.

Стоило ему захотеть сладкого, как какой-нибудь юноша пересекал полгорода, бежал в указанную им лавку, покупал угощение и подносил ему сокровища словно на ладони.

А маленький Се Минъи надувал губы и с напускным высокомерием заявлял: «Не думай, что раз ты принес это, я тебя прощу», — но при этом честно отправлял ложку за ложкой себе в рот.

Суфле было нежным, мягким и насыщенным, а груша — сладкой и освежающей.

Маленький Се Минъи всегда жмурился от удовольствия, съедая всё до конца.

А сидевший рядом юноша с улыбкой в глазах стирал с уголка его рта крошки.

……

Но после того как он приехал в столицу, ему больше не доводилось этого отведать.

Тот, кто так хлопотал, покупая ему грушевое суфле, давным-давно пресытился им и оттолкнул его.

В глазах Се Минъи промелькнула тень тоски, и он отложил палочки.

Мэн Хуайчэн проявил внимательность, тоже опустил миску и спросил:

— Что такое?

Се Минъи покачал головой, указал на еду на столе, подпер щеки обеими руками, и его ярко-красные губы, словно без помады, зашевелились, вынеся презрительный вердикт:

— Не вкусно.

Мэн Хуайчэн на мгновение замер, а затем рассмеялся.

Се Минъи никогда в жизни не осознавал, что его капризы со стороны выглядят сущим кокетством.

— Тогда съешь хотя бы полмиски кажи, мой послушный Янъян. Плохо оставаться с пустым желудком. Вот спустимся с горы, я отведу тебя в Тяньсянлоу отведать чего-нибудь вкусного.

Услышав нежные речи Мэн Хуайчэна, Се Минъи покрылся мурашками. Нахмурившись, он немного отодвинулся, чтобы держаться от Мэн Хуайчэна подальше.

Все они, один за другим, словно посходили с ума.

— Прибереги эти слова для своей будущей жены, я ведь не ребенок, проголодаюсь — поем сам, — пробормотал себе под нос Се Минъи.

Он сжался в деревянном кресле, и просторное сиденье делало его фигуру еще более хрупкой, словно переливающийся всеми цветами радуги хрусталь, который рассыпется от малейшего прикосновения.

Адамово яблоко Мэн Хуайчэна дернулось, он хотел было сказать что-то еще, но его прервал жалобный скулеж.

Неизвестно когда побежавший по лестнице чисто-белый щенок воспользовался тем, что все отвлеклись, и проскользнул под стол.

А теперь он уцепился лапами за икры Се Минъи и, высунув розовый язычок, принялся шумно обнюхивать их.

Се Минъи испуганно вздрогнул:

— Что за дрянь!

Какое-то живое существо прижалось к его ноге и еще шевелилось. Ему безумно хотелось пинком отправить эту псину в політ, но ноги казались тяжелыми, словно налитыми свинцом, и сдвинуть их с места не получалось.

К счастью, Мэн Хуайчэн подхватил щенка за шкирку.

— Ав! Гав-гав!

Мэн Хуайчэн держал щенка за загривок, лапы животного оторвались от пола, и оно отчаянно дрыгало ими в воздухе, издавая пронзительный лай, словно прося о помощи.

— Чья это собака? До чего же слепая, посмела полезть к нашему господину императорскому дяде!

— Видать, эта тварь тоже наделена разумом! Знает, у кого водится мясцо!

— Ха-ха-ха-ха...

Окружающие разразились хохотом.

Мэн Хуайчэн бросил взгляд на отчаянно извивающегося в его руке щенка, в его глазах мелькнуло раздражение. Он понизил голос и произнес:

— Янъян, эта тварь от силы пару месяцев от роду, шкурка у нее еще ладная, хочешь, я сдеру ее и сделаю тебе собачий воротник?

Веки Се Минъи задергались. Он уже собирался остановить его, как вдруг услышал торопливые шаги на лестнице.

Обернувшись, он проглотил слова, которые собирался произнести.

Перед ним предстал молодой человек в серо-зеленых одеждах, выглядевший встревоженным и слегка запыхавшемся.

На фоне толпы мужчин в роскошных шелках он был одет в самую простую холщовую одежду и тканевую обувь, выглядя слишком непрезентабельно.

Мэн Хуайчэн презрительно усмехнулся:

— И кого это принесло? А, старый знакомый, молодой господин Хэ. Что, не жуются булки внизу? Так спешно вломиться наверх — неужели захотелось попросить кусок тофу?

Раздался дружный смех.

Хэ Вэйань пропустил их злобные насмешки мимо ушей, лишь равнодушно обвел взглядом зал, на миг задержавшись на Се Минъи, но тут же отвел глаза.

Тут же кто-то рявкнул:

— Дерзко! Видишь господина императорского дяди и не кланяешься?!

Хэ Вэйань приподнял бровь и без страха и упрека произнес:

— Мы все ученики Гоцзыцзянь, никто из нас не благороднее других, с какой стати мне кланяться?

После этих слов атмосфера накалилась до предела.

В его словах была своя логика: Се Минъи не занимал никаких официальных постов, так что, если разобраться, он действительно приходился Хэ Вэйаню соучеником.

Се Минъи был готов мысленно аплодировать ему.

Только послушайте, послушайте.

Главный герой есть главный герой, обласканный судьбой, у него всегда найдется невозмутимость и уверенность в себе.

Заметив, что Се Минъи хранит молчание и с любопытством разглядывает его, Хэ Вэйань слегка удивился.

По его представлениям, этот маленький императорский дядя был донельзя вредным и вовсе не слыл добрым или мягкосердечным человеком.

Судя по ходившим слухам, разве он не должен был уже вовсю орать и приказывать выбросить его вон с балкона?

То, что он только что выпалил, на самом деле было лишь сиюмитным порывом, к тому же его чуть не окатили водой — любой на его месте потерял бы самообладание от злости. Но придя в себя, он уже пожалел об этом: столько времени терпел, к чему поддаваться сиюминутным эмоциям?

Однако Се Минъи продолжал хранить молчание.

Уголки его губ слегка приподнялись в полуулыбке, пока он изучал Хэ Вэйаня.

Лишь спустя долгое время он произнес:

— Эта собака твоя?

Хотя это прозвучало как вопрос, в голосе слышалась уверенность.

Хэ Вэйань кивнул, и тяжелый камень, давивший на сердце, словно внезапно исчез, а вся тревога рассеялась, обратившись весенним дождем.

Он посмотрел в глаза Се Минъи.

Словно осенняя гладь воды — чистые и ясные.

Они словно умели говорить и очаровывать людей.

Настолько, что помимо воли он смягчил тон и мягко объяснил:

— Это я недоглядел. Не успел моргнуть глазом, как она побежала наверх и побеспокоила вас... вас всех, благородных господ.

— Благородных господ? Только что с пеной у рта доказывал, что никто никого не выше, а теперь запел по-другому? — издевательски протянул Мэн Хуайчэн, глядя на него свысока.

Хэ Вэйань нахмурился и безжалостно парировал:

— Под благородными господами я имел в виду не тебя.

— Ты!

Мэн Хуайчэн побагровел от злости.

Се Минъи не удержался от смешка. Глядя на ошеломленное выражение лица Мэн Хуайчэна, он похлопал его по плечу и успокоил:

— Ладно-ладно, верни ему собаку.

— Янъян, с чего это ты вдруг... — Мэн Хуайчэн хотел сказать «вдруг встал на сторону этого Хэ Вэйаня», но, заметив выражение лица Се Минъи...

Яркая улыбка, но леденящий, пробирающий до костей взгляд.

Похожее то ли на предупреждение, то ли на угрозу.

Мэн Хуайчэн умолк.

Он разжал пальцы, и щенок камнем полетел вниз.

К счастью, малыш оказался чрезвычайно проворным: совершив прыжок, он приземлился на все четыре лапы.

Стоявший неподалеку Хэ Вэйань заметно с облегчением выдохнул.

Он наклонился и ласково протянул руки к щенку.

Однако щенок нерешительно отступил на пару шагов, настороженно тявкнув на него, а когда Хэ Вэйань шагнул ближе, круто развернулся и бросился наутек вниз по лестнице.

— Ха, а я-то думал, на что способен молодой господин Хэ, раз он даже сойку... сойку щую собаку поймать не может.

Мэн Хуайчэн наконец улучил момент, кривя губы в усмешке.

В глазах Хэ Вэйаня мелькнул холод, он развернулся и бросился вслед за щенком.

— Совсем совесть потерял. Янъян, погоди, я как-нибудь задам ему хорошенько, раздену догола и выкину на улицу, посмотрю, посмеет ли он еще...

Мэн Хуайчэн не успел договорить, как заметил, что Се Минъи тоже сорвался с места вслед за ними.

— Вот это... — остальные растерялись и на мгновение замерли на месте.

Мэн Хуайчэн тоже остолбенел, а затем сквозь зубы бросил:

— Чего стоите, за мной!

*

Се Минъи спустился следом за Хэ Вэйанем.

Идущий впереди Хэ Вэйань резко остановился, и Се Минъи, зазевавшись, врезался лбом ему в затылок, отчего тут же скривился от боли.

Хэ Вэйань обернулся и, увидев потирающего висок Се Минъи с покрасневшими уголками глаз и подернутыми влажной дымкой зрачками, невольно запаниковал.

Он отступил на два шага назад, инстинктивно отклонившись корпусом назад, словно боясь прикоснуться к Се Минъи.

— Прости... я не со зла.

Когда дело касалось написания эссе, он изливал мысли гладко, словно журчащий ручей, а рассуждая о нуждах народа, сыпал красивыми речами, но стоило ему увидеть так близко потирающего ушиб Се Минъи с покрасневшими глазами, как в голове образовалась звенящая пустота, и слова звучали сухо и коряво — вся прежняя светская искушенность и манеры улетучились в один миг.

Се Минъи подавил неприятный осадок на душе и кое-как выдавил улыбку:

— Ничего страшного.

Цы-ы-к...

На самом деле все было очень даже страшно!

Он скосил глаза поверх плеча Хэ Вэйаня вперед и тут же обнаружил причину, по которой тот остановился.

Лу Вэйсюэ в белых одеждах сидел на скамье в самом углу, прижав к груди скулящего щенка, и его искусно очерченные пальцы мягко и нежно гладили собаку по голове.

Луч света из оконного проема падал прямо на Лу Вэйсюэ.

Смягчая его сияние, сливаясь с его пылью.

Завидев Хэ Вэйаня, щенок снова испуганно прижался к груди Лу Вэйсюэ, словно от чего-то защищаясь.

http://bllate.org/book/33129/4065429