Чжу Цинъань ничего не ответил, ожидая, пока она продолжит.
Заметив, что её рассказ не вызвал должного интереса, Тао Нянь лишь вздохнула и продолжила:
— Эту единственную дочь звали Гунсунь Цзин. В ранние годы она вышла замуж, и у неё под сердцем была лишь одна-единственная девочка, которую лелеяли как зеницу ока. Но несколько дней назад этот ребёнок умер, даже тела найти не смогли… Говорят, ей было всего шесть лет, поистине жалкое зрелище.
Гунсунь Цзин тяжело переживала утрату любимой дочери, её сразил тяжёлый недуг, и она впала в беспамятство, того и гляди испустит дух. Гунсунь Вэнькан должен был один за другим пережить удары: лишиться и внучки, и дочери. Как тут не сойти с ума… Вот спецотряд и решил разыграть карту с этим великим конфуцианцем. Мало того, что они не позволят Сяо Уцзю перетянуть его на свою сторону, так они ещё и… собираются очернить его, воспользовавшись смертью старика? Чтобы усугубить и без того тяжёлое положение Сяо Уцзю?
Заметив, что Бай Цзыюань очнулся, Тао Нянь настороженно посмотрела на него, бросила кокетливый взгляд и двусмысленно улыбнулась.
Бай Цзыюань инстинктивно скрестил руки на груди. Пло дело, эта женщина нацелилась на меня! Наверняка решила применить красоту как оружие!
К счастью, Чжу Цинъань тут же вернулся. Тот поспешно схватил его за руку и предупредил:
— Некоторые сестрицы бывают очень опасны. Ты ещё молод, смотри не попадись на их уловки!
Чжу Цинъань:……
Эта сестрица и впрямь была немного опасна. Например, хотя она явно тоже хотела защитить Няньнянь, непременно воспользовалась этим случаем, чтобы вымолить у него обещание о помощи; очевидно, она также пыталась проверить, настоящее ли лицо носит Сяо Уцзю, но под предлогом возможной помощи снова выбила из него обещание. И даже когда просила о помощи, вела себя скрытно, не говоря всего до конца…
Он не был уверен, насколько точно Тао Нянь контролирует обстановку в комнате. Она находилась здесь не постоянно: благодаря своему особом положению ей было легче входить и выходить, из-за чего на неё чаще всего не обращали внимания. Никто не знал, чем она занималась за пределами этой комнаты.
Чжу Цинъань также остро заметил, что в присутствии своей служанки и в её отсутствие Тао Нянь вела себя совершенно по-разному.
……
— Няньнянь… моя бедная Няньнянь, где же ты в конце концов? Явись во сне своей бабушке, позволь бабушке отыскать тебя, чтобы ты обрела покой в земле…
Госпожа Гунсунь сидела у постели без сочувствия погруженной в беспамятство дочери, выплакав все глаза:
— Моя малышка… Старый упрямец, неужели даже в такое время ты не можешь поступиться гордостью и пойти поклониться Маркизу Чжунчжоу?
У Гунсунь Вэнькана виски поседели за считанные дни, он разом постарел:
— Маркиз… при смерти, чем он сможет помочь?
Сказать, что он совсем не сожалел, было бы ложью. Если бы тогда он согласился с Сяо Уцзю, сейчас им не пришлось бы испытывать недостаток в людях и помощи. Но тот момент действительно был неподходящим: Сяо Уцзю был ещё слишком молод, он даже со своим дядюшкой-злодеем справиться не мог — или, скорее, не хотел с ним расправляться. Какая от него была бы польза?
К тому же, он дал обещание отцу…
— Неужели в этом и заключается моя судьба?
Не желал служить правителю, лениво растрачивал дни впустую, прожил жизнь без единого достижения, а на старости лет получил по заслугам.
……
В комнате Чжу Цинъань долго размышлял, упомянув великого конфуцианца Гунсунь Вэнькана.
Бай Цзыюань тут же отозвался:
— Конечно знаю! Кто же во всем Чжунчжоу и за его пределами не слышал о славном имени господина Гунсунь! Вот только старейшина слишком осторожен, высоконравственен и беспристрастен, уговорить его невероятно трудно.
Чжу Цинъань:
— Маркиз Чжунчжоу хочет заполучить его?
Бай Цзыюань:
— Разумеется!
Однако Чжу Цинъань смотрел на Сяо Уцзю.
Сяо Уцзю:
— Хочешь заняться этим?
Чжу Цинъань кивнул.
Сяо Уцзю:
— Тогда почему сомневаешься?
Чжу Цинъань слегка замер:
— Мы заперты здесь, а внешний мир…
Сяо Уцзю:
— Раз хочешь — значит, нет ничего невозможного.
До этого Чжу Цинъань передумал о многом: не был уверен насчёт мнения Сяо Уцзю, боялся потерять самоуважение после возможного отказа и больше не хотел продолжать; к тому же, в последнее время дел и без того хватало, стоило ли взваливать на себя ещё одно бремя, да и сам он не был уроженцем Чжунчжоу, с какой стати ему проявлять лишнюю инициативу…
Теперь же он понял, что на самом деле не было нужды столько размышлять. Желание рождается в сердце, и раз уж сердце толкает к действию — нужно действовать.
Тем более не стоило беспокоиться за Сяо Уцзю. Гордость ли это, способности ли — искренне переживать за что-то подобное было бы настоящим оскорблением для этого мужчины!
Но Сяо Уцзю согласился слишком быстро, слишком легкомысленно, из-за чего у того создалось впечатление, будто для самого Сяо Уцзю это дело не имело никакого значения, но раз уж он хочет — он может это сделать…
Конечно, это была лишь иллюзия.
В голове крутилось слишком много мыслей, и внимание было рассеяно. Во время раздачи еды Чжу Цинъань разминулся в дверях с каким-то человеком и вдруг услышал, как в пяти шагах от него Тао Нянь нахмурилась и закричала:
— Осторожно!
Сердце у него ёкнуло, почуяв неладное, он поспешно отступил назад, но было уже поздно — клинок в руке нападавшего уже нёсся на него с ударом!
Заболело запястье: это Сяо Уцзю оттолкнул его. Усилие было огромным, однако увернуться от клинка, оказавшегося слишком близко, всё же не удалось, и кинжал полоснул Сяо Уцзю по предплечью.
Тот отскочил молниеносно, но кожу всё же содрало, и мгновенно выступила капля крови.
Они тут же сошлись в схватке, и в тот же миг заискрили клинки, наполнив воздух убийственной аурой.
Чжу Цинъань пристально посмотрел на Ло Мо: нападение предназначалось именно ему!
Но казалось также… что это была проверка Сяо Уцзю?
— Не убивай его! — попытался остановить бой Бай Цзыюань. — Хотя бы допроси!
Однако Сяо Уцзю взмахнул клинком:
— Поздно.
Лежавший на земле человек был уже мертвее некуда.
— Ты, мать твою, правила знаешь вообще?! — взъярился Бай Цзыюань. — Сейчас отец тебя поучит уму-разуму!
Походока и вид у него были такие, будто он действительно вышел из себя. Он тут же полез в драку, но Сяо Уцзю не отступил ни на шаг и сошлся с ним врукопашную.
Чжу Цинъань:……
С одной стороны, он считал, что эту драку затевать не стоило — любое ранение с любой стороны было потерей, а с другой — понимал, что подраться тоже неплохо: чем правдоподобнее бой, тем лучше, это поможет надежнее скрыть их истинные личности…
Ло Мо уже прислуживал властям, а устроенная им проверка на самом деле исходила от заместителя посла спецотряда Лю Сина. С чего вдруг эти люди решили… что Маркиз Чжунчжоу может находиться здесь?
Ловушки следовали одна за другой: сплошные расчёты, кольцо за кольцом, звенья одной цепи. Неужели Маркизу Чжунчжоу выпала такая тяжёлая доля?
Сейчас никому не было дела до Няньнянь: Тао Нянь быстро подхватила девочку на руки и прикрыла ей глаза изящными пальцами, чтобы та не видела труп на земле и пролившуюся кровь.
А эта сестрица, по правде говоря, была по-своему мила.
Тем временем Лю Син наблюдал за происходящим через окно —
Не верю, что не смогу раскусить ваши ходы!
Их склад снова, в который уже раз, перевернули вверх дном! Этот их склад, казалось, никогда никем всерьёз не воспринимался, сколько бы замков ни вешали — всё без толку. На этот раз даже ту шкатулку вытащили, а ведь нарисованная внутри карта Тай-суя тоже…
Письмо с требованием из столицы прибыло ещё два дня назад. Государственный наставник Янь удерживал жизненные силы всей страны и долгие годы упорно поддерживал её благополучие, лишь бы империя не пала. Но теперь он стар, годы берут своё, жизнь подходит к концу, и если не заполучить Тай-суй, то как же продлить существование династии?!
Они обязаны заполучить Тай-суй!
Но этот тяжело раненный и при смерти Маркиз Чжунчжоу… Сколько ни рассылали лазутчиков, ни от одного не вернулось точных вестей. Его просто невозможно было отыскать: ни живым, ни мёртвым!
Лю Син интуитивно чувствовал: здесь что-то нечисто.
Если Маркиз Чжунчжоу не умер, а распускаемые слухи — ложь, то он сначала разделается с ним! И сколько бы хитростей ни таила хитрая лиса в трёх норах, какова бы ни была её конечная цель — разве не спецотряд? Он хорошенько всё проверит и высмотрит, нет ли среди этой своры шпионов самого маркиза!
Разумеется, этим дело не ограничивалось.
Раз уж он, Лю Син, прибыл сюда, он не собирался плыть по течению и бездействовать, он обязательно нанесёт Маркизу Чжунчжоу сокрушительный удар.
Чего Маркиз Чжунчжоу желает больше всего? Несомненно, гражданских чиновников. Сам он был военным мужем, под его началом находилось бесчисленное множество воинов, но ему отчаянно не хватало советников из числа литераторов. Это шло вразрез с положением владетельного князя, и независимо от того, ради престижа или ради амбиций, он непременно жаждал заполучить таких людей.
Гунсунь Вэнькан…
В глазах Лю Сина мелькнул недобрый блеск: он сделает так, чтобы Сяо Уцзю умолял о том, чего не сможет получить, оставив его без единого талантливого помощника, да к тому же посеет между ними кровную вражду, исключающую любое примирение!
Глава 14
Трудно сказать, получили ли удовольствие от этой драки сами Сяо Уцзю и Бай Цзыюань, но зрители понаблюдали за ней от души.
Дрались поистине жестоко — удары сыпались в полную силу, мясо гудело от заурядных побоев, не оставляя и намёка на снисходительность.
На теле Бай Цзыюаня остались раны; Сяо Уцзю хоть и не пострадал особо, но после такой защитной техники на его теле неизбежно проступят синяки.
Теперь… вряд ли у кого-то возникнут подозрения, что они заодно?
Чжу Цинъань незаметно окинул взглядом окрестности.
Он уже давно заметил глаза Лю Сина у окна и понимал, что подозрения рассеялись… по крайней мере, временно. Если Лю Син решил, что Бай Цзыюань — человек Маркиза Чжунчжоу, он точно не подумает, будто этот угрюмый молчаливый мужчина с высоким хвостом и есть сам Сяо Уцзю.
А главный посол Ван Лянцай… сможет ли он ещё очнуться?
Чжу Цинъань перевёл взгляд на Сяо Уцзю. Тот уже вновь погрузился в привычное холодное состояние, ни на кого не глядя и храня молчание, словно чуждался любого общения — это была не просто игра на публику, но и черта его собственного характера.
Бай Цзыюань растирал ушибленное место, морщась от боли:
— Меньше пялься на него, а то накличь беду.
Чжу Цинъань:……
Надеюсь, в будущем у тебя хватит духу держаться столь же стойко.
Эта драка казалась всего лишь маленьким эпизодом. Никого не волновало, кем был убитый на земле человек, и атмосфера в комнате вернулась в прежнее русло — гнетущую и напряжённую.
Лишь душевное состояние Тао Нянь заметно превосходило настроение остальных: вероятно, у неё появился ориентир и она вскоре сможет вернуть то, чего так желала.
Чжу Цинъань не оставляло ощущение, что эта девица скрывает немало тайн. Как раз подвернулся момент, когда ему не хотелось выходить на улицу, и после полудня он снова разыскал Тао Нянь, попытавшись завести разговор:
— Не подскажешь, случайно, дату и час рождения внучки того великого конфуцианца, Гунсунь Вэнькана?
В глазах Тао Нянь заиграл кокетливый блеск:
— Мальчик мой, ты наконец-то обратился по адресу! Кого ни спроси — никто не знает, но кто я такая? Моё очарование разлито повсюду, я тайком просматривала бумаги на столах и главного посла, и заместителя… Подойди ближе, я тебе скажу.
Чжу Цинъань и впрямь подался вперёд, с абсолютно бесстрастным лицом, у него даже кончики ушей не покраснели.
Тао Нянь:……
Не добившись толку и не сумев подразнить собеседника, она вздохнула и выдала подсмотренную информацию о дате рождения.
Чжу Цинъань тут же закрыл глаза, перебирая пальцами в уме и выстраивая незримые схемы, и в мгновение ока выстроил в голове натальную карту погибшей девочки.
Звезда Луны вошла в дворец судьбы в знаке Свиньи — это структура Лунного сияния над Небесными Вратами. Луна принадлежит к началу инь, и для девочки иметь подобную натальную карту — великое благо: у неё должен быть мягкий нрав, острый ум, множество талантов, нежная и красивая внешность, похожая на круглую луну в ночном небе, да и удача сопутствовала ей от рождения, расклад сам по себе был неплох.
Вот только текущий год выдался неудачным: дворец судьбы текущего года оказался пустым, без главных звёзд, зато там обосновались две злосчастные звезды — Земляное Опустошение и Повелитель Лезвий, а с трёх сторон на карту накладывались влияния пустых врат. Земляное Опустошение и Небесное Разрушение сулят утраты: если взрослые сталкиваются с этим, то чаще всего несут финансовые потери, а вот дети, особенно учитывая здешнюю социальную обстановку, имеют высокий шанс потеряться или быть похищенными. Повелитель Лезвий — звезда мелких пакостников и предвестник ранений от холодного оружия, как же этот год мог обойтись без бед?
Вглядевшись ещё тщанее — надо же, в год рождения Солнце приняло знак разрушения и как раз било наотмашь по дворцу судьбы текущего года, отчего обстановка стала ещё более зловещей.
http://bllate.org/book/33081/4058611
Готово: