Чан Юнь сидела на корточках на кухне и чистила чеснок. Услышав звук открывающейся двери, она даже не подняла головы и спросила:
— Как это ты так поздно вернулся? Разве не в полдень занятия закончились? Где ты шатался?
— Ты ходила в школу? — Ли Фэйминь поставил ранец, и к его ногам тут же подбежала их дворняга Аолио, радостно виляя хвостом.
— Заходила к вашему учителю Ваню, попросила приглядеть за тобой.
— Зачем ты снова ходила к учителю? Просто ужас! Стоит тебе сделать подарок, как мне становится неловко подходить к учителю с вопросами, — раздраженно бросил Ли Фэйминь.
— Что за глупости ты говоришь, совсем еще ребенок! Сейчас все делают подарки. Откуда без подарков возьмутся хорошие места за партой? Как тебе нормального соседа подобрать? Как учителю уделять тебе больше внимания на уроках? — Чан Юнь не придала значения протестам сына. Её богатый жизненный опыт давно подсказывал: в какой сфере ни крути, а подарки — дело верное. Вот она и освободилась пораньше сегодня утром и пошла в школу. Ей вовсе не хотелось выкладывать сыну все свои благие намерения, но Ли Фэйминь вечно вел себя безрассудно: если не дать ему понять, сколько сил и денег вложила семья, он так и останется круглым невеждой.
— Только вашему учителю Валю ушло вот столько, — Чан Юнь загнула несколько пальцев, прикидывая на весу. — Не растрачивай родительские старания впустую. Если чего-то не понимаешь — спрашивай чаще, мы же за это деньги уплатили.
Подумав, она добавила:
— Места пока менять не будем. Ваш учитель Ван сказал, что в первый месяц рассаживают по росту, а серьезную пересадку сделают в следующем. Я справлялась: у твоего нового соседа по парте вполне приличные баллы при поступлении, будете учиться друг у друга, понял?
— Да я и так нормально учился, — сдерживая раздражение, Ли Фэйминь достал себе бутылку колы. Больше всего на свете он ненавидел, когда мать принималась пилить его за все те жертвы, на которые она якобы пошла ради него. Дело было вовсе не в неблагодарности — просто от этого жутко давило на психику. Аолио, решив, будто хозяин принес что-то вкусное из холодильника, жалобно тявкнул.
— Разве за тобой можно не приглядывать? — Чан Юнь поднялась и продолжила мыть овощи. — Куда после обеда шлялся?
— К Чжэн Сяньвэню ходил, — слегка соврал Ли Фэйминь. — Забыл у него в прошлый раз одну важную справочную книгу, для повторения нужна.
Чан Юнь не стала сомневаться в его словах и вздохнула:
— Вы хорошие друзья, я ничего не имею против. Но ты ведь уже во втором классе старшей школы, перестань шататься без дела. Перетерпишь этот год-два, а потом гуляй сколько душе угодно.
— Ты сама говоришь, что я уже во втором классе старшей школы, — пробормотал Ли Фэйминь. — Я же не младенец. Тебе обязательно контролировать и учебу, и то, с кем я дружу?
— Ну и ладно, больше не буду тебя контролировать! — Чан Юнь бросила на него сердитый взгляд. — Больше никогда и слова тебе не скажу, век рта не открою. Сам себя обеспечивай, как знаешь!
— Опять за свое! Опять! — простонал Ли Фэйминь. — Кого ты пугаешь?
Лицо Чан Юнь уже помрачнело, но тут в её кармане зазвонил телефон — это был видеовызов от отца Ли Фэйминя, Ли Шэнькэ.
— Отец. Поговори с отцом по-человечески, — Чан Юнь протянула ему телефон.
Ли Фэйминь с унылым видом взял трубку, уселся за обеденный стол и нажал кнопку ответа. Последние пару лет компания командировала его отца в Эфиопию на строительство дорог, где тот целыми днями глотал пыль на строительной площадке. Сейчас на экране телефона в отвратительном качестве отображалось его обветренное, докрасна сгоревшее на солнце лицо.
Отец по обыкновению расспросил об обстановке дома, и тон Ли Фэйминя сразу стал мягче. Внезапно он обратил внимание на то, что телефон Чан Юнь не менялся уже целую вечность: края потрескались, модель древняя, давно снятая с производства. Она и сама не раз жаловалась, что даже обычный звонок зависает, но тратить лишние деньги на новую вещь упорно не желала.
Пока он, слушая отца, предавался мыслям, Чан Юнь уже пододвинулась ближе и принялась болтать с мужем. Аолио взрабскался на колени к Чан Юнь и принялся тыкаться носом ей в живот.
— Дома всё хорошо, не переживай. Главное — сам береги себя, не получи тепловой удар. По прогнозу погоды у вас там сейчас очень жарко, — улыбнулась Чан Юнь. — Сын попал в класс с хорошими баллами, ведет себя послушно, так что о домашних делах не беспокойся.
Ли Фэйминь сидел, опустив голову, и чувствовал, как весь боевой задор и юношеский бунт застревают где-то в груди. Он и вправду не имел права жаловаться на излишнюю опеку родителей: матери одной растить его и работать — уже тяжелейший труд, так что пререкаться с ней не следовало. Он потрепал Аолио по голове, думая про себя, что сам он пока куда хуже этой собаки умеет радовать маму.
Лу И последние два года обходился без всякого повторения. Точные науки ему повторять было без надобности, а гуманитарные — бесполезно. К счастью, в старшей школе уже произошло разделение на профили, и на предварительном экзамене проверяли только китайский язык, математику, английский, физику и химию. Остальные предметы перевели в разряд второстепенных, по ним требовалось лишь сдать школьный зачет во втором полугодии.
Поэтому он с чистой совестью занялся самообразованием на дому, изучая языки программирования и в очередной раз оптимизировав и доработав софт Сяньсянь. Сяньсянь принялся льстиво и восторженно расхваливать его, чем изрядно потешил скромное тщеславие Лу И.
— Шестой братец! Ты просто гений! Как у тебя вообще мозги устроены?
— Так же, как у тебя. Самым обыкновенным образом на шее держатся, — невозмутимо ответил Лу И, хотя выражение легкого самодовольства на его лице выдавало его с головой.
В понедельник утром, когда Лу И проснулся, Лу Цзюня уже не было дома. Парень собирался доехать до школы на велосипеде — путь предстоял неблизкий, но минут двадцать крутить педали. Только вот сегодня на редкость не задалось с самого утра: едва встав с постели, он обнаружил, что у него защемило шею. То ли сказалось то, что на выходных он неудачно повернулся, но теперь Лу И мог смотреть исключительно вправо, а при малейшей попытке сдвинуть голову хотя бы на миллиметр в шее отдавалась резкая боль. При таком раскладе ехать на велосипеде и вовсе не представлялось возможным — дороги перед собой было бы просто не разглядеть. Одной рукой поддерживая шею, Лу И смирился с неизбежным и вызвал такси до школы.
Когда Ли Фэйминь увидел Лу И, тот как раз шел вдоль коридора, до упора вывернув голову к окну. Он так пристально вглядывался куда-то, шагая вперед, что пробудил в Ли Фэймине жгучее любопытство. Тот тоже украдкой покосился в окно, решив, что у дверей их класса появилась какая-то писаная красавица, раз Лу И смотрит на нее во все глаза.
Однако, повернувшись, никакой девчонки он не обнаружил — лишь патрулирующего коридор завуча, который грозно воззрился на Ли Фэйминя, требуя немедленно приняться за утреннее чтение.
— Что за манера пялиться на завуча целую вечность, — пробормотал ошарашенный Ли Фэйминь и встал, чтобы дать Лу И пройти на свое место. Но и на этом всё не закончилось: усевшись за парту, этот товарищ продолжил сверлить взглядом самого Ли Фэйминя.
Ли Фэйминь периферическим зрением уловил это уже раз пять и окончательно убедился: ему ничего не мерещится.
— У меня лицо грязное? — смущенно потирая щеку, спросил Ли Фэйминь. Быть того не могло, заметь мать с утра грязь, она бы непременно сказала.
Он заметил, как Лу И некоторое время просидел с окостенелым видом, а затем всем корпусом отклонился в противоположную сторону.
— Тебя что, монашеским пальцем в точку тычка парализовало? — с изумлением спросил Ли Фэйминь.
— Никогда не видел людей с защемленной шеей? — Лу И закрыл глаза и пошарил в рюкзаке, вытащил первый попавшийся учебник, поднес к самому лицу и понял, что взял не тот.
— Даже голову опустить не можешь? — Ли Фэйминю это показалось забавным.
— Не могу, — с каменным лицом ответил Лу И.
— Давай я тебе помогу достать, — сдерживая смех, Ли Фэйминь вытащил для Лу И учебник китайского языка.
— Спасибо.
Началось утреннее чтение. Учитель китайского языка написал на доске задание, раздался шелест переворачиваемых страниц, и класс разом зашумел.
Ли Фэйминь бубнил себе под нос отрывок из древней прозы, словно во рту у него застряла мышь, и косился на соседа, который сидел абсолютно неподвижно.
— Что такое? — глядя в учебник и притворяясь усердным чтецом, тихонько спросил Ли Фэйминь.
— Пожалуй, мне всё-таки удобнее смотреть в твой учебник, — скороговоркой ответил Лу И.
Ли Фэйминь поднял голову и встретился взглядом с Лу И, который всё так же смотрел исключительно вправо. Лицо у парня, по-видимому, было тонкокожим: неловкость из-за защемленной шеи выдавали покрасневшие щеки и непрерывно хлопающие ресницы. Ли Фэйминю стало одновременно и смешно, и жалко его. Кажется, полоса невезения преследовала Лу И не первый день — со встречи в первый день создавалось впечатление, что парень только и делает, что попадает в переделки. В нем всколыхнулось сочувствие, и, решив довести дело до конца, Ли Фэйминь прислонил свою книгу вертикально, чтобы Лу И тоже мог читать с нее.
— Ты что, без учебника пришел? — обратился к Лу И учитель китайского, регулярно совершавший круги по классу.
— Учитель, у меня шею защемило, — жалобным голосом произнес Лу И.
Учитель тоже повеселел:
— Впервые вижу такое тяжелое защемление.
Ли Фэйминь уткнулся лицом в парту, тихонько посмеиваясь.
На этом злоключения не закончились — сразу после утреннего чтения начался предварительный экзамен. В Первой средней школе подобные тестирования носили по большей части предупреждающий характер и служили для того, чтобы заставить учеников, напрочь забывших за лето об учебе, взять себя в руки. Процедура проходила без излишней строгости: никакого разделения по классам, просто парты в аудитории отодвинули друг от друга чуть дальше обычного.
— Некоторые ученики пусть сосредоточатся на собственных бланках ответов и прекратят зыркать в чужие тетради! Мне с возвышения всё отлично видно! — неторопливо произнес наблюдающий за порядком учитель.
Лу И сначала даже не сообразил, к кому обращается преподаватель. Ему казалось, что он совершает настоящий подвиг во имя родины, заполняя бланк боковым зрением, и после сегодняшнего экзамена рискует остаться косоглазым.
— Предпоследний ряд у окна со стороны коридора, это я тебе говорю! — давно учитель не встречал столь толстокожих учеников: голова при подглядывании была вывернута под немыслимым углом, будто экзаменатора вовсе не существовало в природе. Терпение преподавателя начало иссякать.
— Учитель, у меня шею защемило, — с обреченным видом выдавил Лу И.
Ли Фэйминь уже приступил к первому заданию по анализу классической поэзии. Услышав этот жалкий тон Лу И, он несколько раз попытался сдержаться, но в голове то и дело всплывало унылое выражение лица соседа, державшего голову строго направо во время утреннего чтения. Не уследив за рукой, он вывел на бумаге слово «защемление» и от собственной оплошности едва не рассмеялся в голос.
Лу И решил, что новый сосед потешается над ним. И без того пренеприятное утреннее состояние сменилось вспышкой ярости, и он прямо заявил, поднявшись на ноги:
— Учитель, раз вы мне не доверяете, я могу писать экзамен у вашей кафедры.
Встав, он продолжал говорить, глядя направо, и попытался силой вернуть голову в нормальное положение. Стоило ему сдвинуть шею всего на два сантиметра, как лицо перекосило от боли.
Учитель тоже не выдержал и махнул рукой, приказывая ему садиться на место:
— Не нужно к кафедре, сиди смирно и не мешай остальным сдавать экзамен.
К счастью, Лу И отличался завидной усидчивостью: стоило ему сосредоточиться на каком-то деле, как он мгновенно забывал обо всех посторонних неприятностях. Экзаменационный день пролетел быстро, и большую часть времени ему было некогда думать о своем комичном положении. А вот Ли Фэйминь в перерывах между заданиями то и дело ловил на себе взгляды Лу И. Стоило ему повернуться, как он неизменно натыкался на белки глаз соседа, пытавшегося разглядеть его тест, отчего Ли Фэйминю каждый раз приходилось сдерживать готовый вырваться смех.
— Слыхал, защемление бывает, когда злой дух надует сквозняком. Чтобы прошло, с утра нельзя разговаривать, надо сразу поставить подушку вертикально у изголовья, и вмиг отпустит, — Чэн Бае был не слишком близок с Лу И, но, заглянув на перемене к Ли Фэйминю и заметив состояние соседа, выдал вполне искренний совет.
— Суеверие какое-то, — отозвался ошеломленный Лу И.
— Чистой воды суеверие, вечно Ба-е из своего собачьего рта всякую чушь несет, — подхватил Ли Фэйминь. — Ты просто спал на слишком высокой подушке. Сегодня убери подушку на ночь, а если не пройдет — завтра назову тебя папочкой.
В первый учебный день задали минимум домашней работы, так что Лу И лег спать пораньше. Проснувшись утром, он первым делом потрогал шею — боль никуда не делась, симптомы не ослабли ни на йоту. Молча поставив подушку вертикально, он решил всё же последовать суевному совету.
Появившись в классе и завидев Ли Фэйминя, он сразу выпалил:
— Давай, зови папочку.
— Ха-ха-ха-ха! Да хоть назови, ты что, сможешь на меня прямо посмотреть? — усмехнулся Ли Фэйминь. — Ты сегодня по-прежнему вылитый Джокер с игральной карты, всё набок смотришь.
Пара парней неподалеку уже покатывались со смеху.
Лу И не стал спорить. Промучившись еще одно утро, он наконец дождался обеда и поплелся в столовую неспешным шагом, делая вид, что вывернутая шея — лишь способ полюбоваться пейзажем по правую руку.
Однако Ли Фэйминь за своей беспечностью начисто забыл о бедственном положении соседа. Сбегав с Ба-е в туалет во время перемены, он безнадежно отстал от основной толпы, штурмовавшей столовую. Заметив Лу И, он радостно подбежал к нему и по-свойски приобнял за плечи слева.
Лу И от неожиданности резко повернул голову. Раздался сухой костяной хруст.
Оба замерли на месте.
Ничего не понимавший Ба-е удивился:
— Чего встали посреди дороги?
Ли Фэйминь медленно убрал руку:
— Ну... попробуй пошевелить?
Лу И замер:
— Боюсь. Шевельну — снова заболит.
— Ты что, теперь до конца дней сможешь смотреть только налево?
— Черт, не каркай.
— Учитель Ван! — вдруг громко поприветствовал кого-то Ба-е.
Лу И и Ли Фэйминь одновременно рефлекторно повернули головы и действительно увидели пузатого «средиземноморца», шедшего из столовой обратно. Они тоже хором поздоровались с преподавателем. Когда расплывшийся в доброжелательной улыбке учитель удалился на безопасное расстояние, Ли Фэйминь рассмеялся:
— Зови папочку! Вышло случайно, а защемление как рукой сняло.
Лу И тоже облегченно выдохнул, осторожно покрутил шеей и улыбнулся:
— И правда прошло. Пошли, а то на обед опоздаем!
Ба-е тут же пристроился рядом, и троица двинулась дальше, перекидываясь на ходу глупыми шуточками — впрочем, болтали в основном Ба-е с Ли Фэйминем, поскольку они учились вместе еще в прошлом году и успели сблизиться.
Опасаясь, что Лу И чувствует себя лишним, Ли Фэйминь попытался вовлечь его в разговор:
— В нашем классе есть кто-нибудь из твоих знакомых с прошлого года?
— Нет, — подумав, ответил Лу И. — Разве что две девчонки кажутся смутно знакомыми, но я не уверен.
— Ого, какой ты у нас скромник!
Лу И оставил реплику без ответа.
Ба-е же похотливо ухмыльнулся:
— Кто бы говорил, не тебе же сравниваться с тем, кто среди сотен цветов кружится!
— Я вынужденно. Что поделать, раз я такой умный и красивый? — нарочито вздохнул Ли Фэйминь. — В какое окошко встанем за едой?
Каким бы ни был корпус, стряпня местных поваров неизменно отличалась одинаково отвратительным вкусом. Лу И не относился к числу приверед, но обожал мясо, так что в его тарелке красовалось сразу три мясных блюда. На его фоне резко выделялся Ли Фэйминь, чья тарелка традиционно зеленела бескрайними просторами.
— Когда в нашей столовой в супе появится хоть капля жира? Больше на кипяток смахивает, — пожаловался Ба-е, чей рацион балансировал где-то посередине между ними.
Лу И брать суп не стал, планируя после трапезы купить стакан йогурта и вернуться в класс, как вдруг заметил, что сидящий напротив Ли Фэйминь тщательно ополоскивает овощи в стакане с бульоном.
— Ты чего творишь?
— Соленое сильно, я смываю.
Припомнив, что в заведениях с малатанг этот товарищ тоже ел исключительно вареные в воде продукты, Лу И воздержался от комментариев по поводу его больничных замашек.
Пока они в тишине уплетали обед, над головой Лу И внезапно раздался девичий голос:
— Ли Фэйминь, ты что, специально от меня прячешься?
Ба-е тут же скорчил умильную рожицу в предвкушении зрелища и принялся комично подмигивать Лу И.
http://bllate.org/book/32921/4032182
Готово:
