Готовый перевод My Archrival Wants to Save Me / Заклятый враг мечтает меня спасти: Глава 14

Но сейчас всё было иначе.

Голос Шэнь Чуюэ звучал мягко, словно тающий на солнце снег, без малейшей тени суеты. В её глазах сиял яркий, но мягкий свет:

— Я налью тебе горячей воды.

У неё как раз оставалось немного теплого имбирного отвара с красными финиками. Быстрым и ловким движением Шэнь Чуюэ перелила его в пиалу.

Когда она с пиалой в руках подошла к Цю Шуанъи, та уже свернулась калачиком.

Она была плотно закутана в плед, укрытая с самой головой, так что Шэнь Чуюэ даже не видела её искаженного болью лица.

Шэнь Чуюэ опустилась на корточки рядом с ней, приподняла краешек пледа, и её взгляд сразу упал на покрасневшие уголки глаз Цю Шуанъи.

Цю Шуанъи изо всех сил закусила нижнюю губу, но невольно выдохнула тихий, прерывистый стон.

Шэнь Чуюэ бережно приподняла её, и прохладный фарфоровый кончик ложечки коснулся искусанных до крови, алеющих губ.

Шэнь Чуюэ чуть приподняла ложку, и имбирный отвар плавно потёк в горло.

И хотя движения были плавными и неторопливыми, пара капель всё же скатилась по уголку рта Цю Шуанъи. Кончиком пальца Шэнь Чуюэ стерла влажный след.

Цю Шуанъи смотрела на неё вот так, наблюдая, как медленно опускаются и вновь слегка вздрагивают длинные ресницы Шэнь Чуюэ.

Как могли глаза человека, выросшего в обидах и невзгодах, сохранять такую чистую и прозрачную глубину?

Прядь слегка вьющихся волос Шэнь Чуюэ упала ей на плечо, на мгновение прикрыв уголок левого глаза.

И эту соблазнительную родинку под глазом.

Тепло разлилось от горла по всему телу: знакомый до боли вкус старого имбиря вперемешку со сладостью красных фиников.

Цю Шуанъи потёрла живот — боль немного утихла, но полностью не исчезла.

— Обезболивающее… в аптечке, — хриплым голосом произнесла Цю Шуанъи.

— Тебе нельзя их пить.

Шэнь Чуюэ вытащила её руку и вздохнула, то ли с упрёком, то ли с тревогой:

— Ты же пила алкоголь.

Её подушечки пальцев легли на акупунктурную точку в межпальцевом промежутке на руке Цю Шуанъи и принялись медленно массировать. Движения были на редкость умелыми и уверенными.

Хотя Цю Шуанъи прошибал холодный пот от боли, уголком рта она всё же улыбнулась и тихо произнесла:

— Где ты этому научилась?

— Я умела это ещё очень давно, просто ты забыла.

Шэнь Чуюэ не смотрела ей в глаза, её пальцы уверенно и с умеренным нажимом разминали нужную точку.

В старшей школе Шэнь Чуюэ освоила это давным-давно. После каждого урока физкультуры она помогала Цю Шуанъи снять боль массажем, просто сама Цю Шуанъи забыла об этом.

Тогда Шэнь Чуюэ всегда говорила, что та совсем не слушается.

Но если это могло унять хоть капельку боли, оно того стоило.

Цю Шуанъи замолкла, погрузившись в тишину. В воздухе висело напряжение, сотканное из невысказанных чувств.

Чуть согретые пальцы Шэнь Чуюэ касались тыльной стороны её ладони, словно язычки невидимого пламени — едва ощутимо, осторожно опаляя кожу.

— Тебе лучше?

В тот момент, когда Шэнь Чуюэ подняла взгляд на лицо девушки, Цю Шуанъи почувствовала резкую спазматическую боль, и перед глазами всё поплыло.

Стоило ей согнуться, как она потеряла равновесие и прямо рухнула в объятия Шэнь Чуюэ.

Не лучше.

Пока Шэнь Чуюэ соображала, что к чему, руки Цю Шуанъи уже крепко обвили её шею.

Обжигающее дыхание касалось кожи на плече Шэнь Чуюэ, а сама Цю Шуанъи зажмурилась, ссутулив брови и тяжело хмурясь.

Бледная, хрупкая, она упрямо закусывала нижнюю губу, не в силах сдержать всхлип:

— Плохо...

Они так и завалились вдвоём на ковёр, к счастью, обошлось без ударов.

Кончик носа Цю Шуанъи случайно поткнулся в шею Шэнь Чуюэ, и она не могла сдержать тихого, сдавленного от жгучей боли шёпота.

Уши Шэнь Чуюэ вспыхнули алым. Сохраняя остатки здравого рассудка, она попыталась было перетащить Цю Шуанъи обратно на диван, но та рефлекторно вцепилась в её узкие рукава, изнемогая от слабости:

— Больно...

Шэнь Чуюэ тяжело вздохнула, прижалась спиной к углу дивана и позволила той так и сидеть в её объятиях.

Она накинула на живот притихшей девушки плед с дивана и протянула руку, чтобы аккуратно помассировать ей низ живота.

Шэнь Чуюэ молча смотрела на то, как меж бровей Цū Шуанъи не разглаживается складка. Их сердца были так близко, что казалось, можно расслышать дыхание друг друга.

Она до ужаса боялась, что этот слишком громкий стук выдаст её с головой.

Шэнь Чуюэ опустила длинные ресницы и прижала девушку к себе ещё крепче, словно боясь, что спасительное тепло рассеется.

Она не хотела думать о лишнем. И не смела.

Изнуряемая болью Цю Шуанъи в то же время ощущала, как прижалась к чему-то мягкому.

Словно уткнулась в пушистое облако — но не в зыбкую дымку, а во вполне осязаемый, тонкий и нежный аромат.

Стоило податься хоть на миллиметр вперед, и этот чистый запах становился ещё гуще.

Он словно уносил прочь всю тревогу и страх, позволяя хоть на мгновение забыть о мучительной боли.

— Цзян Юэ... — голос Цю Шуанъи задрожал, срываясь на плач.

Шэнь Чуюэ ничего не ответила, лишь продолжала мерно массировать её живот.

Цю Шуанъи смяла складки длинного лазурного платья, и тонкая ткань белых рукавов служила единственной преградой между их телами.

Между ними не было расстояния. И всё же дистанция сохранялась.

Цю Шуанъи прикрыла глаза, обхватив руками тонкую талию сидевшей перед ней девушки.

Тепло передавалось от одной к другой: стоило ей хоть чуть-чуть задрожать, как заботливые руки сжимали её крепче, прогоняя озноб.

Приближался вечер, за окнами зажглись фонари.

Когда шея Шэнь Чуюэ затекла и она попыталась высвободить руку, то обнаружила, что Цю Шуанъи уже давно заснула.

Тихая, умиротворённая, совершенно беззащитная.

Длинные изогнутые ресницы мерно покачивались в такт дыханию, брови немного разгладились.

Побелевшие губы постепенно порозовели, а указательный палец зацепился за мизинец Шэнь Чуюэ и не отпускал.

Шэнь Чуюэ потянула плед повыше и принялась всматриваться в изящные черты лица Цю Шуанъи.

Прямой нос, нежно-алые тонкие губы — они казались даже более соблазнительными, чем спелая клубника.

Испытывала ли Цю Шуанъи хоть в какой-то момент те же чувства, что и она?

В эту секунду тяжелое молчание придавило Шэнь Чуюэ.

Хотелось стать ещё ближе. Еще хоть на капельку ближе.

Сквозь пелену тишины в глазах Шэнь Чуюэ забрезжил проблеск здравого смысла.

— Цю Шуанъи.

Тихо выдохнула она, осторожно произнося это до боли знакомое имя.

Она медленно склонила голову, приближаясь ко лбу Цю Шуанъи.

Всё ближе и ближе, ещё секунда — и её дыхание коснется кожи спящей девушки.

Губы Шэнь Чуюэ дрожали, и это ощущение почти-касания оглушало стуком собственного сердца.

Вокруг воцарилась такая тишина, что в ушах зазвенело.

В глубинне души пушистым, невесомым перышком трепетало что-то запретное, не давая обрести покой.

Она не хотела оставлять здесь ничего лишнего.

Но в то же время страстно желала оставить хоть что-то.

До заветной черты оставался всего дюйм, когда Шэнь Чуюэ услышала из-за соседней стены голос Асы.

Аса торопливо вошла в гостиную и обогнула перегородку:

— Сестрица Цю, сестрица Юань спрашивает, пойдешь ли ты сегодня вечером...

Увидев эту картину, Аса широко распахнула глаза от изумления.

Шэнь Чуюэ сидела на ковре, а Цю Шуанъи устроилась головой у неё на коленях.

Развернутый плед укрывал Цю Шуанъи, она спала мертвецким сном, но одной рукой намертво вцепилась в палец Шэнь Чуюэ.

Шэнь Чуюэ моргнула и, наклонившись, осторожно убрала с лица Цю Шуанъи зажатые губами пряди.

Несмотря на растрёпанные чёрные волосы, изящные черты лица Цю Шуанъи оставались безупречными.

Аса густо покраснела и невольно выдохнула:

— Вау...

— Цю Шуанъи уснула, — внешне Шэнь Чуюэ казалась совершенно невозмутимой, но её уши покраснели так, будто вот-вот кровоточили.

— О-о-о-о...

Хоть Асе было всего девятнадцать, кое-что она уже понимала:

— Тогда я пойду побуду с остальными девчонками.

— Аса, ты не могла бы принести грелку с горячей водой?

Аса уже развернулась, собираясь ретироваться, когда Шэнь Чуюэ мягким, умоляющим голосом остановила её:

— Кажется, Цю Шуанъи нездоровится.

Стоило прозвучать имени Цю Шуанъи, как Аса заметила, что тонкие брови Шэнь Чуюэ, похожие на молодые побеги ивы, вновь едва заметно сошлись на переносице.

За её привычной безмятежностью скрывалась целая пелена тумана.

Затянутая дымкой, окутанная смутной печалью.

Взгляд Асы мгновенно прояснился, и она всё поняла:

— А, хорошо!

Вскоре Аса отыскала в шкафу грелку, наполнила её горячей водой и протянула Шэнь Чуюэ.

— Сестрица Чуюэ, в шкафу есть ещё электрические грелки, ими пользоваться ночью будет удобнее.

Аса говорила едва слышно, Шэнь Чуюэ кивнула, продемонстрировав краешек ямочки на щеке, и тихо поблагодарила её.

А тем временем Аса опустилась рядом на корточки, наблюдая, как Шэнь Чуюэ тщательно проверяет рукой температуру грелки, после чего бережно кладёт её на живот Цю Шуанъи, чтобы та согрелась.

Пригреваемая теплом Цю Шуанъи тут же шевельнулась.

Её брови дрогнули, и она снова прижалась всем телом к Шэнь Чуюэ, намертво вцепившись в неё и не желая отпускать.

Шэнь Чуюэ на мгновение замерла, а её уши покраснели ещё сильнее, сравнявшись со спелой вишней.

Через тонкую ткань одежды она отчётливо чувствовала каждый суставчик на пальцах Цю Шуанъи, упиравшийся ей в спину.

От каждого нового прикосновения по телу пробегала сладкая истома.

Проникая в самые потаённые трещинки её костей.

Даже стоявшая рядом Аса покраснела и почувствовала себя неловко от этой картины.

— Цю Шуанъи всегда так много пьёт?

Шэнь Чуюэ слегка кашлянула и перевела на Асу ставший вдруг строгим взгляд:

— А потом пьёт обезболивающее?

Аса растерянно моргнула — судя по всему, в её представлении Цю Шуанъи выглядела совсем иначе.

С улыбкой протянула Аса:

— Сестрица Чуюэ, только безумец будет так пренебрегать своей жизнью, верно?

Шэнь Чуюэ опустила глаза, вновь глядя на бледное лицо Цю Шуанъи.

— Сестрица Чуюэ, тогда я оставлю на тебя заботу о сестрице Цю.

Аса поднялась на ноги и озорно улыбнулась:

— Я пойду, а клиенткам скажу, что сестрица Цю очень занята.

Шэнь Чуюэ кивнула. Когда в огромной гостиной они остались вдвоём, затаившийся в глубинне души стук сердца снова вырвался наружу.

Только сейчас она заметила, что во время беспокойного сна Цю Шуанъи то и дело издавала тихие, едва слышные стоны.

Шэнь Чуюэ понятия не имела, было ли это от боли или просто бред во сне.

Цю Шуанъи так безмятежно покоилась в её объятиях, что онемевшая от долгого сидения рука Шэнь Чуюэ казалась уже сущим пустяком.

Спустя долгое время Шэнь Чуюэ чуть передвинула грелку, но даже это крошечное движение заставило девушку в её руках слегка вздрогнуть.

http://bllate.org/book/32919/4031735