Готовый перевод My Archrival Wants to Save Me / Заклятый враг мечтает меня спасти: Глава 13

Шэнь Чуюэ прислушивалась к тому, как та пережёвывает яблоко — звук получался чётким и звонким.

Ритмичным, в такт частоте бьющегося сердца.

А ещё она наблюдала, как та медленно сглатывает, чуть опустив ресницы, и линии её движущегося горла дышали изяществом.

В какой-то момент Шэнь Чуюэ даже подумалось, что яблоки, пожалуй, очень даже вкусные.

Щёки Шэнь Чуюэ постепенно порозовели, она опустила взгляд, украдкой скользнув им в сторону, и отправила в рот ложку запечённого риса.

В Линъяне наступало лето, и то и дело поднимался ветреный шум.

Они долго молчали. Доев последнюю ложку риса, Шэнь Чуюэ достала салфетку и промокнула уголки рта.

Стиснув прохладный стакан с газировкой, Шэнь Чуюэ вдруг улыбнулась:

— Я вспомнила, как в старшей школе кто-то задирал меня, а ты взяла и опустила той девчонке на голову прямо словарь.

Цю Шуанъи убирала опустевшую посуду Шэнь Чуюэ, складывая её в раковину. Звук журчащей воды смешивался с поднимающейся пеной.

Слегка наклонившись под звон сталкивающихся фарфоровых тарелок и чаш, Шэнь Чуюэ услышала лишь её краткий ответ:

— Мм, я помню.

Шэнь Чуюэ наколола на вилку дольку яблока и откусила кусочек — он оказался очень сочным и сладким.

— Я еще помню, что после того случая семья Фэн Синь больше ни разу не тревожила мой дом.

Шэнь Чуюэ и впрямь не ожидала, что после этой балаганной истории в первом классе старшей школы Фэн Синь больше не станет докучать ей неприятностями, и даже при встрече будет приветливо улыбаться и махать ей рукой.

— Из-за того, что...

Цю Шуанъи перевернула пиалы и палочки вверх дном, чтобы они высохли, и вытерла руки полотенцем.

Она медленно повернулась и прислонилась к раковине.

Костяшки пальцев постучали по стеклянному бокалу с вином, и она сделала маленький глоток фруктового вина.

Её взгляд был спокоен, чернильно-черные длинные волосы падали на плечи, а в горле, казалось, застряли невысказанные слова.

Её тонкие губы едва заметно размыкались, а заторможенный, долгий взгляд был прикован к Шэнь Чуюэ.

— Долг был выплачен. Тогда я спросила Фэн Синь, сколько твоя семья задолжала их семье.

В речи Цю Шуанъи сквозило повествование о давнишних событиях — настолько далёких, что она почти позабыла об этом.

— Она ответила — десять тысяч. А я сказала: всего-то десять тысяч?

Она думала, что на этом всё и закончилось.

— Позже моя мама сочла это хлопотным и напрямую перевела их семье двадцать тысяч в качестве компенсации. Впрочем, у той была лишь слегка поцарапана макушка, это явно не стоило двадцати тысяч.

Говоря об этом, Цю Шуанъи невольно посмотрела на Шэнь Чуюэ.

Брови и глаза Шэнь Чуюэ испуганно хмурились.

От тревоги её ногти неизменно царапали кожу на тыльной стороне ладони до красноты.

Кончики её пальцев судорожно сжались, а едва заметная боль казалась давно позабытой.

— Потому что с глазу на глаз я сказала Фэн Синь, что эта сумма покрывается за счет Цзян Юэ.

Голос Цю Шуанъи постепенно стих, после чего она снова повернулась и достала из холодильника клубнику и голубику.

Звук льющейся воды смывал всё вокруг — как раз то, что нужно, чтобы заглушить дрожь в её словах.

Повернувшись спиной, Цю Шуанъи вмиг изобразила вид, будто всё идет как по маслу.

Повысив голос, она шутливо поддразнила:

— Сколько лет прошло, я уж почти забыла, с чего это ты вдруг вспомнила?

— Не знаю, просто... вдруг подумалось.

Шэнь Чуюэ опустила голову, уставившись на исцарапанную до красноты тыльную сторону ладони, где багровые сосуды переплетались со следами царапин.

Она просто не ожидала, что снова оказалась в долгу перед Цю Шуанъи.

Подняв на нее взгляд, Шэнь Чуюэ твердо произнесла:

— Я верну тебе деньги.

Цю Шуанъи на мгновение зависла и умолкла, а затем неторопливо приподняла длинные ресницы, не сгоняя с губ улыбку.

Она подвинула наполненную фарфоровую тарелку с клубникой и голубикой к самой Шэнь Чуюэ и выбрала среди ягод самую красивую, ярко-красную клубничку.

Двумя пальцами придерживая ягоду за основание, она поднесла сладчайший кончик клубники почти к самым губам Шэнь Чуюэ.

В воздухе разлился тонкий аромат клубники, и Шэнь Чуюэ ощутила тепло кончиков пальцев той девушки.

Ничуть не прохладное и не обжигающее.

Как раз идеальное тепло — ровно такое, чтобы заставить сердце затрепетать.

Цю Шуанъи ждала, пока сидящая перед ней девушка откусит самый сладкий кончик.

— Столько лет прошло, разве ж так считают? Со стороны кажется, будто ты мне должна.

Цю Шуанъи ни капли не смутилась и со смехом подтрунивала над ней.

В её тоне сквозила беспечность, однако на самом конце фразы затаилась неудержимая тревога:

— Забудь...

Но прекрасные глаза Шэнь Чуюэ были такими мягкими, такими чуткими.

Мочки ушей Шэнь Чуюэ порозовели, она подалась корпусом вперёд, уперевшись обеими руками в кухонный остров.

Приоткрыв губы, она первыми коснулась кончиком узора клубники.

Эта спелая ягода сияла темно-красным цветом агата, образуя яркий красочный ансамбль с её нежными бледно-розовыми губами.

Постепенно её белые зубы слегка сомкнулись, откушивая багровый кисло-сладкий кусочек.

Ароматный клубничный сок проник на тонкие губы Шэнь Чуюэ, окрасив их в нежно-розовый оттенок.

Глубокие и светлые тона перемежались, словно растушёванная тушь, которую невозможно размыть.

И в то же время всё выглядело на редкость гармонично.

Цю Шуанъи склонилась над ней, всматриваясь и ощущая пульсацию в низу шеи сидящей напротив девушки.

Только теперь она заметила, что загнутые вверх длинные ресницы Шэнь Чуюэ и её глаза, подобные обсидиану, вечно окутывала легкая, неотступная дымка.

Откусив тот самый кончик клубники, Шэнь Чуюэ случайно задела губами кончики пальцев Цю Шуанъи.

На костяшках пальцев Цю Шуанъи тоже осталась клубничная сладость.

Эта отчетливая мягкость соприкоснулась с теплом друг друга.

Будто крючок сорвал струну, державшуюся на ниточке рассудка.

Или вспыхнула искра, готовая мгновенно воспламенить обеих.

Но Шэнь Чуюэ слишком хорошо понимала: причина, по которой много лет назад их пути разошлись в разные стороны, крылась вовсе не в этом.

— И еще... есть еще кое-что...

— Это дело... насчет моей болезни.

Проглотив клубничный кончик, Шэнь Чуюэ посмотрела на Цю Шуанъи.

Её глаза ярко блестели, но в голосе сквозила утрата.

— Спасибо, что столько лет хранила мой секрет.

Голос Шэнь Чуюэ звучал очень тихо — дунь ветер в кронах деревьев чуть сильнее, и её слова стало бы трудно разобрать.

Но сидевшая напротив расслышала всё отчетливо.

Глава 10

Цю Шуанъи убрала руку, державшую клубнику.

На надкусанной ягоде остался отчетливый след от зубчиков Шэнь Чуюэ.

В месте укуса обнажалась розовато-белая сердцевина мякоти, а сок медленно стекал по фалангам пальцев.

Однако ей совсем не хотелось поднимать эту тему, а тем более — ворошить прошлое.

Затем она подняла руку и целиком закинула недоеденную клубнику в рот, зубами легонько раздавив знакомый след от укуса.

Быстро переведя взгляд на стоявший у края стола стакан с пузырящейся голубичной наливкой, она взяла его и сделала большой глоток.

Резкое фруктовое вино вперемешку с кисло-сладким вкусом клубники взорвалось на кончике языка, переплетаясь в невыразимое, многогранное ощущение.

Этот сложный вкус в точности отражал бушевавшее в ее груди смятение, где терпкая кислинка мешалась с едва уловимой сладостью.

Ни описать толком, ни назвать.

Шумно и запутано.

Сидящая напротив Шэнь Чуюэ застыла на мгновение, а её уши уже давно горели огнем.

Цю Шуанъи снова изобразила безразличный вид, хотя на те мгновения, пока Шэнь Чуюэ не видела, её лицо заметно побледнело.

Она без сил опустилась грудью на кухонный остров и, резко сменив тему, спросила:

— Как Жуйжуй в последнее время успевает в учебе?

— М?

Шэнь Чуюэ не ожидала, что та вдруг заговорит об этом, и сдержанно ответила:

— Ведет себя послушно.

— И воображение у нее отличное. Если бы ее мог обучать более талантливый преподаватель...

На середине фразы Шэнь Чуюэ вдруг заметила, что с сидящей перед ней девушкой творится что-то неладное.

Цю Шуанъи уткнулась лицом в скрещенные руки, её хрупкие плечи мелко дрожали, а выбившиеся у висков прядки волос от холодного пота прилипкли к бледной коже.

В тишине не раздавалось ни звука.

— Цю Шуанъи?

Зрачки Шэнь Чуюэ слегка расширились, она тут же вскочила и бросилась к ней. Стоило ее ладоням коснуться плеч подруги, как она поняла, до чего сильно та дрожит.

Стоило ей дотронуться до пальцев Цю Шуанъи, как Шэнь Чуюэ замерла в оцепенении — пронзительный холод на мгновение опустошил ее мысли.

Но тут ее случайный взгляд упал на стеклянный стакан с фруктовым вином, покрытый испариной ледяного тумана, и Шэнь Чуюэ, кажется, вмиг всё поняла.

Она уже собиралась сходить за стаканом горячей воды, как вдруг Цю Шуанъи перехватила ее за запястье.

Усилие было слабым и безболезненным, но душу Шэнь Чуюэ наполнила беспросветная горечь.

— Не надо, — голос Цю Шуанъи звучал так, будто разбилось стекло.

Шэнь Чуюэ вернулась к ней и опустилась на корточки:

— Мм?

Среди до боли знакомых судорог и спазмов Цю Шуанъи вдруг показалась до обидного беспомощной.

Из последних сил вцепившись в теплое запястье, она запинаясь выронила фразу:

— Я же... слушаюсь...

— Цю Шуанъи?

Присев на корточки, Шэнь Чуюэ погладила ее по растрепанным прядкам у лба, но увидела искаженные болью черты лица.

Уголки глаз Цю Шуанъи покраснели от дрожи, лицо утратило всякие краски, а дыхание замерло в страхе шевельнуться.

Она с трудом приподняла голову и посмотрела на Шэнь Чуюэ.

В её глазах, затуманенных физической болью, проступило упрямство маленького зверька.

Скрытая нежность была запрятана на самом дне, в ожидании крупицы жалости от той, что сидела напротив.

Голову пронзила острая боль, в гудящем звоне в ушах тело на секунду накренилось, готовое свернуться калачиком.

Холодный пот пропитал одежду, и Цю Шуанъи почувствовала, как мир вокруг закружился в водовороте.

Она закрыла глаза, мгновенно потеряв равновесие, и под нарастающее ощущение падения рухнула в чьи-то теплые объятия.

Тонкий цветочный аромат растопил сырость в воздухе, Цю Шуанъи полуприкрыла глаза, и ее горячее дыхание коснулось шеи сидящей рядом девушки.

Она подняла взгляд, уловив испуганные и нежные черты лица склонившейся над ней Шэнь Чуюэ.

— Цю Шуанъи...

Шэнь Чуюэ договорила уже беззвучно, осторожно перекладывая обмякшее тело на стоявшую рядом хлопчатобумажную диванную кушетку.

Ладонью утерев холодный пот с ее лба, она опустилась на одно колено и принялась разглаживать хмурые брови.

Она укрыла ее пледом, но боль не отступала — пальцы Цю Шуанъи, сжимавшие запястье Шэнь Чуюэ, уже не имели прежней силы.

Подобные картины Шэнь Чуюэ не раз наблюдала еще в старшей школе: всякий раз, когда у той случались менструальные боли, Шэнь Чуюэ привычным движением доставала ей пару обезболивающих таблеток.

http://bllate.org/book/32919/4031734