Ю Мэн взглянула на его дорогой костюм, на сапфировые запонки на закатаных до локтей манжетах и заговорила:
— Сяо Янь-гэ, не нужно утруждаться, я сама справлюсь.
— Я сам, не двигайся, как бы не задеть рану.
— Больше не болит.
Взгляд Ю Мэн переместился на деловой ноутбук на небольшом диванчике:
— …В самом деле, если ты занят по работе, можешь не приезжать.
Жэнь Пэйянь не прекращал наводить порядок:
— Всё в порядке, я не занят.
Ю Мэн с любопытством спросила:
— Разве не говорили, что старейшина Жэнь страдает манией контроля? Тебя устроит отсутствие в компании в эти дни?
Услышав это, Жэнь Пэйянь повернул голову к Ю Мэн:
— Мэнмэн, за эти годы я не сидел сложа руки и могу позволить себе свободу в определенных пределах… а также защитить тебя.
Согласно плану нескольких лет давности, еще через год-два Жэнь Пэйянь смог бы оттеснить старшее поколение, включая старика Жэня, от реальной власти, и с тех пор ему больше не пришлось бы зависеть от семьи Жэнь. План неуклонно продвигался вперед: хотя пока еще не настал момент полностью освободиться от влияния семьи Жэнь, он уже обладал определенной долей права голоса и свободы.
Словно в ожидании этого обещания, Ю Мэн улыбнулась.
Убрав посуду и столик, Жэнь Пэйянь принес новый телефон:
— Твой телефон сломался, чинить его нет смысла. Я попросил помощника купить новый, мой номер уже записан внутри.
Ю Мэн приняла этот новый телефон.
В этот момент из-за двери палаты донеслись чьи-то голоса, но разобрать слова было невозможно. Оба повернули головы и перевели взгляд на дверь как раз в тот момент, когда столкнулись глазами с шедшим впереди Му Бомином. Держа в руках цветы для навестить больного, одетый в бежевый тренч и жилет, в очках в тонкой золотой оправе, он выглядел утонченным, красивым, мягким и изысканным — воплощение доброжелательности.
Следом за ним шли Ю Чжэнжэнь и Ли Цинпин.
Увидев это, Ю Мэн и Жэнь Пэйянь переглянулись.
Жэнь Пэйянь наклонился к кровати и тихо шепнул на ухо Ю Мэн:
— Я их не предупреждал.
Ю Мэн ответила:
— Мм.
Она вовсе не была удивлена.
Полуденный свет струился из огромного окна, и для троих вошедших в палату Ю Мэн и Жэнь Пэйянь выглядели излишне близкими, между ними чувствовалось единение, в которое постороннему было не пробиться.
Ю Чжэнжэнь с серьезным выражением лица молчал.
Ли Цинпин, заметив бинты на теле Ю Мэн, залилась слезами, однако ее изысканный макияж вовсе не поплыл. Цокая каблуками, она обошла Му Бомина и быстрыми шагами подбежала к больничной койке:
— Сяо Мэн, Сяо Мэн… ты в порядке?
Когда она приблизилась к Ю Мэн, Жэнь Пэйянь с пронзительным, хищным взглядом впился в нее глазами, скрытно готовясь к обороне.
Это заставило Ли Цинпин почувствовать странную дрожь, однако этот ребенок из семьи Жэнь всегда отличался нравом одинокого волка, выглядел решительным, высокомерным и трудным в общении, так что она быстро выбросила это из головы и протянула руку, чтобы коснуться броских бинтов на теле Ю Мэн.
Тут ее слезы действительно полились ручьем.
Ю Мэн, глядя на то, как та плачет, словно выпала из реальности, молча разглядывая ее. Мгновение спустя она с горечью обнаружила, что в слезах материнской жалости Ли Цинпин было даже капелька искренности.
Уж лучше бы всё было фальшивкой до конца, нежели превращать родственные узы в фарс.
Словно недоготовленная каша: проглотишь — обожжешься, но в прошлом она сама цеплялась за эти крохи, чтобы выжить.
Немного поплакав и заметив, что Ю Мэн продолжает хранить молчание, Ли Цинпин постепенно перестала всхлипывать, а в ее глазах, встретившихся со взглядом Ю Мэн, вновь проступила неподдельная растерянность.
Ю Чжэнжэнь немного отстал — судя по всему, он вспомнил тот звонок дождливой ночью и осознал, что действительно проявил небрежение к этому сыну. Подобное пренебрежение и отсутствие тревоги уже вошли у него в привычку, поэтому, когда Му Бомин поинтересовался, знает ли он о том, что Ю Мэн похитили и госпитализировали, первой его мыслью было лишь то, что этот сын доставляет одни хлопоты и неизвестно где нахватался подобных способов привлекать к себе внимание, ведя себя подобно какому-то актеришке, недостойному появляться в приличном обществе.
В этот момент на его лице неловкость намного превосходила беспокойство, и он сухо, словно выполняя повинность, бросил:
— …Ты как себя чувствуешь? Говорят, ничего серьезного, главное — как следует отлежаться в это время, и потом никаких последствий не будет. Не забудь потом поблагодарить Сяо Жэня, в этот раз ты всем обязан именно ему.
С этими словами он кивнул Жэнь Пэйяню:
— Сяо Жэнь, в этот раз побеспокоил тебя, передавай привет твоему дедушке.
Жэнь Пэйянь кивнул.
— Да уж, спасибо Сяо Жэню, — подхватила слова Ю Чжэнжэня Ли Цинпин. — Ты знаешь, как мы с папой переживали, когда ты попал в беду? Я вчера всю ночь глаз не сомкнула, а Сяо Нин тоже…
Ю Мэн посмотрела на нее своими чистыми, подобными черному нефриту глазами.
Ли Цинпин сообразила, что сейчас не время упоминать Ю Нина, но слово — не воробей, вылетит — не поймаешь, и ей пришлось продолжить с замиранием сердца:
— Сяо Нин на самом деле тоже очень за тебя переживал, среди ночи писал генеральному директору Сяо с расспросами о твоем состоянии, только вот ответа так и не получил…
Услышав это, Жэнь Пэйянь ответил:
— Эти пару дней мой рабочий телефон находился у помощника, я не видел сообщений.
Одна фраза — и степень близости отношений стала видна как на ладони.
Ли Цинпин была крайне удивлена, а вот Ю Чжэнжэнь не нашел в этом ничего странного: все в деловых кругах знали, что у Жэнь Пэйяня эксцентричный характер и он тщательно скрывает свою личную жизнь.
Наблюдая за разворачивающейся драмой, Му Бомин с живым интересом поправил очки: сегодня он пришел не зря — удалось посмотреть хорошее представление.
И только Ю Мэн до самого конца не произнесла ни единого слова.Ю Чжэнжэнь, считая себя старшим, прекрасно знал, что именно из-за его халатности Ю Мэн была похищена и пострадала. Поэтому он отложил важные дела и поспешил в больницу навестить её, но никак не ожидал, что его так сильно унизят. Та крохотная доля неловкости мгновенно сменилась гневом: — Ю Мэн, что с тобой такое? Куда подевалось твоё воспитание? Разве ты не слышала, что родители с тобой разговаривают? Почему ты с самого начала сидишь как немая?!
Ли Цинпин торопливо взяла его под руку и попыталась успокоить: — Ой, Сяо Мэн пострадала, у неё есть причины быть в плохом настроении и неважном состоянии...
Жэнь Пэйянь нахмурился и приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.
Как раз в этот момент Му Бомин, до этого молча наблюбавший со стороны, шевельнулся. Он сделал шаг вперёд к больничной койке и протянул Ю Мэн благоухающий, свежий букет цветов: — Скорейшего выздоровления.
На этот раз Ю Мэн отреагировала — она приняла букет и вежливо произнесла: — Спасибо, господин Му.
На лице Му Бомина застыла безупречная улыбка: — Генеральный директор Жэнь говорил, что троих похитителей, напавших на тебя в тот день, уже поймали. — Договорив, он на несколько секунд засомневался, раздумывая, стоит ли заводить разговор о том самом звонке.
Впрочем, было ли сказано об этом или нет, особой роли не играло — во всяком случае, извиняться он не собирался.
Когда в ту дождливую ночь ему позвонил так называемый похититель, он лишь посмеялся над этим. А когда позже понял, что дело нечисто, телефон Ю Мэн уже был занят. Потратив целых две секунды на раздумья, стоит ли утруждать себя её поиском, он, приняв во внимание отношения семей Му и Ю, всё же лично возглавил поисковый отряд.
А затем получил известие, что Ю Мэн уже спасена и по распоряжению Жэнь Пэйяня помещена в частную больницу, принадлежащую семье Жэнь.
Он горько усмехнулся.
И после этого полностью выбросил случившееся из головы.
Причина, по которой Му Бомин сегодня пришёл навестить больную, заключалась в его сильном любопытстве. Ему было безумно интересно, почему Жэнь Пэйянь сообщил об этом в первую очередь ему, постороннему человеку, а не родным родителям Ю Мэн. Теперь же к этому любопытству добавился ещё один пункт: отношения между Жэнь Пэйянем и Ю Мэн излучали тошнотворную, фамильярную близость.
Разве он не любит Дуань Ляна? Или же ему на самом деле всё равно с кем?
За очками в золотой оправе узкие соколиные глаза Му Бомина скользнули по бледной коже Ю Мэн и её изящным ключицам. Взгляд же самой Ю Мэн переместился на макушку Му Бомина, где парили чёрные буквы, набранные шрифтом сунцы:
[Главный мужской персонаж — Му Бомин]
[Друг детства Ю Нин, осознавший свою любовь к Ю Нин лишь в зрелом возрасте, однако к тому моменту Ю Нин уже сблизился с Жэнь Пэйянем. Постепенно в нём зарождается ревность, и он неоднократно сталкивается с Жэнь Пэйянем на самых разных мероприятиях, стремящихся лишь к тому, чтобы заслужить улыбку любимого.]Пока Ю Мэн пытался отбить у Ю Нин ухажёра, Му Бомин сделал вид, что попался на удочку, вскружил Ю Мэн голову и в день двадцатичетырёхлетия Ю Нин во всеуслышание объявил об этом, окончательно уничтожив и без того подмоченную репутацию Ю Мэн в высшем свете.
Двадцать четыре года — значит, в этом году.
Внезапно Ю Мэн протянул руку в сторону макушки Му Бомина.
Его движение было резким и неожиданным, и Му Бомин рефлекторно подался вперёд, подстраиваясь. Ю Мэн сделал в воздухе жест над его головой и одарил собеседника послушной улыбкой:
— Му-сэньшэн, тут какая-то грязь.
Стоявшая рядом Ли Цинпин поинтересовалась:
— Какая ещё грязь?
Ю Мэн склонил голову набок:
— Наверное, муха.
Жужжит и жужжит, как привязанная.
Му Бомин не понял смысла его слов, но всё же улыбнулся, приподняв уголки губ:
— И правда грязная тварь.
Следуя совету врача, Ю Мэн должен был провести в больнице некоторое время.
За этот период его однокурсники тоже заглядывали навестить его разок-другой, а старшие товарищи из лаборатории и вовсе справлялись о его самочувствии в чате каждый день. Жэнь Пэйянь из-за накопившихся за последнее время дел был вынужден работать сверхурочно днём, поэтому приезжал в больницу неизменно рано утром или поздно вечером.
Время как раз удачно совпадало так, чтобы не пересекаться с остальными.
А вот Ю Чжэнжэнь, будучи отцом, не заглянул в больницу ни разу. Ли Цинпин, правда, заявлялась через день и приносила целебные супы, приготовленные домашней кухаркой. Но общаться им было абсолютно не о чем, поэтому она обычно оставляла термос, произносила пару дежурных фраз и уходила.
Ближе к дню выписки Ю Мэн из больницы Ли Цинпин стала проводить там всё больше времени.
Она то и дело заводила разговоры о том, как сильно Ю Нин переживает за своего младшего брата Ю Мэн, и утверждала, что это Ю Нин раз за разом наказывал кухарке варить для него те или иные питательные бульоны. Незаметно тема неизменно сводилась к тому, насколько Ю Нин талантлив, послушен и очарователен, а Жэнь Пэйянь протянул руку помощи Ю Мэн лишь ради семьи Ю и ради самого Ю Нин.
В заключение она неизменно говорила:
— Сяо Мэн, мама понимает, что ты тяжело переживаешь случившееся с Дуань Ляном, твоему сердцу наверняка больно, и ты до сих пор не можешь оправиться. Но нельзя же срывать всю злость на Сяо Нин только потому, что у него такой мягкий характер. Ему ведь тоже тяжело: он так сильно за тебя переживает, но не смеет прийти навестить лично, боясь, что при виде Сяо Нин у тебя снова начнётся нервный срыв...
Произнося слова вроде я понимаю тебя или тебе должно быть очень больно, Ли Цинпин не выказывала на лице ни капли сочувствия к нему — лишь разочарование и неодобрение из-за того, что он якобы вымещает злобу на Ю Нин.
Услышав это, Ю Мэн неторопливо сделал глоток воды:
— Нервный срыв?
Ли Цинпин торопливо смущённо улыбнулась и с озабоченным видом произнесла:
— Сяо Мэн, ты же знаешь, мама вовсе не это имела в виду, Сяо Нин ведь тоже...
http://bllate.org/book/32905/4029359
Готово:
