Готовый перевод The Flawed Jade Her Radiant Face / Нефрит в пыли: Осколки былой красоты: Глава 11

В те дни, когда Чжу Цинъюй болел, все тяжелые заботы легли на плечи Яо Тана. Уже прошло немало времени с тех пор, как Лин Чжаолан видел его за делами, но сегодня собрались все.

Они провели на оживленной улице почти полдня, и жизнерадостная, непоседливая компания изрядно проголодалась. Друзья отыскали небольшую таверну, выбрали столик у окна, уселись и стали ждать заказа.

День выдался ясным и солнечным, солнце пекло вовсю. Чжу Цинъюй подложил под локоть носовой платок, подпер голову рукой и смотрел в окно, выглядя несколько уставшим.

Лин Чжаолан бросил на него несколько взглядов и произнес:

— Я отойду ненадолго.

Он торопливо выбежал на улицу и на ходу разминулся со странствующим торговцем, за спиной которого висел деревянный короб.

Кожа коробейника была смуглой и обветренной. Он выбрал столик прямо у входа, опустил короб и крикнул подавшемуся навстречу слуге, чтобы тот сначала принес чаю.

Кто-то из прохожих с любопытством спросил:

— Что это у тебя за товар? Так сладко пахнет.

Коробейник широко улыбнулся, приоткрыл короб и ответил:

— Уважаемый гость сразу знает толк в товаре! Это же сушеные фрукты из Сичжоу. Взгляните: изюм, сушеные финики. А какие там дыни — просто загляденье! Только путь досюда слишком далек, не донесешь.

Чжу Цинъюй задумчиво смотрел на них, не шевелясь уже добрую половину дня.

Яо Тан, заметив его состояние, спросил:

— Господин желает отведать?

Обычно тот охотно лакомился всякими цукатами, так что, должно быть, и эта вещь пришлась бы ему по вкусу.

Но он наотрез отказался:

— Не нужно.

Кто-то полюбопытствовал:

— Разве Сичжоу — не место для ссыльных? Как тебя занесло в такие края?

Продав пару товаров, коробейник убрал кошелек и с улыбкой пояснил:

— Да брожу везде, где торговля лучше идет, вот и всё. В Сичжоу еда совсем не такая, как по эту сторону заставы, мне самому по душе. Вот только летом там невыносимо жарко, у птиц крылья плавятся.

— Кругом одна пустыня, с кем же ты там торгуешь? С преступниками по дороге в ссылку?

— Да что у преступников взять ценного? Вот с казенными служаками торговать — другое дело.

Кто-то заметил:

— Говорят, среди опальных немало выходцев из знатных семей, неужели у них не осталось ничего ценного, что еще не отобрали?

Коробейник согласно кивнул:

— Молодым господам, попавшим в беду, всегда достается больше всего лишений. У тех, чей дом уже разграбили, точно ничего при себе не сыщешь, вот чиновники и свирепствуют.

— Судя по твоему голосу, повидал ты немало опальных господ.

Коробейник усмехнулся:

— Живых видал, и тех, кого дотла сожгли, тоже видал.

— И пепел разглядывал? Неужели в костях золото искал? — насмешливо бросил кто-то.

Коробейник не стал отрицать:

— Кто знает, всякое бывает, люди просто испытывают удачу. Только, по моему разумению, среди тех мертвецов не было ни одного истинного господина.

— Разве пепел настоящего господина делают из золота? — рассмеялись окружающие.

— Э, тело сгорит дотла, а зубы останутся, — пояснил коробейник. — Знатные аристократы еду выбирали изысканную, мягкую, никогда не жуя ничего грубого. Только у простолюдинов, привыкших к пресному зерну, зубы со временем стирались особым образом.

К этому моменту все блюда уже подали на стол, и Лин Чжаолан наконец вернулся, бережно неся пиалу с рыбным супом. Он поставил ее прямо перед Чжу Цинъюй.

Суп был приготовлен из пропаренного морского окуня, с которого сняли кожицу и вынули все кости, добавив тончайшие нити ветки, ароматных грибов и побегов бамбука, сваренных на курином бульоне. Блюдо получилось нежным, гладким и мягким, идеально подходящим для легкого усвоения.

А Мань заглянул через плечо, ахнул и протянул:

— Как вкусно пахнет! Только у господина есть, а нам ничего не досталось?

Лин Чжаолан налил себе чаю и, даже не поднимая головы, бросил:

— Хочешь поесть — иди купи сам.

Он уже поднес чашку к губам, как вдруг уловил знакомый запах. Чашка замер в воздухе. Оглядевшись по сторонам, он задержал взгляд на коробейнике у дверей.

Тот как раз пересчитывал медные монеты, зажав в зубах лепешку, взвалил на спину деревянный короб и вышел из таверны.

Когда с едой было почти покончено, рука Лин Чжаолана потянулась к винному кувшину, но А Юань тут же перехватил его.

А Юань строго произнес:

— Твоя рана еще не зажила, пить нельзя.

Чжу Цинъюй, съевший пиалу рыбного супа и едва притронувшийся к остальным кушаньям, уже отложил палочки и неторопливо потягивал чай. Услышав это, он перевел на него взгляд и произнес:

— Столько времени прошло, почему она до сих пор не зажила?

А Мань тут же воспользовался случаем пожаловаться:

— Ой, господин, вы же не знаете, у него нос больно привередливый! Лекарь дал тюбик мази, велел мазать плечо, так он заявляет, что у нее запах противный, и наотрез отказывается мазать, вот все и затягивается.

Лин Чжаолан попытался оправдаться:

— Просто корочка еще не сошла, а так все уже почти в полном порядке.

— Ничего не в порядке, — разоблачил его А Юань. — Вчера на плече еще виднелись следы крови.

Лишенному всяких возражений Лин Чжаолану оставалось лишь тихо пробормотать:

— Да не такая уж это серьезная рана, сама заживет.

Чжу Цинъюй ничего не ответил. Поднеся чашку к губам, он медленно отпил чаю, не сводя с него пристального взгляда.

Лин Чжаолан неожиданно почувствовал себя под давящим прессом и забормотал:

— Я как вернусь, сразу намажу.

— Он каждый раз так говорит, — вставил А Мань.

С трудом вырвавшись из удушающей атмосферы за обеденным столом, Лин Чжаолан никак не ожидал, что по возвращении в постоялый двор его ждет новое испытание.

Чжу Цинъюй сидел за столом напротив кровати, а А Юань и А Мань застыли по обе стороны от него, словно два суровых стража ворот.

Лин Чжаолан инстинктивно прижал воротник одежды и возмутился:

— Что за стойка? Мы что, преступника на допросе держим?

А Мань, пользуясь поддержкой старшего, рявкнул:

— Как ты разговариваешь с начальством! Живо раздевайся, господин хочет осмотреть твою рану.

Лин Чжаолан исподлобья глянул на Чжу Цинъюй и, убедившись, что тот вовсе не собирается отступать, проворчал:

— Чего там смотреть, от раны еще никто не умирал.

Заветный тюбик с мазью уже оказался в руках Чжу Цинъюй. Тот открыл крышку, понюхал и тут же поморщился.

— Вот видите, она и правда отвратительно пахнет, — тут же подхватил Лин Чжаолан.

Чжу Цинъюй кивнул, передал мазь А Юаню и сказал:

— Пусть пахнет, всё равно мазать нужно. До отъезда из Минчжоу рана должна зажить, не хватало еще сидеть рядом со мной с ароматом лекарств.

Лин Чжаолан опустил глаза и с удрученным видом пробормотал:

— На дороге бы и без мази обошлось... вечно он лезет куда не просят. Вот вернемся в Чанъань, и ты перестанешь быть моим начальником.

В комнате мгновенно воцарилась тишина. Чжу Цинъюй едва заметно кивнул А Юаню, тот положил мазь рядом с рукой Лин Чжаолана, и оба спутника с тревожными лицами вышли за дверь.

Лин Чжаолан прекрасно понимал, что ведет себя неподобающе, но на душе было так паршиво, что даже искать оправдания не хотелось.

Даже не поднимая головы, он знал, что Чжу Цинъюй смотрит на него. Отвернувшись в сторону, он с досадой протянул руку к злосчастному тюбику.

— Ты сердишься на меня? — внезапно нарушил тишину Чжу Цинъюй.

Лин Чжаолан ошеломленно уставился на него, но тут же отвел глаза:

— С чего бы мне сердиться? У меня и причин-то нет.

— Если рана долго не затягивается, со временем начнется нагноение. Тогда одним тюбиком мази уже не обойдешься.

— Знаю я! Просто терпеть не могу этот запах! — голос Лин Чжаолана невольно сорвался на крик. — И не нужно меня поучать, какое твое дело!

Еще немного помолчав, Чжу Цинъюй тихо произнес:

— Ладно. Я вовсе не хотел принуждать тебя к чему-либо.

Услышав шорох — Чжу Цинъюй поднялся с места, — Лин Чжаолан подумал, что тот сейчас же развернется и уйдет.

Но, подняв мгновение спустя глаза, он увидел, что тот стоит прямо перед ним.

Лин Чжаолан невольно отшатнулся назад и с испугом уставился на него.

Чжу Цинъюй забрал у него из рук мазь, немного повертел ее в пальцах и сказал:

— Да, запах резковат, зато действует быстро. Пара-тройка дней — и корочка схватится.

Лин Чжаолан немного успокоился, ощутив запоздалый стыд, и глухо проронил:

— Понял. Я буду мазать.

Фарфоровый пузырек качнулся прямо перед его носом, и Чжу Цинъюй мягко предложил:

— Помочь тебе?

Лин Чжаолан почувствовал, как у него внезапно запершило в горле. Он покачал головой и ответил:

— Я сам справлюсь.

Он протянул руку, чтобы взять мазь, и случайно задел пальцы собеседника. Чжу Цинъюй чуть заметно качнулся, но не стал сразу отдергивать руку.

Лин Чжаолан расслабился, опустил голову и прижался лбом к его тыльной стороне ладони, согревая своим теплом чужие озябшие пальцы.

Жуткая сцена, которой так страшились А Юань с А Мань, не оправдалась: едва отругав своего начальника, Лин Чжаолан тут же с самым невозмутимым видом выпросил два дня отргула и упорхнул гулять.

Но не успела обида его спутников полностью рассеяться, как из уст господина Чжу прозвучало:

— Вам тоже отдыхать.

Пока постоялый двор ликовал от неожиданной свободы, Лин Чжаолан уже шагал по улице, разыскивая Лэ Фэя и Юэ Яна.

Впереди раздался громкий возглас. Оглянувшись, он прежде всего заметил большой синий зонт от солнца, а рядом — полотняное полотнище с выведенными на нем иероглифами: лепешки-юйцзяо. Под зонтом стояло несколько столиков, а рядом дымила угольная печь, на которой в чугунном котле весело булькал белый бульон.

Подойдя ближе, он увидел за деревянным столиком всё необходимое для еды, а рядом — еще одну переносную печь, на плоской железной решетке которой как раз подрумянивались лепешки с добавлением кедровых орешков и грецких орехов.

Лэ Фэй, чья нога еще не до конца зажила, полулежал в бамбуковом кресле, неотрывно глядя на котел и огонь. Заметив гостя, он попытался опереться на бамбуковую трость и с трудом поднялся на ноги.

Юэ Ян в этот момент отчаянно махал руками, даже не подозревая о трудностях своего хромого товарища.

— Наконец-то ты пришел, мы тебя каждый день ждем! Садись давай, пусть Лэ Фэй сварит тебе юйцзяо!

Пылая энтузиазмом, Юэ Ян обернулся, подлетел к Лэ Фэю, подхватил его под руку и подтолкнул к самому котлу:

— Давай, сначала сделай для него.

Видя, как того покачивает из стороны в сторону, Лин Чжаолан несколько раз попытался протянуть руку помощи, но Юэ Ян лишь отмахнулся:

— Ничего страшного, он уже привык за столько времени хромоты.

— Кости и сухожилия срастаются не меньше ста дней, с какой стати ему дома не сидится? — удивился Лин Чжаолан.

Юэ Ян пояснил:

— Да он сам рвался! Я говорил — закрой одну печь, и вдвоем справимся. Но он же лежать не может, целыми днями стонал со скуки, вот я и попросил А Тая смастерить ему новое кресло, чтобы мог сидеть здесь и присматривать за огнем.

Белоснежные лепешки-юйцзяо аппетитно крутились в кипятке. Юэ Ян подхватил обернутую масляной бумагой лепешку и с глухим стуком шлепнул ее перед Лин Чжаоланом:

— На, перекуси пока.

Лин Чжаолан запротестовал:

— Я ведь только что поел...

Не успел он договорить, как с очередным шлепком на столе появилась вторая лепешка. Он поспешно замахал руками:

— Хватит с меня!

Наконец юйцзяо подали к столу, хлопоты закончились, и троица уселась кружком, завязав беседу.

Юэ Ян вылупил на него глаза, сгорая от любопытства — казалось, у него на языке вертится тысяча вопросов, но он не смел спросить напрямую.

Лин Чжаолан рассмеялся:

— Чего это вы так уставились?

Юэ Ян понизил голос и заговорщицки произнес:

— Твой господин... он часом не императорский посланник?

Лин Чжаолан поперхнулся и выдавил:

— Просто поручение... всё это было не по-настоящему.

Оба парня одновременно переглянулись и тяжело вздохнули.

Лин Чжаолан опешил:

— Вы что, только об этом и хотели спросить?

Юэ Ян протянул:

— А то, что ты раньше говорил — мол, прикидываешься глупым, потому что господину так нравится... это тоже ложь?

Лин Чжаолан: «...Разумеется».

Раздался второй совместный вздох. Лин Чжаолан озадаченно покачал головой:

— Да что с вами не так, чего вы разочаровались?

http://bllate.org/book/32647/3990785