Готовый перевод Fantasy Friend: Fiery Embrace / Воображаемый друг: Опасная красота: Глава 11

Явно… слезы в уголке его глаз еще не высохли.

Явно — обычно он ведет себя совсем иначе.

Но в этот момент он был похож на худшего хулигана из школы, который мастерски умеет вымогать деньги у отличников; стоя перед тем, кто источал сияние, он казался острым, как клинок.

— Меня зовут Юй Цзяньсюэ, — человек, излучавший свет, поднялся на ноги. Держался он вежливо, в уголках его рта застыла с трудом выдавленная улыбка — он отчаянно пытался изобразить дружелюбие, но скрыть это было невозможно: — Ты… Чжун Юйлинь? Я слышал о тебе в Семье Юй…

Не успел он договорить, как Чжун Юйлинь с улыбкой наотмашь схватил его за воротник:

— Мне не нужно слушать твои фальшивые, лицемерные представления.

Он оттолкнул его, и бедняга Юй Цзяньсюэ чуть не плюхнулся на задницу прямо на землю.

Хорошо еще, я шагнул вперед и поддержал его.

За что тут же удостоился зловещего взгляда-лезвия от Чжун Юйлиня.

Казалось, он до предела недоволен тем, что я бросился помогать слабому.

— …Давайте обойдемся без крайностей, мы же только познакомились, не стоит, правда не стоит, ха-ха, ха-ха-ха, — попытался я разрядить эту неловкость. Но, в конце концов, это был первый раз, когда я оказался вне поля зрения всеобщего внимания; кхм, я имею в виду, что обычно в школе в подобных ситуациях именно я был тем, кто лез в драку.

Однако эти двое, похоже, уже молча пришли к какому-то соглашению, и под мрачным взглядом Чжун Юйлиня улыбка на лице Юй Цзяньсюэ наконец окончательно угасла.

— Я знаю, я тебе противен, — безэмоционально произнес он; пожалуй, в этот момент он окончательно оставил попытки походить на обычного человека. — Но что бы ты ни предпринял… даже если ты сегодня ночью поднесешь факел, сожжешь целый жертвенник, растопишь весь снег в деревне, уничтожишь свой танцевальный наряд вместе с ритуальным платьем дотла — это… не изменит твою судьбу.

Произнеся это, Юй Цзяньсюэ медленно скользнул равнодушным взглядом по Чжун Юйлиню и, наконец, перевел его на меня:

— Ты думаешь, что встретил эту «переменчивую случайность» и твоя жизнь станет другой?

— Нет, он лишь… заставит тебя еще охотнее увязнуть в этом с головой.

Оригинальная реплика автора:

Есть у кого-нибудь лишние бесплатные морские звезды, можете немного поделиться с автором QAQ?

Глава 10. Его заставили опуститься на колени

Изначально я думал, что, услышав такое, сестричка Юйлинь придет в ярость или, в худшем случае, скорчит недовольную кислую минy.

Но на деле он опустил глаза, и весь он затих так тихо и абсолютно, а его опущенные ресницы напоминали крылья умирающей бабочки, у которой не осталось сил даже на малейшее сопротивление.

— Вот как? Что ж, просто замечательно, — тихо промолвил он.

Я понятия не имел, что тут может быть замечательного.

Впрочем, вскоре они оба, словно молниеносно и без слов заключив какую-то сделку, плечом к плечу уселись на скамейку автобусной остановки. Между ними осталось небольшое расстояние, и я подумал, что это местечко предназначено как раз для меня.

Поэтому я присел рядом.

Мы втроем устроились в ряд, начав издалека любоваться заснеженными пейзажами деревни.

На самом деле я совершенно ничего не понимал в происходящем — ни прошлой ночью, ни только что, когда буря страстей была видна невооруженным глазом.

Всё, абсолютно всё было таким неопределенным.

— Эм… я тут подумал… — возможно, желая напомнить о своем существовании, встрял я. — Снежная Богиня любит снег? Э-э… я имею в виду, мне показалось… будто снегопад приветствует тебя.

Юй Цзяньсюэ на мгновение замолчал, зато Чжун Юйлинь слева от меня тихонько рассмеялся.

Лишь спустя пару секунд посчитал нужным ответить Юй Цзяньсюэ справа:

— Нет, я ужасно боюсь холода.

— К тому же, на самом деле в этой горе никогда не бывает снега, даже зимой, — добавил Чжун Юйлинь, словно насквозь видя Юй Цзяньсюэ.

Я подумал: даже если они читают мысли друг друга, в этом нет ничего странного.

В конце концов, они очень похожи. Если бы они оба надели ритуальные одежды, мне кажется, их вполне могли бы принять за близнецов.

Одна версия — в светлых тонах, другая — в темных.

Один хрупкий, как снег, другой — чернильно-густой.

Э-э… если, конечно, переменчивый характер Юйлиня можно описать словом «чернильный».

— …Мы замерли в оглушающей тишине.

А затем…

— Так сюда вообще ходит какой-нибудь транспорт? — задал вопрос Юй Цзяньсюэ.

— Я же говорил, это «заброшенная» остановка, — Юйлинь, судя по всему, терпеть не мог повторять одно и то же.

— Правда? — Юй Цзяньсюэ тихо пробормотал себе под нос: — Как жаль.

— Впрочем, в следующий раз приезжай погулять в город А, — не удержался я, желая утешить его, быть может, почувствовав его грусть? — Мы с Юйлинем оба там.

Юй Цзяньсюэ ничего не ответил.

Зато рука Чжун Юйлиня легла мне на плечо, и по движениям его губ я беззвучно прочитал два слова:

— Дурак.

·

Время поджимало. По их нарядам было очевидно, что они — незаменимая часть предстоящего праздника, и им нельзя надолго задерживаться в таких местах. Я к тому, что время вышло, и нам пора отсюда убираться.

Самое неприятное заключалось в том, что уходить не хотел не только Юйлинь, но, похоже, и Юй Цзяньсюэ.

Крепко сжав руку Юйлиня, я соскочил со скамейки и оглянулся на него.

В тот момент, когда Юйлинь внезапно резко сжал мою левую руку, мне показалось, будто Юй Цзяньсюэ улыбнулся. Он тоже протянул ко мне руку и спросил:

— Можешь взять меня с собой?

Чжун Юйлинь тихо пробормотал:

— Нет.

Словно вовсе не услышав его, Юй Цзяньсюэ подошел ко мне, прямо взял меня за правую руку и произнес:

— Спасибо тебе.

Улыбка его была едва заметной, но очень мягкой.

Юйлинь тихо выругался сквозь зубы.

И вот теперь, с Юй Цзяньсюэ справа и Чжун Юйлинем слева, сложилась донельзя неловкая диспозиция.

Они были сокровищем этой деревни.

Я вел их за руки по земле, усыпанной (искусственным) белым снегом.

Миновав чащу леса, мы вскоре вышли к полям, и вокруг стало стремительно прибывать народу.

Односельчане больше не приветствовали нас привычным дружелюбным и непринужденным тоном — теперь взгляды, которые они бросали на нас, были полны изумления.

Вообще-то я из тех людей, кто страсть как любит оказаться в эпицентре всеобщего внимания.

По идее, я должен был наслаждаться этим, пока не осознал, что все жители деревни смотрят исключительно на меня.

Не знаю почему, но в эту самую минуту меня охвитило странное, давящее чувство.

И исходило это давление, вне всяких сомнений, от двоих спутников рядом со мной.

Хотя оба они хранили молчание, по их лицам, застывшим с мертвенно-спортивным выражением, я все же уловил их внутреннее состояние.

Вскоре мы — то есть я… — заметили, чем эта деревня отличается от обычных мест.

В силу возраста я, конечно, разбирался в автомобилях куда хуже отца, но даже мне бросилось в глаза: вдоль единственной дороги в селении, заслуживающей звания «широкого проспекта», плотно и аккуратно выстроились ряды роскошных машин, каждую из которых можно было назвать не иначе как «элитной».

Стыдно признаться, но отцовская машина, которой он так гордился, считая себя образцом «вкуса» и «статуса», оказалась зажата среди этого автопарка. Описывая такую картину, на ум приходит лишь одна идиома — э-э… выдать себя за кого-то другого?

Точно, именно так: я заметил в этом скоплении машину своего семейства, а вместе с ней — и хозяина авто, Линь Юаньцина.

Он чужеродным пятном затесался в толпу оживленно беседующих людей, выглядя рассеянным и словно бы еще вовсе не заметившим нашего появления.

Его присутствие означало, что свидание с сестричкой Юйлинь подошло к концу и нам неминуемо придется расстаться. Инстинктивно я сильнее сжал их руки, желая уйти подальше от этого места.

Ведь в конце дороги лежал конец самой деревни — перед нами открывался лишь участок, известный как «жертвенник».

Он торчал на заснеженной равнине багровой каплей крови, выделяясь посреди шумного, но безмолвного белоснежного мира. За одну ночь эта площадка превратилась в разверзтую кровавую пасть. Представив, как Юйлинь танцует на ней, я невольно задался вопросом: а чем это отличается от мольбы о пощаде в утробе древнего божества, чтобы тебя не сожрали?

И тогда, потянув за собой Чжун Юйлиня и Юй Цзяньсюэ, я резко сменил направление.

К счастью, они, похоже, даже не вздумали сопротивляться моему дерзкому поступку.

И все же наше появление взбудоражило царившую вокруг обстановку.

Где-то невдалеке послышался чей-то испуганный вопль:

— Снежная Богиня явилась!

— О боже, где?!

Выходит, Юй Цзяньсюэ и впрямь был «Снежной Богиней» этого поколения?

Хотя он явно… нет, погодите, вне зависимости от пола — в конце концов, его зовут Юй Цзяньсюэ, и, по моему мнению, это имя само по себе звучало как «Снежная Богиня».

Если следовать воле взрослых, наверное, мне стоило отпустить его, позволив вернуть в толпу.

Но он уже стал нашим другом — пусть даже другом, с которым мы просто сидели в тайном убежище и смотрели на снег.

Но и этого было вполне достаточно.

Силуэты взрослых казались бесконечным темным лесом, их ноги были стволами деревьев, а мешающие руки — ветвями, что вечно норовят запутать нам путь.

Я знал: они хотят заставить нас остановиться или попросту поймать.

Но мы ведь дети, и все наши выходки можно списать на простые детские шалости.

От начала и до конца, несмотря на любые суровые преграды, я не выпускал руку Юйлиня, и руку Юй Цзяньсюэ — тоже (пусть порой я и не был до конца уверен, крепко ли держу его).

Стоит лишь объединиться общей целью, как трое едва знакомых ребенка в мгновение ока превращаются в сплоченный союз — этот мир устроен удивительным образом.

Где-то на грани слышимости, заглушая стук собственного участившегося дыхания, я вроде бы расслышал голос старой ведьмы.

Она сурово кричала Юйлиню «Стоять!» и в полнейшем отчаянии призывала: «Прошу богов о прощении!».

Тон ее был таким, будто Юйлинь творил величайшее, смертный грех караемое злодеяние.

Я подумал: и это они называют катастрофой?

Юйлинь не послушал ее, а может, его шаг из-за этого лишь слегка замедлился? Так или иначе, он все равно не выпустил мою руку, даже несмотря на то, что кожа на наших ладонях уже покрылась липким потом.

Это была упрямая детская игра.

Это… в конце концов, была всего лишь упрямая детская игра.

У любой игры должен быть конец.

Точно так же, как пшеничное поле неизменно ведет к городу, мы не могли вечно бегать вот так, без оглядки.

http://bllate.org/book/32646/3990634