Му Цзэ бросил на двоих короткий взгляд. При виде стула его сонное выражение лица стало еще тяжелее. Он смерил Цзяо Яня хмурым взглядом и, отвечая, принялся что-то шарить в ящике парты.
– Ты слишком шумный, Цзяо Янь, еще хоть слово пискнешь, и я зашью тебе рот…
Он не успел договорить, как вытащил из ящика корочку мятного печенья с начинкой. Подняв голову, он случайно заметил на столе ту самую бутылочку с напитком, отчего на секунду замер. Лишь под непрекращающиеся подначки Цзяо Яня и Цю Сяосяо он наконец пришел в себя.
– Ого! Вдруг достал из парты изящно упакованное печенье, да еще и с запахом твоих феромонов! Ой-ой-ой, Му Цзэ, я тоже хочу, чтобы какой-нибудь омега подарил мне печенье!
Раздался наигранный, напрашивающийся на неприятности голос Цзяо Яня, но едва он закончил говорить, как Цю Сяосяо тут же ухватила его за ухо.
– Ты можешь быть хоть капельку менее противным?
Высвободив ухо из пальцев молящего о пощаде Цзяо Яня, Цю Сяосяо перевела взгляд на коробку с печеньем:
– Интересно, а кто его прислал? Неужели опять какой-то омега? Только почему на этот раз любовного письма не видно?
Услышав это, Му Цзэ перевел взгляд на Цзяо Яня. Положив сладость на стол, он озадаченно спросил:
– Когда ты вчера ролся в моей парте, разве не заметил его?
Цзяо Янь зажал уши ладонями, покачал головой и, водрузив школьный портфель на стул, сел. Уставившись на стоящую на парте бутылку, он принялся оправдываться:
– Да не я это! Разве ты не терпеть не можешь, когда тебе всякую всячину дарят? Я никогда ничего за тебя не принимал. Наверное, кто-то оставил его рано утром, когда в классе никого не было. В конце концов, не впервой уже.
Он повернулся и, бросая косые взгляды на Цяо Си и Му Цзэ, заговорил вполголоса:
– Впрочем, этот напиток тебе дал Цяо Си. Сказал, это в знак благодарности за то, что отвез его в больницу. Но погоди-ка, ты что, подрался с Чжао Юнем? Разве тот парень не увивался вечно за тобой, пытаясь угодить? С чего бы ему с тобой драться? Эта твоя рана… неужели и правда его рук дело?
Му Цзэ взял бутылку с напитком, пару секунд хмуро разглядывал ее, а затем какое-то время молча смотрел на лежащее перед ним печенье. На вопрос Цзяо Яня о том, не нужна ли помощь с этим разобраться, он просто молча сгреб все вещи в ящик парты.
Затем бросил короткое: «Не шумите, я спать», – и уткнулся лбом в парту так, что лица совсем не было видно.
Получив лишь половину порции сплетен, Цю Сяосяо пресно и уныло вернулась на свое место. Когда пришел учитель утренней самоподготовки, она поставила перед собой учебник и принялась тайком возиться под партой.
Сестричка Цю: Ого, жуть как интересно! Кто же прислал? Судя по его виду, он вроде в курсе, но почему-то даже не выбросил. Признавайся, ты что-то знаешь? Угроза.jpg.
Этот брутальный альфа — я: Невинное лицо котика.jpg. Понятия не имею, может, кто-то из нашего класса. Разве можно выбрасывать чужие подарки, если это оскорбит человека? Хватит уже сплетничать, а то попадешься под проверку старика Цяня.
Треп Цю Сяосяо разжег любопытство Цзяо Яня. Посмотрев на учебник английского языка, который казался ему шифром Розенберга, он решительно приподнялся и подался к парте Цяо Си.
– Цяо Си, Цяо Си!
Цяо Си опустил учебник и спросил:
– Что такое?
Цзяо Янь:
– Ты наверняка пришел рано. Кто-нибудь заходил на задние ряды?
Цяо Си поправил очки, а его ресницы под стеклами несколько раз быстро затрепетали:
– Никого не было. Мне нужно учить уроки.
С этими словами он перевернул страницу учебника и зажал уши руками, явно намереваясь погрузиться в учебу с головой.
Глава 9
После утренней самоподготовки почти все ученики разошлись из класса завтракать. Лишь немногие, кто поел еще дома, оставались в помещении: кто-то болтал от нечего делать, а кто-то решал задачи.
Цяо Си изначально принадлежал к числу последних, но, перерыв весь портфель и карманы, он так и не обнаружил тех пирожков, что утром сунул ему дедушка. Убедившись, что поиски тщетны, он поднялся на ноги, обошел парту Цзяо Яня и направился к выходу – пожалуй, проще было спуститься вниз и купить булочку.
Проходя мимо, он задел ногой вытянутую руку Му Цзэ. Цяо Си с легким неудовольствием отряхнул штанину и, подняв глаза, встретился взглядом с только что приподнявшим голову юношей.
Взгляд Му Цзэ задержался на нем на пару секунд, после чего тот внезапно выпрямился, выудил из недр парты ту самую корочку мятного печенья и, даже не распаковывая, водрузил на стол. Наклонив голову, он уставился на Цяо Си так пристально, что у того возникло ощущение, будто его насквозь видят.
Цяо Си поджал губы. Проходя мимо парты Му Цзэ, он остановился и исподлобья глянул на соседа. На секунду его глаза скользнули по коробке с печеньем, но тут же отвернулись, после чего он заговорил так, будто выполнял какое-то поручение:
– Вчера... спасибо тебе.
Голос звучал тихо, словно жужжание комара, но вовсе не раздражал, и от него на душе почему-то становилось даже приятно.
Слушая слова благодарности, Му Цзэ согнул пальцы и постучал ими по крышке парты. Он уже собирался ответить, как силуэт рядом мгновенно испарился – так быстро, что это пугало даже сильнее, чем опоздание на утренний автобус, словно простое «спасибо» могло сократить ему жизнь.
Когда парень ушел, Му Цзэ какое-то время сидел в задумчивости, глядя на мятное печенье на столе. Вернувшийся из столовой после завтрака Цзяо Янь тут же попал под его прицел.
Му Цзэ задал вопрос с предельной серьезностью:
– Какова будет твоя реакция, если я выброшу подаренный тобой на день рождения подарок?
Цзяо Янь тут же вытянул шею, задрал подбородок и с интригующим выражением лица уставился на Му Цзэ. Наконец до него дошло, и он сложил руки перед грудью крест-накрест, приняв позу гуру сердечных дел.
Посмотрев на печенье на столе, он изрек:
– Ты бы не стал выбрасывать то, что подарил я, эта штука уже у тебя в животе. Значит, я предполагаю, что ты боишься расстроить того, кто преподнес это печенье, выброси ты его. Наверняка это кто-то знакомый мне или Сяосяо. Неужели кто-то из подруг Сяосяо? Среди них ведь немало тех, кто тайно в тебя влюблен! Да еще и со вкусом феромонов принесли.
– Я ведь тоже чертовски хорош собой, почему они меня в упор не замечают?
Цзяо Янь потер подбородок, скорбно вздохнул и продолжил допытываться:
– Постой-ка, с каких это пор тебя стала волновать чужая чувствительность? Раньше все эти омеги заваливали тебя любовными письсками, а ты ведь ни единого не принял!
– Проехали, – Му Цзэ помассировал виски, снова убрал сладость в парту и поднялся, направляясь к выходу из класса. – Я в лавку.
Будь то утро, полдень или вечер, в школьной лавке всегда было не протолкнуться. Купив пакет с хлебом и бутылку молока, Цяо Си развернулся, чтобы уйти, и издалека заметил целую толпу школьников, сгрудившихся на ступеньках у входа.
Стоявший с самого краю парень красовался с пластырем на щеке, который, впрочем, не мог полностью скрыть сине-багровые гематомы. В руке он свернул в трубку тетрадку и шарил взглядом по выходящим из дверей ученикам. Заметив Цяо Си, он хлопнул свернутой тетрадкой по ладони, и на его лице расплылась самодовольная улыбка.
– А ты шустрый, вчера прямо улепетывал как надо, Цяо Си! – заговорил Чжао Юнь, шепелявя из-за выбитого зуба.
Пара проходивших мимо учеников услышала его, обернулась и, заметив чернеющую пустоту во рту говорившего, тут же прикрыла рты руками и тихонько захихикала.
Смех был негромким, но долетел до ушей Чжао Юня. Тетрадь в его руке тут же сжалась и покрылась новыми складками, а взгляд, устремленный на Цяо Си, стал еще свирепее.
Цяо Си приподнял веки, бросил на него мимолетный взгляд и, крепче перехватив пакет с хлебом, сменил направление, собираясь уйти.
– Эй! Мой босс вообще-то с тобой разговаривает!
Один из приятелей Чжао Юня шагнул вперед, грубо схватил Цяо Си за плечо и, недовольно уставившись на него, повернулся к Чжао Юню, кивая:
– Тебе что, не слышно было, когда тебя зовут? Ты оглох, что ли?
Цяо Си скосил глаза на чужую руку, лежащую у него на плече, резко шагнул в сторону и с брезгливым выражением лица отряхнул плечо, вид у него при этом был такой, будто надвигалась буря.
Парень, чью руку так бесцеремонно сбросили, на секунду растерялся, а затем его лицо исказилось от ярости. Не дожидаясь команды Чжао Юня, он ткнул пальцем прямо в нос Цяо Си и принялся угрожать:
– Какого черта у тебя за рожа? Говорю тебе: перешел дорогу нашему брату Чжао – жди исключения из школы! Не думай, что раз попал в Школу Сигао по блату, за тебя кто-то сможет заступиться. Знаешь ли, родня нашего брата Чжао в этой школе...
– Кхе-кхе! Хватит болтать.
Чжао Юнь подошел ближе, с ног до головы окинул Цяо Си презрительным взглядом и усмехнулся. Похлопав Цяо Си по плечу и вперив в него злобный взгляд, он прошипел тому прямо на ухо:
– Мы вчерашнее еще не уладили. Не думай, что раз умеешь махать кулаками, то на этом все закончилось. Цяо Си, если ты передо мной извинишься, то, учитывая, что мордашка у тебя ничего так...
Он не успел договорить, как его руку резко выкрутили. Не успел он даже взвыть от боли или сообразить, в чем дело, как в тишине разнесся слегка дрожащий, робкий голос Цяо Си:
– Т-ты что делаешь? Я же сказал, у меня нет денег, отстань от меня, у меня правда нет денег!
Он выпустил руку Чжао Юня, которую чуть не свернул наотмашь, вжался в плечи, сильнее сжав пакет с хлебом, и стремительно отступил в сторону.
Волосы Цяо Си еще не успели подстричь, и слишком длинная челка, когда он опускал голову, идеально скрывала его мимику. Пусть ростом он не особенно располагал к жалости, но худощавое телосложение и подчеркнуто покорная поза заставляли проходящих мимо людей дорисовывать картину в воображении, и десятки взглядов мгновенно скрестились на Чжао Юне.
Чжао Юнь, судя по всему, был ошарашен словами Цяо Си. На его лице застыло то самое выражение угрозы, с которым он только что выступал, а теперь, под перекрестным огнем чужих глаз, убирать его или оставлять было одинаково неловко. Оставалось лишь свирепо зыркнуть на зевак и рявкнуть:
– На что уставились?
Школа Сигао была частной, и состоятельных учеников здесь водилось немало, разумеется, находились и те, кто ни капли не боялся Чжао Юня. Недовольные голоса раздались незамедлительно.
– Эй, Чжао Юнь, тебе самому не стыдно? Обычно ты задираешь только тех зубрилок, что поступают сюда по баллам, и оттого выглядишь жалко, а теперь еще и опустился до методов младшеклассников. Что? Папаша карманные расходы урезал, жрать стало не на что? Ха-ха-ха!
Дружный хохот мгновенно окрасил лицо Чжао Юня в цвет спелого помидора, и он яростно впился глазами в обидчика.
– Какое твое дело?! Он отделал меня вот так, неужели я не имею права потребовать ответа? И я не просто потребую ответа, я сделаю так, что он вообще в этой школе не задержится!
Выпалив это, Чжао Юнь гневно ткнул пальцем в собственное лицо, но его шепелявые жалобы никого не убедили.
Та самая девица, что заговорила первой, с ног до головы окинула взглядом Чжао Юня, придирчиво оглядела Цяо Си и рассмеялась еще заливистей:
– Ха-ха, то есть хочешь сказать, что ты, со всей своей бесполезной массой жира, был жестоко избит парнем, который куда тощее тебя? Ха-ха, не позорь альф, мне самой стыдно за тебя слышать такое, а ты ведь всерьез это несешь!
Не сумев оправдаться и нарвшись лишь на насмешки, Чжао Юнь услышал, как один из его верных шестерок бросился защищать босса:
– Этот урод врет! Чего он ломается-то? Когда ты вчера в одиночку троих уложил, ты совсем по-другому выглядел, ты же...
– Заткни пасть, мать твою, идиот!
Чжао Юнь оборвал подчиненного. Под десятками пар глаз он смотрел на Цяо Си так, будто готов был сожрать его заживо. Он вытянул палец в сторону Цяо Си, а тот как раз поднял голову, и в его глазах, слегка скрытых оправой очков, отчетливо читалось торжество.
Щеки Чжао Юня побагровели под всеобщими взглядами, но ему оставалось лишь ткнуть в чужой нос пальцем, бросить гневное «Ну погоди!» и, прихватив свою свиту, поспешно ретироваться.
http://bllate.org/book/32621/3987680
Готово:
