Ян Му приподнял бровь и невозмутимо скосил взгляд на Чжоу Сюаньаня, который подпирал лоб ладонью, и не удержался, чтобы не подлить масла в огонь:
— Братец Чжоу тоже умеет играть на сяо?
Последний был готов провалиться сквозь землю!
— Умею, немного… — Он даже не решался взглянуть на двоих людей, сидевших напротив с абсолютно серьезными лицами. Глядя на них, Чжоу Сюаньань чувствовал себя таким бесстыдным и развратным: стоило зайти речи о музыкальном инструменте, как в голову лезли всякие непристойности.
— И как, братец Чжоу, хорошо играешь? — Ян Му распалялся всё больше, и любопытство его росло. — Когда научился? Это сложно? Братец Чжоу, обучишь меня, а?
— Это… — Чжоу Сюаньань оказался в затруднительном положении. Обучать этого мальчишку игре на сяо?! Да как?! Разве он не боится, что случится что-то нехорошее?
Он тут же перевел взгляд на Лин Юйсюаня, надеясь на помощь, но, к своему ужасу, обнаружил, что тот тоже с любопытством его разглядывает.
— Сюаньань тоже умеет? Мы так давно дружим, почему я не знал, что ты играешь? — Они были в отличных отношениях, настоящие закадычные друзья, но тот факт, что близкий товарищ владеет искусством игры на флейте, а он не в курсе, был вопиющим упущением.
— Лишь поверхностное знакомство, не стоит сегодня об этом, — Чжоу Сюаньань поспешно махнул рукой, переводя тему. — Му-эр, если ты действительно хочешь учиться, давай я через несколько дней подыщу тебе мастера?
Ян Му был твердо уверен: даже если Чжоу Сюаньань что-то к нему и испытывает, а также ведет какие-то тайные сделки с Лин Юйсюанем, он ни за что не рискнет заигрывать с ним на глазах у последнего, не произнесет ни единого двусмысленного слова. Именно поэтому он осмелился так открыто подшучивать над Чжоу Сюаньанем, притворяясь невинным и ничего не понимающим юношей.
— О, раз так, то ладно. Но чем же мне тогда заниматься после обеда? — будто сам с собой, с явным сожалением пробормотал Ян Му.
Лин Жун тихонько зевнула — похоже, она утомилась, — но маленькая ладошка по-прежнему крепко сжимала рукав дяди, и отпускать его она явно не собиралась.
— Учись тому, к чему лежит душа, в чем трудность? — Лин Юйсюань не выносил нерешительности и, если замечал, что шурин ведет себя неподобающе, всегда говорил прямо, без обиняков, в отличие от того, как общался с другими.
Однако Ян Му, не знавший всей подоплеки, мгновенно побледнел. Поняв, что перегнул палку и не должен был вести себя столь легкомысленно, он тут же опустил голову и ответил согласием. У Чжоу Сюаньаня при виде этого невольно сжалось сердце, но раз уж решение принято, нужно отпустить ситуацию — ради ребенка, ради Жунъэр.
Всем было видно: Ян Му провел в Резиденции Лин всего несколько месяцев, а уже успел привязать к себе маленькую госпожу семьи Лин. Если бы он ушел сейчас, больше всех горевала бы именно ничего не подозревающая Лин Жун.
— Чи, вертикальная кунхоу, каягым, гучжэн — это тоже отличный выбор, не обязательно ограничиваться сяо, — вполне серьезно предложил Чжоу Сюаньань, хотя на самом деле лишь хотел, чтобы Ян Му не так сильно переживал.
— Нет, кунхоу и каягым слишком сложны. К ним не подступиться. К тому же у каягыма двенадцать струн, звук у него глухой, лишенный выразительности. А что до чи — лучше подождем, пока ты найдешь мастера, — тут же отмел варианты Лин Юйсюань.
— Но многие ученики в академии наверняка с детства играют на гучжэне. Если я начну с нуля, это будет выглядеть слишком позорно, — если уж говорить о выборе инструментов, Ян Му еще согласился бы на сяо или гучжэн, но первый Чжоу Сюаньань ни за что не одобрит, а со вторым он сам не хочет выглядеть посмешищем.
К тому же, янцынь, эрху, жуань или люцинь казались Ян Му недостаточно величественными, либо же ему просто не нравилось их звучание. Эх, по правде говоря, лучше бы он на скрипке играл…
От этих мыслей на душе стало тоскливо, и он опустил глаза. На самом деле, он всегда любил музыку, просто предпочитал слушать, а не исполнять самому. Дома никто не заставлял его осваивать музыкальные инструменты для развития вкуса, а теперь, когда нужно было выбирать, у Ян Му голова шла кругом.
Лин Юйсюань увидел, что Ян Му поник и, похоже, погрузился в свои мысли, а не размышлял над выбором. Поняв, что до вечерних занятий осталось совсем немного времени, он прямо сказал:
— Я прикажу Линь Фу доставить гучжэн в твою комнату. Будет время — занимайся, со временем наверстаешь.
На этот раз Ян Му даже не поднял головы, лишь слегка кивнул, продолжая играть с Лин Жун:
— Благодарю, зять.
Чжоу Сюаньань нахмурился. Он не одобрял такого подхода Лин Юйсюаня. Если Ян Му не выбрал инструмент за эти дни, пусть выбирает постепенно, не стоит торопиться. На самом деле, сяо — вполне подходящий вариант, и зря он тогда перевел тему.
Говорит, что кунхоу и каягым сложны, а разве гучжэн проще? К тому же, Ян Му прав: восемь из десяти учеников в академии выбирают гучжэн. В этом заведении учатся дети чиновников и богатых купцов — как в таких семьях могут не дать базовое образование? Даже самые бедные стипендиаты, приходя в академию, уже имеют хоть какие-то навыки.
А насколько он знал, Ян Му, скорее всего, даже не подозревал, сколько струн у гучжэна. Он ведь молодой господин из семьи Ян, приехал в Резиденцию Лин с визитом соболезнования, и вдруг выяснится, что не владеет ни одним инструментом — как же над ним будут смеяться?
— Раз уж учишься игре на гучжэне, то проводи свободное послеобеденное время в академии, упражняясь в каллиграфии, а по вечерам будешь заниматься музыкой. Когда появятся хоть какие-то основы, тогда и выйдешь на занятия, чтобы не позориться, — пошутил Чжоу Сюаньань. — Чуть позже я сам договорюсь с наставниками.
Ян Му уже приготовился к насмешкам и даже продумал, как будет оправдываться, если его начнут расспрашивать. Кто бы мог подумать, что Чжоу Сюаньань вот так всё устроит…
Сердце Ян Му невольно потеплело, а уголки глаз даже чуть увлажнились. Пусть даже этот человек преследует какие-то свои скрытые цели, что с того? По крайней мере, он замечает его, заботится о нем.
В этом богом забытом месте, где никто не может быть нежным и ласковым, он был совсем один, и никто не встречал его добрым взглядом. Хотя он и носил титул молодого господина знатного рода, жил он здесь хуже, чем слуга.
В этот миг Ян Му даже задумался: а не стоит ли ему последовать за Чжоу Сюаньанем?Этот человек, несомненно, был легкомысленным повесой, из тех, кто годами кружит среди цветов, но даже лепестка не цепляет на себя. Однако если уж он вкладывал в кого-то душу, то делал это всем сердцем. Полагаясь на собственное искусное обращение, он мог бы добиться того, чтобы этот человек по крайней мере года два-три и помыслить не смел о защите от него.
А когда обоим наскучило бы смотреть друг на друга, его собственные крылья уже окрепли бы — разве это плохо?
Даже если репутация окажется испорченной и пойдет дурная слава о том, что он был чьей-то мужской игрушкой, согревающей постель, разве он сам когда-нибудь придавал этому значение? А если бы и придавал — в худшем случае можно уехать туда, где никто его не знает, и начать все сначала.
Но к тому времени у него будут и серебро, и образованность, так чего же бояться?Из-за понимающих слов Чжоу Сюаньань Ян Му неожиданно додумался до такого. Приходилось признать: этот человек порядком устал.
Он в прошлом вел себя слишком безупречно и не выносил холодного насилия.
— Сюаньань сказал верно. Во второй половине дня отправляйся сначала в академию упражняться в каллиграфии, а вечером я сам буду учить тебя.Лин Юйсюань никак не ожидал, что Чжоу Сюаньань продумает все до таких мелочей, но тут же припомнил, как тот обращался со своими прежними возлюбленными: пока они ему нравились, он, естественно, окружал их всяческой заботой и осыпал милостями, но стоило им стать скучными, как он просто бросал их на произвол судьбы и ленился даже взглянуть.
Слова о том, что Ян Му следует обучиться игре на гучжэне, вовсе не были попыткой придраться. Он велел Линь Фу доставить гучжэн в комнату Ян Му как раз для того, чтобы тот мог заниматься с ним по вечерам, а сам он обладал немалым талантом в музыке, так что лично обучать шурина было вполне разумно и уместно.Но почему Чжоу Сюаньань опередил его и высказался так, будто он, Лин Юйсюань, намеренно придирается к Ян Му?
Ян Му удивленно поднял голову, посмотрел на зятя и, не раздумывая долго, тут же отговорился:
— Зять человек крайне занятой, и мое заселение в Резиденцию Лин и без того доставило хлопот. Обременять зятя еще и такими пустяками — поистине непозволительно.
Лин Юйсюань и впрямь был хорош собой, и даже его голос Ян Му находил приятным, но именно поэтому к нему не стоило приближаться. Его собственное тело, конечно, оставалось чистым, и никто его не касался, но в душе он был человеком, уже давным-давно изведавшим все превратности жизни. Как можно было сохранять невозмутимость перед лицом такой красоты? Если вдруг прорвет хоть капельку — можно смело идти мыться и укладываться спать... Стоит ли вообще являться сюда для соблюдения траура, не проще ли сразу лечь рядом с его сестрой?
— Зятю достаточно найти для меня учителя музыки, зачем же утруждать себя обучением лично?
— Ты — младший брат Линь Вань, и я считаю своим долгом обучать тебя лично, а переезд в Резиденцию Лин совершен ради соблюдения траура по твоей сестре, какие тут могут быть хлопоты? Больше ни слова, сегодня вечером в час сюй я приду к тебе во двор.
Лин Юйсюань не отрицал: он испытывал немалое уважение к тому, как Ян Му умел соблюдать умеренность во всем.
Вот только принимать эту заботу Ян Му вовсе не желал и был не в силах. Не говоря уже о том, станет ли он предаваться лишним мыслям, — было одно-единственное обстоятельство.
Оказавшись в Резиденции Лин, он вовсе не хотел быть ничем обязан Лин Юйсюаню и стремился держать дистанцию — чем дальше, тем лучше.
Пусть в Резиденции Лин кормили и поили великолепно, Ян Му не чувствовал себя ни перед кем должником.
Он пришел сюда соблюдать траур, и принимать его — их прямой долг. После окончания траура семьи Ян и Лин перестанут быть связаны чем-либо, а у него с Лин Юйсюанем не останется даже родственных отношений зятя и шурина.
Если этот Лин Юйсюань вздумает подыскать для Лин Жун мачеху, он не то что не станет возражать, а всецело поддержит, да еще, пожалуй, преподнесет свадебный подарок — при условии, что к тому времени у него заведутся деньги...
Проще говоря, Лин Юйсюань втайне презирал Ян Му, да и Ян Му вовсе не горел желанием сближаться с Лин Юйсюанем, изо всех сил надеясь, что между ними не будет ничего общего.
Ян Му предельно спокойно бросил взгляд на Лин Юйсюаня и равнодушно произнес:
— Зять прав во всем, но как бы то ни было, я не хочу утруждать зятя. Выкраивать время для обучения среди бесчисленных забот — значит лишь вызывать у меня чувство вины. Если зять будет упорствовать в своем решении, тогда я вовсе не стану учиться игре на гучжэне. Способов облагораживать характер немало, и хотя я не знаю, почему в академии столь узкий выбор, изучить что-нибудь другое тоже вполне возможно.
После таких слов, пожалуй, даже Линь Фу смог бы заметить отчужденность Ян Му.
Находясь в Резиденции Лин, он вовсе не желал иметь никаких дел с хозяином этого дома.
Столь странная мысль промелькнула в голове, ускользая быстрее, чем ее успевали поймать, и в то же время оставаясь неоспоримым фактом.
На мгновение выражение лица Лин Юйсюаня стало странным, черты застыли:
— Раз уж так, я велю подыскать тебе учителя музыки.
Он никак не ожидал, что его искренние старания приведут к подобному исходу.
И все же, почему Ян Му поступает так?
Разве в обычные дни он не был донельзя послушным? Что ни велел сделать — все делал, и характер имел мягкий, как кусок теста, с которым можно делать все что угодно. Почему же он вдруг стал таким холодным?
Хотя в сердце закралось любопытство, Лин Юйсюань не был из тех, кто станет докучать приставаниями. Избавленный от необходимости обучать шурина, он даже испытал облегчение.Наблюдая за ними обоими, Чжоу Сюаньань поистине не мог сдержать вздоха:
— Ладно уж. Му-эр, отведи девочку кормилице, дневных занятий никто не отменял, даже если пропускаешь их.— Хорошо, — вернувшись во второй половине дня в резиденцию, Ян Му чутко уловил те изменения в отношении Чжоу Сюаньаня к себе, поэтому и не испытывал к нему особой антипатии. — Если не получится иначе, во второй половине дня я все же схожу послушать чужие лекции.
— Как знаешь. Но сейчас у тебя нет даже ученой степени, и это поистине скверно — отправляйся-ка сдавать экзамены на сюцая во время осеннего разлива.
Раз уж предстоит расти через преодоление трудностей, ученая степень за плечами была необходима. Даже если не удастся сделать высокий чиновничий карьерный рост, имея имя, ты не позволишь кому попало трепать себя как глину.
— Я как раз так и думал, только, пожалуй, не осенью, а будущей весной тоже сойдет, спешить сию минуту некуда. Я ведь только прибыл в город Аньсюань, и являться на экзамены в спешке было бы некстати.— Ну, об этом можешь не беспокоиться, главное — не забывай, — видя, что у того есть свои планы, Чжоу Сюаньань просто махнул рукой: — Через несколько дней я, пожалуй, вернусь в столицу. Нужно ли привезти что-нибудь из того, что тебе требуется? Или...
Лин Юйсюань, наблюдавший, как эти двое болтают о домашних делах прямо у него на глазах, ощутил в душе какое-то... странное чувство.
— Или что?
http://bllate.org/book/32550/3976877
Готово:
