Готовый перевод Adopted Child is Enemy Spy: My Terror / Мой названый сын — шпион врага: Глава 10

Фу Шэн видел долгий, причудливый сон.

Сначала ему привиделся этот взрыв. Он будто парил высоко в небе, чувствуя, как душа отделилась от тела, и с отстраненным спокойствием наблюдал, как рушится двухэтажный клуб. Он не мог найти, где погребено его бренное тело. Возможно, Чжао Ваньцзян вытащит его из-под завалов, но сам Фу Шэн чувствовал такую невыносимую усталость, что не хотел ни о чем заботиться — ему хотелось лишь провалиться в глубокий, крепкий сон.

Во сне он встретил отца. Тот сначала сурово и гневно отчитывал его за безрассудство и неосторожность, а затем принялся допрашивать, почему в тот день он, не ведая страха, осмелился на столь дерзкие слова в таком опасном месте, как Департамент безопасности, да еще и выказал сочувствие людям из Партии реформ, которые давно стали для них непримиримыми врагами.

Фу Шэн хотел оправдаться, но не мог вымолвить ни слова.

Его жизнь складывалась на редкость гладко. Фу Цзюньсянь вырастил из него мастера на все руки, но так и не смог научить жестокости и методам, присущим истинному политику. Отец когда-то говорил, что он годится лишь на роль самого острого и удобного клинка. А лезвие обречено отбросить доброту, иначе его ждет лишь одно: после того как им воспользуются, его выбросят в утиль как никчемную железку.

Сон почти поглотил его, утягивая в пучину, но вдруг откуда-то издалека донесся плач. Кто-то всхлипывал и раз за разом выкрикивал его имя.

Должно быть, я все-таки умер, раз слышу зов из самых глубин ада, подумал он.

Сознание Фу Шэна путалось, но постепенно становилось все отчетливее. Раньше он едва ощущал собственное тело, но плач, не дававший ему уснуть, словно удерживал его в реальности. Ощущение плоти возвращалось, он словно вновь обретал контроль, с трудом пошевелил пальцами и почувствовал, как его правую руку сжимает что-то теплое.

Ослепительная белая вспышка, и Фу Шэн с трудом разлепил глаза.

Потолок оказался совершенно незнакомым, а в ушах звенели сигналы медицинских приборов. В голове стояла пустота, но вдруг рядом раздался радостный, переходящий в рыдания возглас:

— Братец Шэн очнулся!

Фу Шэн с трудом приоткрыл глаза. Лежа на кровати, он с усилием повернул голову на звук.

Это был Пэй Е. Красивые черные глаза мальчика опухли, как персики, под ними залегли темные круги, а кончик носа покраснел от слез. Он сидел перед койкой, обеими руками сжимая правую руку Фу Шэна, прижал его тыльную сторону ладони к своей щеке и завороженно смотрел на лицо брата, а его иссохшие губы мелко дрожали.

— Ты жив...

Пэй Е задыхался, его слова путались:

— Все из-за меня... Ты обещал мне, что будешь в безопасности, если бы с тобой что-то случилось...

Мальчик всхлипнул, и слезы снова хлынули из глаз. Ребенок, всегда не по годам серьезный, замкнутый и порой казавшийся угрюмым, сейчас плакал так горько, что это разрывало сердце:

— Я не думал, что ты можешь умереть, я просто... я просто...

Он прижал руку Фу Шэна к своему лбу, его пальцы дрожали, как осиновый лист, а крупные слезы падали на одеяло, оставляя влажные пятна. Фу Шэн слабо улыбнулся. Он не понимал, что именно говорит Пэй Е, но все же пошевелил пальцами, отвечая на его рукопожатие.

Их пальцы переплелись, словно они заключали на грани жизни и смерти нерушимый договор.

— Это ты спас меня, Сяо Е, — прохрипел Фу Шэн, едва выталкивая слова воздухом. — Пока ты держишь меня, я никуда не уйду.

— В народе говорят: если пережил великую беду, жди большого счастья.

Чжао Ваньцзян поставил стакан теплого молока на прикроватную тумбочку и улыбнулся юноше, полусидящему на койке:

— Ты пробыл без сознания двое суток. Наш начальник уже собирался бросить все дела и мчаться обратно, а когда услышал, что ты пришел в себя, наказал мне присматривать за тобой. Впрочем, этого малыша рядом с тобой вполне достаточно.

Фу Шэн вздрогнул и перевел взгляд на Пэй Е, сидевшего у края кровати. Мальчик, услышав внезапную похвалу, поспешно опустил голову и принялся очищать апельсин с удвоенным усердием, делая вид, что ужасно занят.

Чжао Ваньцзян рассмеялся и положил руку на плечо Пэй Е:

— Пока ты был без сознания, этот малый ни на шаг не отходил, выплакал все слезы. Медсестры сколько раз приходили, да так и не смогли оттащить его от тебя. Сяо Шэн, вы с братом так близки, сразу видно, что дома ты души в нем не чаешь.

Пэй Е опустил голову еще ниже. Взгляд Фу Шэна на мгновение подернулся дымкой, он мельком взглянул на мальчика, слегка изогнул уголки губ, но ничего не сказал. Чжао Ваньцзян внезапно вздохнул, сбрасывая с лица шутливое выражение:

— Сяо Шэн, это был последний раз. Впредь не лезь на рожон. Безопасность при выполнении задания превыше всего, ясно?

Фу Шэн тихо ответил утвердительно и потянулся за молоком:

— Ясно, второй брат. Как там ты и остальные?

— Я? Ем за двоих, чувствую себя прекрасно, — Чжао Ваньцзян закатал рукав, демонстрируя мышцы. — У остальных ребят тоже лишь мелкие ушибы, не волнуйся. Просто поправляйся. Ладно, не буду тебе мешать отдыхать. Мой дом здесь, неподалеку от больницы, если что понадобится — звони.

Чжао Ваньцзян ушел, и в палате остались лишь двое подростков. Фу Шэн вспомнил, как Чжао Ваньцзян говорил о плачущем мальчике, и внезапно почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он неловко отвел взгляд, но Пэй Е, словно не замечая этого смущения, тихо позвал его:

— Братец Шэн, молоко остынет, если не выпьешь.

Фу Шэн вздрогнул и крепче сжал стеклянный стакан:

— Хорошо.

Взрывная волна вызвала у него сотрясение мозга средней тяжести и внутреннее кровотечение. Аппетита не было, но он не хотел волновать Пэй Е, поэтому принялся пить молоко маленькими глотками.

Пэй Е сидел рядом, пристально глядя на него.

Лицо Фу Шэна было бледным как полотно, короткие волосы мягко спадали на лоб, прикрывая опущенные, тонкие брови. Он казался таким бледным и исхудавшим, что почти светился, больничная пижама в бело-синюю полоску была ему велика, а из рукавов виднелись тонкие запястья. На тыльной стороне ладони от множества уколов расплылись заметные синяки.

Видимо, когда он держал стакан, то задел больное место, и руки Фу Шэна непроизвольно задрожали. Сердце Пэй Е пронзило острой болью.

Он снял куртку со спинки стула:

— Накинь, не простудись.

Фу Шэн хотел отказаться, но не успел открыть рот, как из щели в окне потянуло холодком, и он вздрогнул. Пэй Е, заметив это, встал и, не терпящим возражений жестом, накинул куртку ему на плечи.

Двое суток без сознания измотали и без того худощавого юношу; кости плеч Фу Шэна выступали так остро, что одежда едва держалась.

Пэй Е стиснул зубы, в его голосе послышались сдерживаемые рыдания:

— Если устал — поспи, я буду рядом.

Фу Шэн покачал головой и слабо улыбнулся Пэй Е:

— Больно, не уснуть. Мне легче сидеть.

Пэй Е понадобилось время, чтобы переварить его слова. Пока он был без сознания, ему вводили успокоительные, но после пробуждения их отменили для наблюдения. Сейчас спина у Фу Шэна наверняка болела так, что лежать он не мог.

Сердце Пэй Е сжалось в комок. Он взял стакан, поставил его на место и подложил мягкую подушку под поясницу Фу Шэна:

— Тогда... тогда я разотру тебе спину, или...

Глаза мальчика вновь наполнились слезами. Фу Шэн устало улыбнулся и протянул руку, покрытую синяками. Пэй Е, не раздумывая, сразу же перехватил ее и крепко сжал обеими ладонями, словно боясь, что, если отпустит, он что-то потеряет.

— Я здесь, — мягко сказал Фу Шэн. — Сяо Е, не бойся.

Дыхание Пэй Е сбилось. Спустя долгое время он ответил дрожащим голосом:

— Только когда ты был без сознания, я понял, что ты действительно мог умереть. Я так жалел об этом тогда, я просто хотел, чтобы ты был в порядке.

Весь запас утешений Фу Шэна застрял в горле из-за этого странного «чтобы ты был в порядке».

Пэй Е внезапно встал, наклонился и слегка, едва коснувшись, провел маленькой ладонью по белой, как бумага, щеке Фу Шэна. Тот замер, широко открыв глаза, в которых отражалось лицо Пэй Е. Расстояние между ними не превышало двадцати сантиметров.

Пэй Е быстро выпрямился, и их мимолетный взгляд друг на друга показался Фу Шэну чем-то нереальным, словно игрой воображения.

— Слишком худой, — пробормотал Пэй Е. — Врачи тоже говорили, что ты слишком исхудал, поэтому раны такие серьезные. Так дело не пойдет.

Фу Шэн не знал, что ответить, его дыхание участилось:

— Что ты имеешь в виду...

— Жди, я схожу куплю тебе еды.

Пэй Е с серьезным видом вынес вердикт и вихрем вылетел из палаты, словно накормить Фу Шэна стало делом первостепенной важности. Фу Шэн хотел окликнуть его, но не успел — в груди запершило, и он согнулся в приступе сильного кашля. К тому времени, как он перевел дыхание и поднял голову, мальчика уже и след простыл.

***

— Хозяин, мне один комплексный обед и чашку каши, пожалуйста. Помните, что-то легкое и нежирное.

Хозяин закусочной у больницы улыбнулся, принимая деньги:

— Малыш, ты тоже ухаживаешь за больным?

— Да, мой брат в больнице, я пришел купить ему еды.

— А где же твои папа и мама? Почему они отправили ребенка бегать по поручениям? Не боишься потеряться в больнице?

— Мои родители погибли, — Пэй Е ответил без тени смущения. — Мы с братом остались одни.

Ответ Пэй Е сразу вызвал у хозяина сочувственный взгляд:

— Разумный мальчик, как же жаль...

— Дядя, я вижу здесь телефон, можно мне воспользоваться?

Пэй Е указал на общественный телефон у входа, и хозяин тут же ответил:

— Конечно, еда все равно будет готова не сразу, пользуйся на здоровье.

Пока хозяин ушел на кухню, лицо Пэй Е постепенно омрачилось, на нем проступила несвойственная его возрасту серьезность. Он огляделся, подошел к телефону и набрал номер.

Он прижал трубку к уху, подождал немного, и когда на том конце ответили, спокойно произнес:

— Это я.

На том конце кто-то произнес что-то официальным тоном, но Пэй Е не ответил, а продолжил:

— Звоню по требованию Организации, пожалуйста, соедините меня с советником Пэй Чу.

Примерно через тридцать секунд в трубке раздался гудок, а затем — низкий, бархатный мужской голос:

— Почему звонишь с незнакомого номера?

Взгляд Пэй Е потемнел. Голос молодого человека, казалось, пробил брешь в его с таким трудом поддерживаемом спокойствии:

— Почему ты не сдержал обещание!

http://bllate.org/book/32539/3974838