Готовый перевод The First Overconfident Man on Immortal Mountain / Первый нахал бессмертной горы: Как приручить безумие: Глава 9

Пу Синьлань взглянул на Юй Сяоли и с улыбкой произвел:

— Ваш младший соученик всё же человек очень внимательный.

Младшие ученики закивали так ревностно, будто стучали пестиками по чесноку:

— Да-да, внимательный, очень внимательный!

— Посмотри на этих ученичков Тан Цзинь, они куда милее ее самой, — шепнул Пу Синьлань на ухо Юй Сяоли.

Юй Сяоли с усмешкой ответил:

— Старейшина Тан с людьми ведет себя вполне доброжелательно.

Пу Синьлань, откусывая каштановый пирог, прищурился и невнятно пробормотал:

— Ох, судя по всему, мы знакомы с какими-то разными людьми.

Заметив, что перед горными воротами царит безлюдная тишина, Пу Синьлань повернулся и спросил:

— Они что, уже спустились с горы? Разве час не только что пробил?

Юй Сяоли объяснил:

— Глава секты и остальные назначили отправление на час кролика, и они уже ушли. Я опасался, что старший соученик не сможет подняться, поэтому отложил выход на час.

Каштановый пирог во рту Пу Синьланя моментально растерял весь свой вкус:

— Вы, практикующие бессмертные пути, сущий народ, совершенно лишенный потребности ко сну.

— Но дети еще малы, им нужно спать, чтобы расти, — Пу Синьлань машинально погладил по голове стоявшего рядом с ним Цэнь Цзыяня. — Только посмотри на этого ребенка, он совсем не растет — верный знак того, что спит непозволительно мало.

Цэнь Цзыянь, совершенно неожиданно для себя оказавшись в центре внимания, сперва опешил, а затем с обиженным видом уставился на собственного наставника:

— Разве я очень низкий?..

Юй Сяоли с усмешкой успокоил его:

— Цзы Янь еще мал, со временем подрастет. К тому же мальчики по большей части идут в рост позже остальных.

Пу Синьлань, наблюдавший за весельем и не боявшийся раздуть пожар, вставил свое слово:

— А что делать, если его батюшка ростом не вышел? Тут уж не позже вырастет, тут пиши пропало.

Цэнь Цзыянь:

— ?

Цэнь Цзыянь:

— Ой-ой-ой...

— Эй-эй-эй, я же просто так ляпнул! Смотри-ка, поверил ведь пацан, — стоило Пу Синьланю увидеть такую реакцию Цэнь Цзыяня, как он сразу понял, что сболтнул лишнего, и поспешно толкнул Юй Сяоли в бок. — Твой ученик, ты и утешай.

Юй Сяоли беспомощно произнес:

— Сам же зазря зацепил...

Пу Синьлань сделал вид, что оглох и ослеп, и удалился.

Юй Сяоли:

— [...] Успокойся, это мой старший соученик. Самый настоящий, родной.

Юй Сяоли мягко похлопал младшего по спине и сказал:

— Ну всё, не слушай вздор, что твой старший дядя-наставник говорит. Будешь прилежно заниматься — обязательно вырастешь высоким.

Цэнь Цзыянь исподлобья бросил косой взгляд на Пу Синьланя, после чего поднял голову на Юй Сяоли:

— Я вырасту ростом с Наставника.

Юй Сяоли с улыбкой кивнул:

— Обязательно вырастешь.

Местом для тренировок Пика Нефритового Духа и Пика Цзэси служил полуразрушенный храм на пустыре в окрестностях Циньюня. Местные жители поговаривали, что там вечно водятся призраки, которые к тому же покалечили немало прохожих, остановившихся передохнуть в этих краях. Однако, поскольку этот ветхий храм оставался единственным укрытием от ветра, дождя, волков и зверей на десять ли вокруг, да еще и лежал на самом пути в город, мимо которого никак нельзя было пройти, местным не оставалось ничего иного, кроме как просить помощи у сект бессмертных.

Прибывший на мечах отряд Пу Синьланя не стал сразу направляться к развалинам храма и вместо этого заглянул в город.

Спустившись в совершенно безлюдном переулке, младшие ученики переоделись в одежды обычных горожан и под видом местных жителей затерялись среди шумных торговых рядов.

Юй Сяоли раздал ученикам по несколько бумажных печатей и напутствовал их:

— Это поисковые талисманы, берегите их пуще глаза. Если возникнет опасность, мы с вашим дядей-наставником узнаем об этом мгновенно.

Пу Синьлань добавил:

— Запомните раз и навсегда: ни в коем случае не геройствуйте! Не справляетесь — бегите. Ваша шкура дороже всего остального, а остальное — суета мирская.

Юй Сяоли на миг замер, после чего кивнул:

— Грубовато, но по сути верно. Запомнили?

Младшие ученики дружно закивали:

— Запомнили!

Юй Сяоли продолжил:

— Все вы отправляетесь на подобную тренировку впервые, поэтому слушайтесь Старшую соученицу Цун Сянь. Чуть что непонятно — спрашивайте ее. Баловаться не сметь, чинить препятствия старшей соученице тоже запрещено.

Ученики хором отозвались:

— Есть!

— Пункт второй: учитесь скрывать свое дыхание и не выдавайте себя раньше времени. Если в храме окажутся обычные люди, обязательно обеспечьте их безопасность и не причините вреда ни единой живой душе.

Младшие ученики ответили:

— Понятно!

— Также будьте бдительны, учитесь отличать случайных прохожих. Вы притворяетесь путниками, но и всякая нечисть с демонами может делать то же самое. Не дайте себя одурачить, вы...

— Ой, да хорош тебе брюзжать, — прервал Пу Синьлань бесконечные наставления Юй Сяоли, смахивающего на чересчур заботливую матушку, провожающую дитя в дальний путь. — Ты это уже сколько раз повторил? Если продолжишь, так и до ночи недалеко. Отпусти ты детей.

Цун Сянь вовремя подхватила разговор:

— Не беспокойтесь, Наставник, я присмотрю за младшими братьями и сестрами.

Раз уж даже собственный ученик открыто попросил его замолчать, Юй Сяоли пришлось завершить напутственную речь:

— Ладно, ступайте. Будьте осторожны в дороге.

— Делов-то на пару шагов, а устроил тут трагедию, будто они через горы и реки на полмесяца пропадать уходят, — зевая, промолвил Пу Синьлань. — Хватит волноваться, пошли лучше выпьем чаю, взбодримся, а не то меня снова в сон клонить начнет.

Проводив взглядом группы младших учеников, направившихся к городским воротам, Юй Сяоли уселся вместе с Пу Синьланем под навесом уличной чайной.

Пу Синьлань поманил слугу чайной лавки и велел:

— Чашку холодного чая, завари покрепче.

Слуга принял из рук Пу Синьланя медную монетку и звонко отозвался:

— Сделано! Холодный крепкий чай, сию минуту будет!

— Постойте-ка, братец, — остановил его Юй Сяоли. — Нам простого горячего чая.

— Это... — слуга растерянно перевел взгляд на Пу Синьланя, который расплатился за заказ.

Пу Синьлань уныло махнул рукой:

— Ну ладно, пусть будет по его слову.

Слуга тут же затараторил:

— Будет сделано, чайничек горячего! Гости дорогие, чуток подождите.

— Забыл, что ты этого не любишь, — Пу Синьлань взял со стола две перевернутые пиалы.

Юй Сяоли объяснил:

— Селезенка и желудок слабые, холодным злоупотреблять нельзя.

Пу Синьлань с самым беззаботным видом бросил:

— А я вон и вино пью.

Юй Сяоли бесстрастно заметил:

— Именно поэтому и нельзя налегать на холодное. К тому же, у старшего соученика та и выпивка-то чисто символическая, вреда не принесет.

Пу Синьлань уставился на него с каменным лицом.

Оскорбление! Самое настоящее, наглейшее оскорбление!

— Не лезь не в свое дело... — Пу Синьлань полулежа облокотился о стол, подперев лицо рукой, и уныло протянул. — Никакой у меня не слабый желудок, с чего ты взял вообще.

— Чай доставлен-с! —

Юй Сяоли сам забрал чайник из рук работника лавки, доверху наполнил чашку Пу Синьланя и продолжил:

— Знаю я, у тебя болезнь бессмертных.

Пу Синьлань тут же отвесил Юй Сяоли легкого подзатыльника и возмутился:

— Да ты сам больной!

Юй Сяоли молча потирал место удара, больше ничего не говоря.

Попивая чай в неторопливой беседе, Юй Сяоли заметил, что Пу Синьлань неотрывно смотрит в сторону городских ворот, и поинтересовался:

— Старший соученик тоже переживает за детей?

— Нет, — выдал совершенно неожиданное заявление Пу Синьлань. — Я тут думаю, не сходить ли мне на могилку к матушке с батюшкой.

Ход мыслей Пу Синьланя вился столь причудливо, что застал Юй Сяоли врасплох. Лишь добрую минуту спустя тот обрел дар речи и ответил:

— Хорошо, после окончания всех дел сходим вместе.

Пу Синьлань, ничтоже сумняшеся, принялся поглаживать подбородок, изо всех сил пытаясь припомнить прошлое:

— Постой-ка, а когда я в последний раз навещал их могилы? Ты помнишь, где похоронены мои родители?

Это... поистине прекрасный сын: и почтение выказал, и забыл всё на свете.

Лицо Юй Сяоли тоже приняло несколько неловкое выражение:

— Я ведь тоже не был там уже много лет...

Пу Синьлань вдруг закрыл лицо обеими руками и глухим, приглушенным голосом произнес:

— Мне стыдно показываться на могилах родителей.

Юй Сяоли поспешил его утешить:

— Ничего страшного, старший соученик, я помню тот горный склон, в назначенный день отыщет дорогу.

Пу Синьлань возмущенно заговорил:

— Ты просто не знаешь! Когда я наведывался туда несколько лет назад, на этом холме откуда ни возьмись выросло столько новых могильных холмиков, что от могил моих матушки с батюшкой почти ничего не осталось! Я еще понимаю, когда за клочок пахотной земли бьются, но чтобы за кладбищенское место — такого я отроду не видел.

Юй Сяоли вздохнул:

— На кладбищах всегда так: похоронят одного, другого, а там глядишь и третий появится, их с каждым разом только больше становится. На самом деле ничего страшного, много народу... то есть много призраков — это даже весело.

— Но нельзя же ставить гробы вплотную друг к другу, это же ужасно убого! — Пу Синьлань бросил на него взгляд и с раскаянием произнес. — Надо было в свое время выкупить побольше земли. Как думаешь, если я переселю родителей в другое место, это будет хорошей идеей?

Юй Сяоли на миг онемел, а затем ответил со всей прямотой:

— Не слишком-то почтительно.

Пу Синьлань с пафосом заявил:

— То, что я не обеспечил матушку с батюшкой просторным особняком при жизни — уже величайшая непочтительность! И после их смерти я не выкопал для них просторной могилы... Эх!

Юй Сяоли с видным желанием что-то сказать, но сдерживающимся выражением лица посмотрел на него и подлил ему чаю:

— Не думай об этом так много, мы обязательно всё отыщем.

— Эх, ладно, — Пу Синьлань залпом осушил пиалу, бросил взгляд на небо и заключил: — Чай допили, пора и пообедать.

На этом скачущий ход мыслей Пу Синьланя внезапно оборвался. Юй Сяоли с облегчением выдохнул, слегка поправил одежды и поднялся на ноги:

— Хорошо, и что же желает отведать старший соученик?

Пу Синьлань улыбнулся:

— Составишь мне компанию за чарочкой?

Юй Сяоли лаконично выронил два слова:

— Ни за что.

Пу Синьланю это не понравилось:

— Ты же только что сказал «хорошо», какой же ты непостоянный мужчина.

Юй Сяоли поднял руку, показывая ему три пальца, и совершенно серьезно произнес:

— Ты пьянеешь от трех чашек. Вернутся дети, и мне тебя на себе тащить? Если старшему соученику не стыдно потерять лицо, то мне и вовсе не привыкать.

Пу Синьлань парировал:

— С чего это тащить? Почему бы не взять на руки и не донести?

Юй Сяоли на секунду потерял дар речи:

— [...] Разве в этом суть?!

Заметив ошеломленное выражение лица Юй Сяоли, Пу Синьлань звонко рассмеялся, тоже поднялся на ноги и произнес:

— Ладно, не буду больше дразнить. Твой старший брат не станет пить чужое пойло. Вино, ясное дело, должно быть только тем, что мой прекрасный младший соученик сварил для меня своими руками, верно ведь?

— ...Мм. — От слов Пу Синьланя щеки Юй Сяоли заметно порозовели, а кончики ушей сами собой покрылись легким румянцем.

Пу Синьлань этого не заметил и уверенной походкой направился к ближайшему трактиру.

Юй Сяоли глубоко вздохнул и послушно последовал за ним.

Мгновение спустя сумерки сменились прохладой, а полная луна перевалила за верхушки деревьев, поднимаясь к темно-синему небосводу. Ясный лунный свет струился сквозь редкие облака — ночь выдалась на редкость безоблачной.

В комнате на втором этаже постоялого двора Пу Синьлань сидел у изголовья кровати, прислонившись к деревянному каркасу и засыпая на ходу, в то время как Юй Сяоли медитировал у ее подножия.

Вскоре оба они синхронно открыли глаза. Пу Синьлань ощутил неладное и поднял взгляд на Юй Сяоли — их глаза встретились в воздухе, и слова стали излишни.

Талисманы рассеялись.

Юй Сяоли взмахнул рукой, силой мысли распахивая окно, и призвал духовный меч Духун. Взлетев на клинок, он обернулся и протянул Пу Синьланю руку.

http://bllate.org/book/32513/3971219