Готовый перевод Personality Mask: Matsunaga Wakes Up / Маски личности: Забытое «Я: Глава 9

Кэ Цзинсин спросил:

— Проверили банковский счёт Ши Тяня?

— Проверили, я как раз хотел об этом сказать. Из накоплений на имя Ши Тяня осталось меньше десяти тысяч, причём крупную сумму он перевёл на какой-то подозрительный счёт. Все сбережения, что он скопил после развода, были выведены в последние несколько дней. Полагаю, он расплачивался с долгами.

— Удалось выяснить, кому принадлежит этот счёт?

— Нет, к тому же он зарубежный.

Кэ Цзинсин пот переносицу и сказал:

— Ладно, поищите ещё, не осталось ли каких-нибудь других зацепок, а я пока съезжу к Ши Хуэю, проясню кое-какие обстоятельства.

— Есть.

Е Чэн произнес:

— Какую же он заварил кашу? Да так ловко, что все вокруг ни о чем не подозревали?

— Кто знает? Впрочем, даже будучи женатым, он не поддерживал тесной связи с семьей, так что неудивительно.

Почти час они провели в дороге и наконец добрались до дома Ши Хуэя. Е Чэн припарковал машину, и тут телефон Кэ Цзинсина зазвонил снова. Это был Чан Юй:

— Алло, Цзинсин, мы только что прибыли к управляющему вдове Района Наньянь и запросили все записи с камер наблюдения. Но ситуация не радужная: видеонаблюдение в Чжуюнь Юэфу долгое время не обслуживалось должным образом, многие камеры либо сломаны, либо дают расплывчатую картинку. В самой диспетчерской никто не дежурит, всё покрыто пылью. На ту камеру, что охватывает корпус, где жил Ши Тянь, изображение попадает крайне нечёткое, но кое-что всё-таки обнаружить удалось, думаю, тебе стоит на это взглянуть.

— Хорошо, перешли мне видео.

Стоило им повесить трубку, как Чан Юй скинул видеозапись. Видео действительно оказалось откровенно размытым — разрешение едва ли не на уровне пикселей. К тому же стемнело, из-за чего видимость стала ещё хуже. Людей на записи мелькало немного, но вскоре в кадре появился человек. Кэ Цзинсин поставил видео на паузу и нахмурился.

Е Чэн тоже разглядел фигуру на экране. Этот человек шёл как раз к дому Ши Тяня. Офицер пробормотал себе под нос:

— Кто это? Ничего же не разобрать, сплошная мазня.

Внимательно вглядываясь в экран добрую половину минуты, Кэ Цзинсин глухим голосом произнёс:

— Это Ши Хуэй.

— Что?

Ши Хуэй еще не досмотрел десятый сон, когда сквозь полудрему расслышал настойчивый стук в дверь. Стук не прекращался, и Ши Хуэй, перевернувшись, поднялся с постели и пошел открывать.

Хоть он толком еще не проснулся, осторожность ему была не чужда. Заглянув в глазок и увидев Кэ Цзинсина с другим полицейским, он отпер дверь.

— Чего это вы явились? — Ши Хуэй всё еще был в пижаме, волосы растрепались, а верхняя пуговица на воротнике, судя по всему, расстегнулась сама собой во сне.

Кэ Цзинсин усмехнулся:

— Разве не ты сам меня позвал? В участок ехать отказался, так что, я не могу навестить тебя по собственной воле? Сонный еще?

Ши Хуэй, кажется, всё вспомнил, потрепал себя по волосам, достал две пары тапочек и посторонился, пропуская гостей:

— Проходите. Переобувайтесь.

Ши Хуэй жил в небольшой квартире типа лофт. Прямо от входа по правую руку располагалась кухонная зона. Вся квартира была оформлена в мягких тонах моранди, создававших освежающее впечатление, вот только стерильная чистота казалась даже слегка неестественной. Парочка котов, завидев чужаков, тут же шмыгнула на второй этаж.

В нескольких шагах слева стоял винный шкаф. На полках рядами выстроились всевозможные газированные напитки и коктейли, а одна секция была целиком забита жевательной резинкой — самых разных вкусов и марок, хотя больше всего оказалось виноградной.

— Отличный ремонт, у тебя хороший вкус.

— Угу, располагайтесь где удобно.

Ши Хуэй принес им по стакану воды и поставил на журнальный столик. Заметив, что у него на воротнике расстегнута пуговица, он торопливо застегнул ее.

Устроившись на коврике у низкого столика и лениво прислонившись к стоявшему рядом дивану, Ши Хуэй поинтересовался:

— О чем таком хотел расспросить капитан Кэ?

— Да так, выяснить детали об отце. Всё, что тебе о нем известно.

Ши Хуэй призадумался:

— С чего бы начать? — Он вздохнул. — Честно говоря, я понятия не имел, чем он занимается целыми днями. Так было до развода родителей, а после стало и вовсе беспросветно. Что ни спросишь — ничего не скажет, вечно отмахивался.

— Мы беседовали с твоей матерью, она упомянула, что у него была страсть к азартным играм. Тебе об этом известно?

— Без понятия. Мама всегда утверждала, что он спускает деньги на игры. Сам Ши Тянь отпирался. Несколько наших родственников крутились в его делах и уверяли, будто он не играет, но правды я не знаю. В конце концов, он мастерски умел выдавать ложь за чистую правду — врал и даже глазом не моргал.

— И кто же говорил, что он не играет?

— Мой дворовый дядя, по имени Ши Юй.

Кэ Цзинсин бросил взгляд на Е Чэна, и тот пояснил:

— Брат Ян говорит, что сегодня утром Ши Юй находился в Районе Наньянь и еще не вернулся, но уже в пути.

Кэ Цзинсин кивнул и продолжил допрос:

— Кажется, ты не слишком-то заботился об отце и вовсе не интересовался, чем он промышляет и не преступает ли закон?

— Дел и без того по горло. Если бы я еще переживал из-за того, чем он занят, как мне вообще жить?

— Почему ты так пренебрежительно относишься к отцу?

Ши Хуэй презрительно бросил:

— Взрослый сорока-пятидесятилетний мужик, а в быту рассчитывает на других и во всех собственных ошибках винит окружающих. Даже после того, как в дела неоднократно вмешивались родственники и дедушка с бабушкой, он остался всё тем же ни к чему не стремтящимся человеком, в котором нет ни капли благодарности к старикам. По первому зову прибежит, по первому маху убежит — безнадежная увальнень. Сможешь ли ты нормально относиться к такому типу?

— Ты... так отзываешься о собственном отце? Настолько сильно его ненавидишь?

Ши Хуэй посмотрел на него холодным взглядом:

— Если бы твой отец заявил тебе: «Я больше не собираюсь о тебе заботиться, и впредь не смей просить у меня денег, я считаю, что у меня никогда не было сына», — ты бы стал цепляться за него? То, что он бросил меня ради денег, а я всё равно время от времени привозил ему кое-какие вещи — с моей стороны это уже верх человечности.

Кэ Цзинсин промолчал. Подобные слова и правда могли глубоко ранить подростка, который в те годы изо всех сил готовился к экзаменам в университет.

— Раз он так с тобой обошелся, зачем ты всё равно возил ему припасы?

— Вы кое в чем заблуждаетесь. Я не навещал его. Когда я привозил вещи, то никогда не заходил внутрь — у меня легкая степень брезгливости, вы и сами видели обстановку здесь. Пока мы жили с мамой, дома никогда такого бардака не было. А что до того, почему я продолжал передавать ему кое-что... Как-никак, пятнадцать лет он меня растил. Я человек принципиальный, четко разделяю черное и белое, хорошее и плохое. После развода отношение Ши Тяня немного изменилось, — Ши Хуэй горько усмехнулся. — Видимо, я слишком мягок. Ума не приложу, к добру это или к худу.

http://bllate.org/book/32502/3969153