Готовый перевод My Scumbag Husband is Now My Wife / Как приручить негодяя: Мой заклятый враг станет моей женой: Глава 6

Лу Сяньвэй снял телефон с уха и, взглянув на несостоявшийся вызов, пришел в еще большую ярость! Он не мог поверить, что настолько невезуч! Сегодня решительно ничего не шло так, как он хотел. С остервенением он снова набрал номер.

Хэ Цзэюй искоса взглянул на экран смартфона, наблюдая за этим «большим ребенком», который, казалось, решил донимать его до самой смерти, и, нажав кнопку ответа, заодно включил громкую связь.

— Ты наконец-то ответил, — прорычал Лу Сяньвэй.

Хэ Цзэюй как раз подтягивал струны. Тон собеседника назвать вежливым было невозможно, но стоило всего лишь пропустить один звонок, как тот сразу показал свое истинное лицо.

— Что-то случилось? — спросил Хэ Цзэюй.

Лу Сяньвэй приподнялся с кровати. Что за отношение!

— Если бы ничего не случилось, я бы —

Он не успел договорить, как из телефона донеслись несколько чарующих звуков. Лу Сяньвэй замер, мгновенно забыв о своей злости.

— Что это за звук? Ты что делаешь?

— Я настраиваю инструмент, только что проверял звучание.

— Ты умеешь играть?

Хэ Цзэюй почувствовал, как у собеседника проснулся интерес. Этот человек был донельзя прямолинеен и совсем не умел скрывать эмоции.

— Гитара.

— Можешь сыграть мне? Я хочу послушать.

Хэ Цзэюй перевел взгляд с гитары на экран телефона. Он еще не встречал таких людей: манера речи балансировала где-то между откровенностью и приказом. Разозлиться — значит проявить мелочность, не злиться — значит подчиниться требованию.

— Хочешь послушать?

— Угу.

— И как ты собираешься меня отблагодарить?

На том конце воцарилось молчание. Хэ Цзэюй, едва заметно усмехнувшись, снова тронул струны, и голос Лу Сяньвэя вдруг стал вкрадчивым:

— Как насчет того, чтобы я переспал с тобой?

— О-о... тогда то, как именно мы будем спать, будет зависеть от моих условий.

Лу Сяньвэй снова откинулся на кровать, улыбаясь порочно и развязно. Похоже, у этого парня заготовлено немало фокусов.

— Без проблем.

Хэ Цзэюй больше ничего не сказал и начал играть. Во время игры он был сосредоточен, но в глубине его глаз затаилась печаль, которая наполнила меланхолией и пустотой каждый звук, долетавший до ушей Лу Сяньвэя через динамик.

В тихой комнате музыка проникала прямо в душу, отчетливо звуча из прижатого к уху телефона.

Порочная улыбка на лице Лу Сяньвэя незаметно исчезла. Его красивые глаза остекленели, уставившись в потолок. Он почувствовал себя посреди бескрайнего пустого мира, заросшего пожухлой, выцветшей травой. Он был единственным, кто стоял в этом поле, и ветер с шумом гнул сухие стебли, а сам он казался лишь крошечной и жалкой песчинкой в этой вселенной.

Из его груди вырвался стон. Внезапный, но вполне уместный, он идеально слился с мелодией, став лучшим дополнением к ней.

Хэ Цзэюй взял неверную ноту и взглянул на телефон.

В отличие от музыки, в голосе, доносившемся из динамика, не было слов, но он звучал удивительно тепло. В мелодии сквозила твердая сила: она не жестоко крушила тюрьму одиночества, а медленно, по крупицам, растапливала ее.

Музыка и голос эхом отдавались в двух разных комнатах и двух сердцах.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Хэ Цзэюй прижал струны рукой. Звуки музыки постепенно затихли, но никто из них так и не проронил ни слова.

Хэ Цзэюй давно не чувствовал подобного волнения. Он был как груда отсыревшей травы, которая вот-вот должна была сгнить, но собеседник высек искру и разжег в нем пламя.

Он вытащил сигарету и вставил в рот. Звук зажигалки привел Лу Сяньвэя в чувство.

Тот недоверчиво коснулся своего лица — пальцы стали влажными от слез. Он действительно плакал...

Хэ Цзэюй выдохнул облако дыма:

— Ты очень красиво поешь.

Звонок оборвался.

Хэ Цзэюй слушал короткие гудки и сделал еще одну глубокую затяжку. Его глаза, скрывавшие слишком много тайн, смотрели сквозь дым в пустоту, о чем-то размышляя.

***

На следующее утро Хэ Цзэюй смотрел в зеркало на свое разукрашенное лицо: глаза, губы, голова — живого места не осталось.

Не придумав ничего лучше, он натянул худи и накинул капюшон, надел очки в черной оправе и маску, чтобы максимально закрыться. Дождавшись раннего часа, он поспешно выскользнул из дома, чтобы не столкнуться с Тетушкой Ли.

Однако, добравшись до входа в свой салон, он остолбенел.

На двери его заведения прислонился стройный красавец с длинными ногами. Его светло-золотистые волосы сегодня были не собраны, а распущены, мягко спадая на плечи, словно крылья. Кто это, если не Лу Сяньвэй! Хэ Цзэюй в замешательстве дважды моргнул. Неужели он пришел его подкараулить?

Лу Сяньвэй просто не хотел встречаться с отцом, поэтому рано сбежал из дома. Ему повезло: спросив дорогу у какого-то старика, он без труда нашел эту старую улочку.

Хэ Цзэюй увидел, что Лу Сяньвэй поднял на него глаза. Он уже приготовился принять вызов, но собеседник внезапно отвел взгляд.

Хэ Цзэюй: ...

Он коснулся маски. Неужели не узнал?

При этой мысли в его глазах блеснуло недоброе намерение. Он попытался пройти мимо, но Лу Сяньвэй снова посмотрел на него, на этот раз окинув взглядом с ног до головы.

— Красавчик, подвинься, пожалуйста, — произнес Хэ Цзэюй.

Лу Сяньвэй отодвинулся и спросил:

— Это твой магазин?

Хэ Цзэюй достал ключи и поднял роллеты:

— Да. Красавчик, хочешь сделать татуировку?

Лу Сяньвэй вошел следом за ним:

— Да.

Хэ Цзэюй никак не ожидал, что Цзиньчэн окажется настолько тесным, что Лу Сяньвэй, захотев тату, случайно наткнется именно на него.

— Вижу тебя впервые. Откуда узнал об этом месте?

Лу Сяньвэй осматривался, мысленно отмечая убогость обстановки. Неужели он действительно собирается понизить планку и доверить свою первую татуировку такому месту?

— Ганцзы посоветовал.

Хэ Цзэюй задумчиво кивнул:

— Что именно хочешь набить?

Лу Сяньвэй мельком осмотрел диван, убедился, что он достаточно чистый, и сел, закинув ногу на ногу и приняв вид хозяина жизни.

— Еще не решил. Ты же мастер, есть какие-то идеи? А, да, я не хочу всяких тигров, волков — это пошло. И чтобы рисунок был небольшой. М-м, еще желательно в скрытом месте, чтобы при обычной одежде не было видно. Хм...

Лу Сяньвэй потер подбородок, обдумывая, не забыл ли чего.

Хэ Цзэюй про себя чертыхнулся: «Ну и привередливый». Он пристально посмотрел на разбитый уголок рта Лу Сяньвэя. Неужели вчерашний удар был таким сильным? Впрочем, винить его не стоит — он ведь даже не видел, кого бьет.

— Слушай, у тебя с губой что? Натерло? Может, воды хочешь?

Лу Сяньвэй указал на уголок рта:

— Про это?

Хэ Цзэюй кивнул.

Лу Сяньвэй перестал раскачивать ногой:

— Нет, это глупая собака укусила!

Хэ Цзэюй: ...

Хэ (глупая) Цзэ (собака) Юй стиснул зубы. «Черт... эта собака...» Почему она тогда не откусила ему кусок?!

— Глупая псина, тупая до жути, пришлось хорошенько ее проучить, — негодовал Лу Сяньвэй.

Хэ Цзэюй: «Вот оно как. Почему я об этом не знаю?»

Лу Сяньвэй продолжал хвастаться, расписывая, как он задал этой «глупой собаке» жару, как та теперь при виде него поджимает хвост. Он говорил с таким азартом, что, кажется, сам поверил в свою ложь, и его нога снова начала нетерпеливо подергиваться.

Хэ Цзэюй, скрыв усмешку за маской, слушал его байки, а потом внезапно перебил:

— Раз уж хочешь в скрытом месте, как насчет основания бедра? Там обычно никогда не видно.

Лу Сяньвэй замер, а потом опустил взгляд на свои бедра. Место и правда неплохое — семья точно не обнаружит. Если отец узнает, что он сделал татуировку, то наверняка прибьет его!

Глядя, как Лу Сяньвэй всерьез обдумывает предложение, Хэ Цзэюй отвернулся, притворившись, что занят делами, и тихо прыснул. Этот парень и правда немного дурачок. Какой мужчина будет набивать тату на основании бедра? Это же чересчур вызывающе.

— Пойдет, — согласился Лу Сяньвэй.

Хэ Цзэюй: ...

***

Лу Сяньвэй был очень серьезен:

— Мне нравится это место. Но какой рисунок выбрать?

Хэ Цзэюй удивленно обернулся. Собеседник смотрел на него с ожиданием, словно ждал следующего совета.

Хэ Цзэюй — разве он человек? Нет, не совсем.

— Может, снимешь штаны, я набросаю несколько вариантов, а ты выберешь, что нравится?

Лу Сяньвэй с радостью принял предложение. Он расстегнул ремень, спустил штаны до середины, но внезапно остановился. Хэ Цзэюй уже подумал, что до того дошло, но Лу Сяньвэй кивнул подбородком в сторону окон:

— Кто-нибудь не заглянет?

Хэ Цзэюй: ...

— Я закрою роллеты.

Когда Хэ Цзэюй опустил рольставни, в помещении воцарилась полная тьма. В голосе Лу Сяньвэя послышалась тревога:

— Включи свет!

Его тон заставил Хэ Цзэюя на мгновение замереть, но он послушно нажал на выключатель. Старая лампочка пару раз моргнула, прежде чем дать ровный свет. Хэ Цзэюй обернулся и увидел, что Лу Сяньвэй уже полностью снял штаны. Он стоял в вызывающих синих трусах с серебристой окантовкой, ни капли не смущаясь. И тут Хэ Цзэюй заметил, что у этого парня на ногах нет ни одного волоска — его длинные ноги напоминали безупречный белый нефрит.

Он снова засомневался: этот парень правда актив?

Какой пассив должен быть рядом с ним, чтобы не почувствовать себя ущербным?

Хэ Цзэюй отвел взгляд, стараясь не разглядывать его слишком пристально, и достал из стойки маркер.

Лу Сяньвэй встал перед зеркалом в полный рост, прижав руку к основанию бедра:

— Не слишком ли высоко?

Хэ Цзэюй скользнул взглядом по его упругим ягодицам, подошел и поставил точку на десять-пятнадцать сантиметров ниже. От прикосновения холодного колпачка маркера Лу Сяньвэй вздрогнул и отпрянул.

— Это место лучше, — невозмутимо ответил Хэ Цзэюй.

— Ладно, рисуй, — Лу Сяньвэй сел обратно.

— Тебе нужно встать, так будет точнее.

— Сколько возни... — проворчал Лу Сяньвэй, но встал.

Хэ Цзэюй присел перед ним и, подняв руку, обхватил его бедро. Кожа оказалась настолько нежной и гладкой, что, казалось, она растает от малейшего усилия. Он отбросил лишние мысли и принялся за работу.

http://bllate.org/book/32489/3967028