Готовый перевод Reborn, I Dumped My Scumbag and Livestreamed to Support My Family / Вторая жизнь стримера: прощай, неверный, здравствуй, успех: Глава 4

В тот момент, когда экран загорелся, он на мгновение замер.

На экране блокировки плотным слоем громоздились уведомления. Значок Доуиня выстроился в самомпереди, красный кружок с цифрой уже сменился на «99+», сообщения в Вичате насчитывали с десяток штук, а среди них затесалось ещё несколько СМС.

В самом верху экрана значилось время: семь сорок два вечера.

Он проспал примерно четыре часа.

Чан Лэ разблокировал экран и зашёл в Доуинь.

Статистика в личном кабинете оказалась даже более ошеломляющей, чем он ожидал. Около девяти тысяч лайков, чуть больше тысячи комментариев, свыше четырёхсот репостов.

Для ролика, опубликованного всего четыре часа назад, такие показатели — это уже далеко не просто «неплохо».

Он смахнул ленту вниз, и цифра в графе новых подписчиков заставила его пальцы замереть.

Пятьсот тридцать семь.

Он перешёл в профиль. На аватарке по-прежнему красовалось то самое случайно выбранное из альбома фото в профиль: белая рубашка, солнце падает слева, оставляя небольшой светлый блик на скуле.

На фоне — стена, сплошь обклеенная стикерами, размытые зелёные квадратики сливались в единое нечёткое пятно.

В описании профиля оставался системный шаблон, ничего не заполнено.

Подписчики: 537.

Чан Лэ отложил телефон, запрокинул голову и уставился на полосу света на потолке.

В прошлой жизни у него ушло больше месяца, чтобы дойти с нуля до тысячи подписчиков. Каждый день он ломал голову над темами, изучал чужие хиты, разбирал язык кадров, переснимал одно видео по драз у, а после публикации каждые пять минут брал в руки телефон, чтобы проверить статистику.

Двузначное число лайков, однозначное — комментариев, репостов практически не было.

Глубокой ночи он всматривался в почти прямую линию графика в личном кабинете и не раз думал: к чёрту всё, пойду найду нормальную работу.

А проснувшись на следующее утро, снова брал телефон и продолжал снимать.

Позже он нащупал подход. Понял, какие обложки дают высокий CTR, уяснил, что первые три секунды должны удерживать взгляд самыми цепляющими кадрами, сообразил, какие ключевые ключи в названии заставляют алгоритмы продвигать ролик.

Путь от тысячи до десяти тысяч подписчиков занял у него месяц, от десяти тысяч до ста тысяч — три месяца, от ста тысяч до миллиона — полгода.

Окружающие заговорили о его везении, о том, что он просто поймал попутный ветер. Он лишь улыбался и ничего не объяснял.

Но теперь-то он знал: дело было вовсе не в удаче.

В опыте. В том, что было добыто кровью и потом за три года прошлой жизни.

Чан Лэ снова взял в руки телефон и начал листать комментарии.

Первый в топе комментарий, одна тысяча триста лайков.

Нарвался на красавца, зашёл в профиль, а он ещё и рисовать умеет. Какую именно форточку небеса вообще перед тобой закрыли?

Под ним тянулось больше двухсот ответов, самый залайканный гласил: «Форточку, где ему суждено встретить меня», — и дальше следовали три плачущих смайлика.

Он пролистал ниже.

Кто вообще это понимает, родные? Белая рубашка + профиль + рисование, что за комплектация меланхоличного интеллигентного красавца, я прямо сходу влюбляюсь.

Главные герои из романов в моём воображении выглядели именно так.

Примеряю на себя, примеряю, у моего пейринга наконец-то появилось лицо.

Это кого это тут нового ко двору поднесли наложником?

Вообще-то просто мимо проходил, но, увидев этот рисунок, решил остаться. Циклантернетво отлично вышло, даже игра света на листьях прорисована, автор профессионал?

Только я один заметил стикер на стене? Первые три секунды удержать зрителя, как же старательно, подписался.

Сестра, ты не одна, я тоже обратила внимание. Красавцы, которые всерьёз занимаются своим делом, самые привлекательные.

Жду трансляцию.

Жду.

Жду +1.

Чан Лэ листал ленту экрана, и уголки его губ сами собой чуть приподнялись. Не из-за этих похвал — в прошлой жизни его хвалили куда больше, да и поливали грязью тоже, к теплу и холоду в комментариях он давно выработал иммунитет. Улыбку вызвал тот ответ под главным комментарием: «Форточку, где ему суждено встретить меня».

В прошлой жизни эта фраза тоже часто всплывала в его комментариях: иногда фанаты шутили, иногда хейтеры издевались, контекст разный, а буквы слово в слово.

Словно какая-то странная реинкарнация.

Но на этот раз он знал, какая именно форточка распахнута настежь.

Он вышел из раздела комментариев, не спеша отвечать. Сначала открыл список подписчиков, прокрутив сверху вниз. Аватарки самые разные: рисованные персонажи, селфи, пейзажи, домашние животные. Никнеймы тоже на любой вкус: есть совсем небрежные, а есть те, что выдают фанатские аккаунты.

Он вернулся на главную страницу и посмотрел на цифру 537.

Пятьдесят тридцать семь человек. Не так уж много, но это начало. В прошлый раз у него ушло больше тридцати дней, чтобы добраться до этой точки, в этот раз хватило четырёх часов.

Дело было не в том, что он стал красивее. Четырёхлетний он ничем внешне не отличался от себя же времён миллионной аудитории. Изменилось то, что он точно знал, что именно нужно снимать.

В прошлой жизни он шёл на ощупь, пробуя всё подряд: комедийные скетчи, сюжетные мини-драмы, повседневные влоги и даже танцевальные челленджи, где ноги покрывались синяками, а просмотры всё равно оставались унылыми.

Позже он случайно опубликовал фото в профиль, и показатели взлетели — тогда-то до него и дошло. Это лицо само по себе, оказавшись в кадре, и есть контент.

Чан Лэ закрыл личный кабинет и открыл заметки в телефоне.

Создав новый документ, он в самом верху вывел четыре иероглифа: Направления контента.

А затем принялся строчить дальше.

Первое: серия убийственных ракурсов в профиль. Белая рубашка, чёрная рубашка, джинсовая куртка, съёмка при разном освещении. Закатный свет, естественный свет в дождливый день, боковой свет от лампы. Каждое видео в своей обстановке — за рисованием, с перелистыванием книги, с взглядом в окно, с чашкой кофе. Текст в ультраминималистичном стиле, не больше десяти иероглифов.

Второе: процесс рисования. Ускоренная съёмка, от белого листа до готовой работы, три-пять минут. Тема рисунка должна быть резонансной: портреты по фото подписчиков, персонажи популярных сериалов, личности, бурно обсуждаемые в сети. В конце каждого выпуска оставлять на пять секунд крупный план готовой работы.

Третье: осколки жизни. Без показа лица — съёмка рук, съёмка со спины, мелкие детали бытовой обстановки. Циклантернеты на подоконнике, стикеры на стене, письменные принадлежности на столе. Спокойная музыка, эмоционально насыщенный текст.

Написав это, он на секунду замер и добавил ещё одну фразу: эта серия предназначена для удержания ядра аудитории.

Четвёртое: следование трендам. Снимать то, что взлетает на платформе, но адаптировать под собственный стиль. Можно делать перевоплощения, можно участвовать в челленджах, но придерживаться ярлыка «интеллигентности», не давая ему размыться. Тренды нужны для притока трафика, а созданный образ — чтобы удерживать людей.

Закончив с четвёртым пунктом, он занёс большой палец над экраном, немного подумал и вписал пятый.

Пятое: прямые трансляции. Как только число подписчиков перевалит за пять тысяч, провести первый стрим. Никаких продаж товаров и зазываний криками, только рисование, общение, фоновая музыка. От первого эфира не ждать цифр, важна атмосфера. Дать людям запомнить ощущение от захода туда — уютно, тихо, словно пришёл посидеть к другу на полдня.

Закончив, он перечитал заметку от начала до конца. На то, чтобы сформулировать эти вещи в прошлой жизни, у него ушло три года, сейчас же хватило и десяти минут.

Он заблокировал телефон, и экран погас, отразив его собственное лицо.

Он подумал о Линь Че.

Когда это имя всплыло в памяти, выражение его лица ни капли не изменилось. Ни скрежета зубов, ни тяжести в груди.

Лишь спокойная мысль, словно вспомнил кого-то, с кем был знаком давным-давно.

В прошлой жизни Линь Че объявился, когда у него было уже больше ста тысяч подписчиков. Начинающий стример с чистым лицом и лукаво изогнутыми при улыбке глазами случайно попал к нему на стрим во время совместной битвы PK.

Линь Че проиграл, и наказанием было произнести пафосную строчку из ранобэ; он запинался, а дочитав, первым рассмеялся, и уши у него залились густой краской.

Весь чат запестрел сообщениями: какая прелесть.

Тогда Чан Лэ тоже счёл его милым.

Позже Линь Че написал ему в личку: брат Чан, спасибо, что вытащил меня, у меня сегодня столько подписчиков прибавилось.

Тон был послушным, словно у отлучённого от кошачьего соска котёнка. Чан Лэ ответил, что не стоит благодарности, мол, помогаем друг другу.

Линь Че прислал эмодзи с кивающим котиком и спросил, нельзя ли добавить его в Вичат. Чан Лэ скинул свой контакт.

О том, что было дальше, ему вспоминать не хотелось.

Чан Лэ перевернул телефон экраном вниз и подошёл к окну.

Шторы были раздвинуты наполовину, за ними стоял апрельский вечер.

В домах напротив тускло горели редкие огоньки, в чьей-то квартире на балконе сушилось бельё, и белую рубашку надувал ветер, будто невидимая рука дёргала её за рукав.

Чуть дальше простирались огни большого города, огромное желтоватое пятно окрашивало нижний край неба в грязно-светлый оттенок.

Линь Че сейчас, должно быть, всё ещё прозябает новичком-стримером в каком-нибудь мелком агентстве, подписчиков всего несколько сотен, а на стримах в среднем болтается с десяток зрителей.

Он ещё не встретил его, ещё не взлетел на небеса за счёт их общего пейринга и ещё не растоптал его перед десятками тысяч людей со словами: Чан Лэ домогался меня два года.

Глядя на раздуваемую ветром белую рубашку за окном, Чан Лэ вдруг почувствовал абсолютное спокойствие.

Это не прощение. Это уверенность.

Всё, что Линь Че забрал у него в прошлой жизни, в этой он заберёт обратно вещь за вещью.

Не спеша.

Сначала он прочно встанет на ноги сам, устроит жизнь бабушки, матери и Чан Нэнь.

А Линь Че пусть пока поживёт в своё удовольствие ещё несколько дней.

Задёрнув штору, он вернулся к постели, сел и взял телефон.

Открыв комментарии, он принялся отвечать.

На самый первый комментарий в топе про то, какую именно форточку закрыли небеса, он ответил смайликом в виде солнышка.

Собеседник ответил моментально: Аааааа, меня заметили!

Он выбрал ещё несколько реплик. На похвалу рисунку ответил: «Спасибо, всё ещё тренируюсь». На ремарку про образы отреагировал смайликом со смеющимся лицом, прикрытым ладонью. На вопрос о том, когда будет трансляция, бросил короткое: «Скоро». Тон был непринуждённым, без наигранного сближения или нарочитой холодности — словно болтает со старыми друзьями.

Закончив с комментариями, он переключился на Вичат.

Мать прислала голосовое сообщение. Он нажал воспроизведение: голос матери был сильно приглушён, вероятно, она была уже дома, а бабушка спала.

Лэлэ, мама сегодня получила зарплату, перевела тебе тысячу, забирай. Если с этими видео у тебя ничего не выйдет, не упирайся изо всех сил, возвращайся, мама что-нибудь придумает.

Ниже шла запись банковского перевода.

Чан Лэ долго вглядывался в эту строчку перевода. Тысяча юаней.

Матери нужно прострочить на швейной машинке больше трёх тысяч вещей, чтобы заработать эту тысячу.

http://bllate.org/book/32345/3946876