Хуа Жун наклонила маленькую головку и, наполовину понимая, подражая Юй-вану, произнесла:
— Сестрица!
Первая принцесса вдруг на мгновение улыбнулась ей, но тут же вновь приняла прежний холодный вид.
Хуа Жун немного расстроилась и спряталась в объятиях Юй-вана. Тот погладил её по голове:
— Не грусти.
Первая принцесса тоже заметила:
— Неблагодарный тип, до сих пор Императрица-мать не может избавиться от этого камня на сердце.
Третья принцесса вовсе не хотела ссориться. Разговаривая так, словно они просто болтали в женских покоях, она произнесла:
— В своё время Императрица-мать оказала ему немало милостей: в еде и одежде он не уступал императорскому уровню, а в народе даже ходили слухи, будто Императрица-мать собирается передать ему трон. Но удержать человеческое сердце так и не удалось.
Вторая принцесса понизила голос и спросила:
— И чем же всё закончилось?
Первая принцесса не спеша, с расстановкой поднесла к губам чашку чая:
— Разумеется, казнь через тысячу разрезов. Впрочем, у этого человека был стержень — до самого конца казни он не издал ни звука.
Третья принцесса заметила:
— Старшая сестра, называть человека из вражеской страны, бывшего наёмным убийцей, человеком со стержнем — смотри, как бы Императрица-мать не услышала и не лишила тебя титула принцессы.
Первая принцесса приподняла веки и беззаботно ответила:
— Благодарю третью сестрицу за предупреждение, но, полагаю, у тебя ведь не найдется столько свободного времени, чтобы бегать к Императрице-матери и жаловаться? Верно?
Третья принцесса произнесла:
— С чего бы старшей сестрице думать о младшей в таком ключе? Из-за какого-то там наёмного убийцы портить сестринские узы — оно того не стоит.
Видя, что они не ладят, вторая принцесса спросила:
— Старшая сестра, а как поживает министр Чжоу?
— Если не считать того, что он меня игнорирует, во всех остальных смыслах прекрасно.
— Старшая сестра, у министра Чжоу упрямый нрав, в таком деле спешить нельзя. Когда он сам всё обдумает, всё наладится.
Первая принцесса опустила голову и сделала маленький глоток чая; в её глазах отчетливо читалось неописуемое разочарование:
— Пусть будет как хочет.
Третья принцесса заметила:
— Ещё тогда я отговаривала тебя: в мужья нужно брать такого, кого удастся обуздать. У министра Чжоу такой склад характера — в самой его сути заложена гордость учёного мужа. Даже если он всё переосмыслит, на это уйдут лет десять-восемь.
Первая принцесса вздохнула:
— Порой задумываюсь и понимаю, до чего же я всё-таки эгоистична: воспользовалась статусом старшей принцессы и силой заставила его стать моим принцем-консортом.
Третья принцесса утешила её:
— Да он просто упрямится из-за своей гордости и не желает опускать планку. И что толку, что он гремел на весь мир как лучший на экзаменах чжуаньюань? Смеет ли он утверждать, что в его сегодняшнем стремительном взлёте нет твоей заслуги? Люди выказывают ему уважение и называют министром Чжоу — разве уважают они его как личность? Уважение достается его статусу главного супруга принцессы. Чжуаньюаней, занявших первое место на экзаменах, из года в год немало, а вот главный супруг принцессы за все эти годы родился в единственном числе.
Вторая принцесса тоже добавила со стороны:
— Старшая сестра, если совсем невмоготу, я попрошу Цзин Юэ почаще заглядывать к нему и наставлять на путь истинный.
Третья принцесса покачала головой:
— Вторая сестрица, если ты отправишь своего принца-консорта уговаривать его, боюсь, не успеют они обменяться и парой фраз, как второй принц-консорт выхватит меч. Один из них — гражданский чиновник, другой — военный, не переругаться они просто не смогут.
Второй принцессе пришлось заступиться за своего супруга:
— Цзин Юэ очень добрый человек.
Третья принцесса подумала, что у этой её второй сестрицы и впрямь слишком простое сердце, и произнесла:
— Тебе кажется, что он мягок, как вода, лишь потому, что он такой только с тобой. Пусть он и не чета тому Цинь Цзяну, но нрав у него, судя по всему, ненамного лучше.
Первую принцессу эта реплика позабавила, и она сказала:
— С чего бы вдруг? А вдруг они поладят?
Третья принцесса продолжила:
— Старшая сестра, по-моему, тут нужно вмешаться моему благоверному и четвёртому братцу. Только им двоим министр Чжоу, пожалуй, согласится уделить хоть пару слов.
Вторая принцесса согласилась:
— Пожалуй, ты права. И министр земледелия Ван, и четвёртый братец — люди покладистые, да и министру Чжоу неудобно будет отказать им из вежливости.
Первая принцесса вежливо отклонила их предложение и тихо проговорила:
— Не нужно. Если он увидит их, то снова решит, будто я натворила каких-то глупостей, и это лишь заставит его разочароваться во мне ещё сильнее.
Третья принцесса слегка рассердилась:
— Старшая сестра, ты — драгоценная принцесса! А он кто? Сын купца, выходец из низшего сословия! Если ты выпишешь ему официальное свидетельство о разводе и прогонишь, то даже в этом случае виноват будет он!
Юй-ван не стал развивать эту тему и лишь процитировал строчку из стихотворения:
— Старшая сестра, не говори, что живем мы вечно среди цветов, уйдет человек, любящий цветы, и останется цветок без хозяина.
Первая принцесса ответила ему, глядя куда-то вдаль и нараспев произнеся:
— Был бы век человеческий вечно как в день нашей первой встречи, отчего же осенний ветер так печалит сорванный веер.
Она была ранена в самое сердце, и хотя по-прежнему держалась с привычным гордым видом, скрыть тоску и одиночество в её взгляде было совершенно невозможно.
Первая принцесса была самой любимой дочерью Императрицы-матери. По сравнению с остальными четырьмя детьми, её с самого детства носили на руках как самое драгоценное сокровище, и она искренне верила, что в этом мире есть лишь то, чего она не желает, но нет ничего, чего она не могла бы получить.
Изначально Императрица уже издала указ, назначая младшего сына Великого наставника Вана принцем-консортом. Понимая, что как принцессе ей не дозволено самой распоряжаться своей личной жизнью, Первая принцесса была вынуждена смириться с выбором матери.
Но она всё ещё помнила тот день, когда тайком побежала следом за служанкой во дворец Ханьюань. Там, среди множества сановников, стоял лучезарный молодой муж в багрово-красном халат-пане с круглым воротником и невозмутимо отвечал на вопросы Императрицы.
Служанка шепнула ей, что новый чжуаньюань этого года невероятно талантлив — его сочинения заставляли саму Императрицу рассыпаться в похвалах, к тому же лицом он вышел писаным красавцем.
Юная принцесса не имела права присутствовать на утренних докладах, поэтому могла лишь украдкой прятаться за дворцовой колонной и разглядывать чжуаньюаня.
Императрица одобрительно кивнула и больше не задавала вопросов, однако окружающие и без того поняли, что у этого юноши блестящее будущее и в скором времени он станет любимцем при дворе.
Принцесса стояла далеко, их разговора не слышала, но осторожно вытянула шейку, чтобы получше разглядеть его.
И надо же было такому случиться — она нечаянно столкнулась с направлявшимся к своему ряду чжуаньюанем. Юноша тоже испугался, повернул голову и нос к носу столкнулся с парой чистых, ясных глаз. Он уставился на принцессу и на мгновение потерял дар речи.
Шпилька соскользнула с волос и упала на землю, подобрать её принцесса уже не успела — перепуганная девочка помчалась прочь, лишь быстренько приподнимая полы платья.
По дороге обратно принцесса с досадой думала: какая жалость, золотая заколка потеряна, а ведь это была её самая любимая вещица.
Она была немного сердита: мало того, что толком ничего не разглядела, так ещё и лишилась красивой заколки просто ни за что.
— Госпожа! Госпожа!
Этот окрик застал её врасплох, заставив обернуться.
Прибежавший следом юноша поднял лёгкий ветерок, шевельнувший девичьи мысли.
На его лбу выступила испарина. Протянув ладонь, юноша сказал:
— Госпожа, вы обронили заколку.
Принцесса приняла её и прямо в лоб спросила:
— Эй, чжуаньюань, как тебя зовут?
Юноша фыркнул со смеху и ничего ей не ответил.
— Динь-линь-линь... динь-динь-линь-линь...
В ветре доносился чистый перезвон охранных колокольчиков от испуганных птиц. На губах юноши играла едва заметная улыбка, когда он произнёс:
— Больше не бегайте где попало.
Вернувшись во дворец, девушка бросилась прямиком в покои Императрицы-матери и категорически отказалась от ранее утверждённой помолвки. Императрица не собиралась потакать её капризам и столь же решительно отвергла протест дочери.
У принцессы покраснели глаза, а слёзы закапали градом, точно оборванные бусы.
Императрица вздохнула:
— Дитя моё, на какого же юношу ты положила глаз?
— Не на какого-то там юношу, а на нового чжуаньюаня.
Императрица нахмурилась:
— Ты знакома с Чжоу Жуншанем?
— Матушка, мне нужен только он! Если ты не согласишься, твоя дочь прямо сейчас побреется в монахини и проведет остаток дней под сенью одиноких светильников и древних Будд!
В конце концов Императрица любила старшую дочь и, не выдержав её упрямства, дала добро на этот брак.
Вспоминая всё, что осталось в прошлом, Первая принцесса подняла руку и потёрла переносицу. Заметив, что настроение у неё помрачнело, остальные перестали глазеть по сторонам и в один миг сменили тему.
Третья принцесса заговорила:
— Говорят, из-за этого покушения Императрица-мать пришла в ярость и отдала строжайший приказ провести тщательное расследование. Удалось ли что-то выяснить?
В глазах Первой принцессы мелькнула глубина, и она медленно произнесла:
— Убийцу пока не нашли, но раз уж выдался такой случай, заодно подчистили и тех старых лис из Цзяннаня.
— Этот Цзяннань — место богатое, а привольно им жилось потому, что небеса высоко, а император далеко. Кто знает, сколько казенного масла они прибрали к рукам.
— Слышала, в Цзяннане то и дело вспыхивали бунты и беспорядки. Один или два раза — случайность, но если больше двух, дело тут явно не сводится к простому простонародью...
Первая принцесса намеренно недоговорила, но остальные и так всё поняли.
Вторая принцесса с давних пор не любила рассуждать о политике. Она перевела разговор на другое и спросила:
— Кстати, старшая сестра, та наложница Пинъян еще ведь по-настоящему не входила во дворец для официального визита? На днях я разошлю приглашения и позову ее собраться вместе, как вы на это смотрите?
Первая принцесса небрежно бросила им:
— Раз уж речь зашла о наложнице Пинъян, что вы сами о ней думаете?
Вторая принцесса сделала знак глазами, велев всей прислуге удалиться, оставив лишь ближайших доверенных лиц принцесс и ванов.
Третья принцесса запахнула широкие рукава и холодно усмехнулась:
— Обыкновенная самозванка. На этот раз матушка просчиталась.
— Третья сестрица, говоришь — самозванка? Такими словами бросаться нельзя, ведь она — наложница Пинъян!
— Вторая сестрица, с чего бы мне бросаться словами? Спроси у старшей сестры, было ли так на самом деле.
Вторая принцесса перевела взгляд на Первую принцессу. Та взвесила слова и ответила:
— Хотя мне неведомо, откуда у этой женщины взялись корни, настоящая принцесса Линчуань давно умерла.
Третья принцесса добавила:
— Люди Цинь Цзяна действуют быстро, и в итоге им удалось раскопать лишь это.
— А Императрица? Разве Императрица-мать не знает?
Первая принцесса посмотрела на вторую сестру взглядом, полным разочарования:
— Императрица-мать лично издала указ, закрепивший этот брак. Она-то куда лучше нас понимает всю подоплёку.
— Но я же видела, как в день поминовения предков Императрица не только не разоблачила её, но почему...
Третья принцесса прервала её:
— Вторая сестрица, о некоторых вещах нам с тобой лучше не догадываться. Взять хотя бы эту наложницу Пинъян: даже если она фальшивая, раз Императрица-мать говорит, что она настоящая, тебе запрещено утверждать обратное.
Долго молчавший Юй-ван неуверенно произнес:
— Генерал Цинь уже столько времени томится в Столице, неужели...
Первая принцесса окинула его взглядом и строго произнесла:
— Подданный всегда остается подданным. Во все времена монархи не терпят, чья-то слава затмевает императорскую. Она должна это понимать.
Пятеро сестер и братьев сошлись на том, что эту тему обсуждать дальше не стоит, и после недолгой беседы разошлись.
Покинувший пир Юй-ван за руку с Пятой принцессой неспешно шел по тропинке. Та шагала медленно, а Юй-ван послушно и терпеливо подстраивался под её шаг.
— Братец, устала!
Пройдя еще немного, малышка плюхнулась прямо на землю и заявила, что ни за что не встанет. Юй-ван с улыбкой поднял её на руки, легонько пощекотал по маленькому носику и беспомощно вздохнул:
— Ладно-ладно, братец понесет тебя. Ну ты и лентяйка, стоило пройти всего ничего, как уже отказалась идти.
Вдруг к ним быстрым шагом подбежал слуга и взволнованно закричал:
— Ваше Высочество Юй-ван! Ваше Высочество Юй-ван!
Заметив перепуганное лицо слуги, Юй-ван тут же передал Пятую принцессу кормилице и велел немедленно отвезти принцессу во двор.
http://bllate.org/book/32256/3935113
Готово:
