Пэн Цзюнь попытался подняться, чтобы направиться к Сюй Жоти.
— Ты что удумал! — Пан Дахай ухватил его за рукав и резко дернул назад, глядя с предупреждением. — Не забыл, что обещал мне при своих родителях в прошлый раз?
Услышав это, Пэн Цзюнь слегка замялся, обернулся, злобно зыркнул на Сюй Жоти и, развернувшись, вышел из кабинета.
Сюй Жоти же сохранял прежнее выражение лица, его можно было даже назвать спокойным.
Пан Дахай указал на него пальцем и отчитал:
— Ты думаешь, если принес справку об аллергии, то можешь творить в школе что хочешь? От одного вида твоих волос у меня уже рябит в глазах... Немедленно иди со мной в учебный отдел и дай внятные объяснения всему, что сегодня произошло. Понял?Сюй Жоти слегка приподнял веки, тон его был на удивление покладистым:
— Хорошо, директор.
Пан Дахай холодно хмыкнул и, уже собираясь уходить, вдруг что-то вспомнил. Обернувшись, он бросил:
— Ци Беюй, ты идешь с нами, будешь свидетелем.
Ци Беюй замер и ответил:
— Хорошо.
*
— Он первый начал меня оскорблять! Он первый затеял ссору! — сцепив зубы, выпалил Пэн Цзюнь. — Если не верите, спросите Чэнь Ло или Ци Беюя, они оба всё слышали!
Пан Дахай был так разгневан, что забыл свою чашку в актовом зале, поэтому на ходу схватил одноразовый бумажный стаканчик и протянул Чэнь Ло:
— Набери мне теплой воды.
Чэнь Ло взял стаканчик.
Пан Дахай сел, сцепил пальцы в замок и перевел взгляд на Ци Беюя:
— То, что ты видел, происходило так, как описывает Пэн Цзюнь?
Ци Беюй ответил:
— Нет.
Глаза Пэн Цзюня мгновенно полезли на лоб:
— Ци Беюй! Да ты, мать твою, хоть побойся бога врать мне в лицо!
Пан Дахай с силой ударил по столу:
— Заткнись! Я тут спрашиваю или ты? Хочешь стать завучем? Давай, садись на мое место, вперед!
Ци Беюй беспристрастно изложил:
— Я не видел начала конфликта, я начал слушать только тогда, когда Пэн Цзюнь встал.
Чэнь Ло аккуратно поставил наполненный стаканчик на стол и молча поднял руку:
— Завуч.
Пан Дахай отпил воды:
— Чэнь Ло, говори.
Чэнь Ло слегка откашлялся:
— Ну, завуч… Сначала мы смотрели выступление, Пэн Цзюнь там начал комментировать оценки участников, ну, и еще оценивал девушек… э-э… их фигуры и все такое. Сюй Жоти тогда…
Пэн Цзюнь фыркнул:
— Я же говорю, это он первый начал!
Пан Дахай посмотрел на Сюй Жоти:
— Это правда?
Сюй Жоти отозвался:
— Да.
Пан Дахай снова отпил воды:
— Сюй Жоти, расскажи-ка мне, что ты думал в этот момент, хочу послушать. Излагай свои мысли, не будь здесь просто эхом.
Сюй Жоти нашел ситуацию абсурдной. В этот миг ему показалось, что все в этой школе — сплошные идиоты:
— Раз он оценивал других, значит, и сам может стать объектом оценки. Разве не так?
Пэн Цзюнь не выдержал, повернулся и заорал, сверля его взглядом:
— Кто, мать твою, давал тебе право меня оценивать?! Ты думаешь, это была оценка? Ты оскорбил мою личность!
— О, — Сюй Жоти повернулся и холодно окинул его взглядом. — Значит, когда ты, сидя в зале, словно сточная крыса, разглядываешь всех и оцениваешь — эта на семь баллов, та на восемь, у той грудь большая, у этой маленькая — это нормально, а когда я сказал то же самое о тебе — это уже нельзя?
Пэн Цзюнь задохнулся:
— Ты…
Глава 38: Чего ты распрыгался
— Ты тоже можешь оценивать меня, я не сочту это оскорблением моей личности, — Сюй Жоти говорил логично и хладнокровно. — Люди начинают прыгать от ярости только тогда, когда их самих задели за живое. Почему ты решил, что я тебя оскорбляю? Потому что я попал в точку, верно? Ты сам знаешь, что все сказанное мной — правда.
Пэн Цзюнь был полностью сбит с толку этой логикой, его лицо побагровело:
— Сюй Жоти, ты…
— Ты считаешь, что публично обсуждать вторичные половые признаки человека — это нормально? Тогда могу я в будущем публично обсуждать твои гениталии? — Сюй Жоти говорил насмешливо и ледяным тоном, в его глазах не осталось и следа притворной мягкости. — Твой размер, длину, степень развития — мне можно это обсуждать, позвольте узнать?
Слова были настолько дерзкими, что даже несколько учеников, собиравших документы в учебном отделе, в шоке повернули головы, желая увидеть, из чьих уст вылетело такое.
Настоящий гений логики.
Пэн Цзюнь совершенно растерял весь свой напор: он был неправ ни с точки зрения логики, ни с точки зрения морали.
— Я говорю что хочу, тебя это как касается? — он задрал подбородок, не желая признавать поражение.
— Ты говорил слишком громко, и я это услышал. Разве это не касается меня? — спокойно ответил Сюй Жоти. — Это было настолько мерзко, что, долетев до моих ушей, я не смог этого принять. Я даже спать рядом не мог.
Все внимание в учебном отделе было приковано к Сюй Жоти, две ученицы, наблюдавшие за сценой, украдкой спрятали лица, чтобы скрыть смех.
Пан Дахай выслушал и откашлялся:
— Хватит. Я всё понял.
Он потирал пальцами бумажный стаканчик:
— Во-первых, Сюй Жоти. Твой метод решения проблемы определенно неверный, я…
— Можете отчислить меня или выгнать, — Сюй Жоти был крайне раздражен. Его глаза излучали легкий холод, руки он спрятал в карманы, на его тонких, бледных запястьях поблескивали два витка четок из дерева агар. — Если хотите, можете даже подвесить меня здесь, хорошо? У меня больше нет времени возиться с вами.
Его изящные брови слегка нахмурились, рыжие волосы скользнули по ресницам.
— Делайте что хотите, к черту всё. Я пойду посплю.
Сказав это, он развернулся и вышел из учебного отдела, не замедлив шага. Через мгновение за поворотом коридора лишь мелькнули его длинные ноги и огненно-рыжие волосы.
Оставшиеся в кабинете люди застыли, открыв рты от изумления.
*
Ци Беюй редко видел сны.
Но сегодня ему приснился человек, которого он совсем не ожидал увидеть.
Юноша стоял у бильярдного стола, слегка повернутое плечо вычерчивало четкую, прямую линию, тонкая талия казалась совсем хрупкой, а длинные, бледные пальцы, на запястье которых вились темные четки из агарового дерева, касались сукна.
У него были ослепительно рыжие волосы, а под ними — нежные, томные глаза-фениксы, из которых слетали язвительные, как лезвия, фразы.
Сцены сна сменялись хаотично, но в конце концов все остановилось у подъезда жилого дома.
Он мягко улыбнулся — черты лица красивые, нежные, почти женственные, но не лишенные мужской привлекательности. В его взгляде читался неприкрытый вызов, словно крючок, от которого у Ци Беюя задрожало сердце и даже кожа головы.
Он подался вперед.
— Заведем школьный роман, председатель Ци? А объяснительную напишу я.
Ци Беюй проснулся.
Он лежал на кровати, глядя в потолок, и лишь спустя время поднялся. На нем были широкие светлые пижамные брюки и хлопковая футболка. Он открыл дверь комнаты:
— Джудзи?
Он прошел из спальни в гостиную, затем на кухню и балкон, но Джудзи нигде не было.
Спустя долгое время он слегка нахмурился.
Глава 39: Бывает же такое везение
— Ты всё еще спишь? — послышался беспомощный голос Сунь Яньяна. — Господин, господин Сюй!
Сюй Жоти, сонный и дезориентированный, ответил на звонок, его голос был хриплым:
— Чего?
— Как ты мог мне не рассказать о таком важном деле! — вздохнул Сунь Яньян. — Пэн Цзюнь сказал, что не оставит семью Сюй в покое, что ты собираешься делать?
Сюй Жоти перевернулся на другой бок и натянул одеяло:
— Серьезно? Бывает же такое везение, знал бы — отругал бы его еще посильнее.
Сунь Яньян закатил глаза:
— И что это значит? Просто забьешь на всё?
Сюй Жоти, уткнувшись половиной лица в темное одеяло, закрыл глаза и включил громкую связь:
— Нет, не забью.
Сунь Яньян: ?
*
Сюй Жоти уже давно не был в доме семьи Сюй, поэтому, когда система распознавания лиц открыла перед ним дверь, он на мгновение растерялся.
Система [в его голове] в панике кричала: Что ты собираешься делать! Сюй Жоти! Не сходи с ума!
Сюй Жоти не слушал. Он распахнул дверь гостиной, которая была полна людей.
Он улыбнулся:
— Привет.
Мать Сюй, увидев его, тут же вскочила и, обернувшись к гостям, бросила на него гневный взгляд.
— Господин Пэн, вы же понимаете, дети еще несмышленые, — Мать Сюй пахла косметической пудрой, и ее натянутая улыбка не могла скрыть мелкие морщинки в уголках глаз. Она потянула Сюй Жоти за собой: — Жоти, быстро извинись перед Сяо Цзюнем.
Пэн Цзюнь, стоявший перед ним, задрал подбородок, глядя с высокомерием и вызовом.
Сюй Жоти взглянул на него, прочистил горло и вдруг дернул мать за рукав.
Мать Сюй: ?
Сюй Жоти глубоко вдохнул и в следующую секунду громко разрыдался.
Мать Сюй: ?!
— Мама! — заливаясь слезами, вопил Сюй Жоти. — Я не буду извиняться перед ним! Не буду! Он обзывал меня! Он обзывал меня!
Пэн Цзюнь, сидевший напротив, был ошеломлен такой внезапной переменой. Он чуть не подпрыгнул на месте, глядя на него с недоверием и испугом:
— Эй! Ты чего?!
Отец Сюй не выдержал и тут же вскочил:
— Сюй Жоти! Что за балаган ты устроил! Ты оскорбил уважаемых людей, и еще имеешь наглость качать права?!
— Мама-а — мамочка! — Сюй Жоти вцепился в руку матери, рыдая так, словно лил крокодиловы слезы, и указывал на Пэн Цзюня: — Я не буду извиняться, он обзывал меня! Он первый начал!
Пэн Цзюнь покраснел от шока:
— Сюй Жоти! Кто тебя обзывал?! Кто?! Я в тот день после твоих слов чувствовал себя как его внук, а ты еще имеешь наглость жаловаться первым?!
Сюй Цзялинь, сидевший рядом, растерянно встал и протянул руку, чтобы поддержать Сюй Жоти:
— Брат…
Сюй Жоти ловко увернулся, уткнулся лицом в плечо матери и заголосил еще громче.
— Довольно! — Отец Пэн нахмурился и рявкнул: — Хватит балагана!
Отец Сюй поспешно встал, выдавив улыбку:
— Господин Пэн, дети несмышленые, не берите в голову.
Отец Пэн холодно хмыкнул.
Мать Пэн, сидя рядом, выдавила ответную улыбку:
— В конце концов, это детские разборки, нам не стоит вмешиваться.
Отец Сюй поспешно закивал:
— Вы абсолютно правы…
Мать Пэн взглянула на Сюй Жоти, у которого все еще были слезы на глазах, и ее взгляд похолодел:
— Но ваш мальчик… выражается настолько отвратительно, что как теперь нашему Пэн Цзюню ходить в школу?
http://bllate.org/book/32236/3933016
Готово: