Готовый перевод I Won't Raise Affection Points / Система есть, а обаяния нет: как выжить в мире слезливой драмы: Глава 11

Сюй Жоти подхватил кота одной рукой, натянул капюшон свободной толстовки на голову и широким шагом вышел за дверь.

— В общежитии нет камер? — Вэй Цзинь нахмурился так глубоко, что меж бровей залегли складки в виде иероглифа «чуань». Короткая, аккуратная стрижка делала его грозным на вид. Он отчитывал собеседника на другом конце провода: — Сколько, мать вашу, я жертвую этой паршивой школе…

— Тц, — Сюй Хань опустил его телефон, его взгляд слегка потускнел. — Какая польза от того, что ты здесь ругаешься? Кот и так потерялся, все на нервах, не действй А Юю на мозги.

Вэй Цзинь с размаху швырнул телефон на балкон:

— Да что делать-то? Разве я не переживаю, что Цзюцзы пропал? Ты же знаешь, как Ци Чэн трясётся над этим котом. Раньше она упиралась руками и ногами, заявляя, что ни за что его не отдаст, такой скандал закатила.

У Ци Чэн была аллергия на кошачью шерсть, да и дыхательная система отличалась некоторой уязвимостью, поэтому дома ей заводить Цзюцзы не разрешали. Когда зашла речь о том, чтобы отдать кота, разразилась буря.

В конце концов стороны пришли к компромиссу: Цзюцзы не отдают, но Ци Чэн может видеть его всего дважды в неделю, к тому же держать животное дома по-прежнему запрещалось.

Тогда вся ответственность за уход за котом легла на плечи двоюродного брата, которому Ци Чэн доверяла больше всего с самого детства, — Ци Беюя.

В те времена Ци Чэн тайком прятала маленького Цзюцзы у себя в спальне. Обнаружив это, госпожа Ци строго-настрого запретила держать питомца. Девочка заливалась слезами, твердила, что уже привязалась к животному и непременно будет его растить, а заодно, используя свой жалкий словарный запас, обвиняла маму с папой в том, что они разлучают влюблённых, подобно безжалостным палачам.

Госпожа Ци собиралась применить мягкую тактику, но долгие увещевания ни к чему не привели. В конце концов её терпение лопнуло, и она выставила дочь вместе с котом за дверь, велев возвращаться только тогда, когда та одумается.

Вернувшись домой, Ци Беюй увидел, как она сидит в саду одна, прижимая к груди кота, и горько плачет.

Лицо было мокрым от слёз, из носа надувались пузыри. Она всхлипывала:

— Брат, я хочу растить кота.

Ци Беюй сказал:

— Заходи и расти.

Ци Чэн ответила:

— Меня выгнали на улицу.

Ци Беюй опустил резаные тени ресниц и взглянул на крошечного котёнка в её руках.

Он произнёс:

— Перестань плакать, слёзы грязные.

В конце концов, преодолев немалое давление, он всё-таки занёс маленького Цзюцзы в дом.

А теперь Цзюцзы пропал.

Ци Беюй поднялся на ноги. Ночной ветер растрёпал его тёмные пряди — он только что бегал вверх-вниз по мониторной, вспотев от усердия, а куртку оставил в классе, оставшись в одной белой футболке от *off-white* с изображением кота.

Вэй Цзинь проследил взглядом за тем, как тот встал:

— Ты куда? Куда это ты собрался?

Ци Беюй даже не поднял век:

— В общежитие.

— Зачем тебе возвращаться, мы же там всё прочесали ещё днём, — спросил Вэй Цзинь.

Ци Беюй ничего не ответил, лишь бросил спокойным тоном:

— Сегодня вечером Старый Пан будет проверять комнаты.

Вэй Цзинь приподнял брови, задумался, тут же выругался и повернулся к Сюй Хаю:

— Этот доходяга Пан Дахай вздумал устроить внезапную проверку. Пошли, вернёмся прибрать вещи.

Сюй Хань хмыкнул и неторопливо поднялся.

Они с Вэй Цзинем подали заявку на заселение в общежитие ещё в первом классе старшей школы и жили вдвоём в двухместном номере.

Пока родители дома, действовал комендантский час, особо не погуляешь. В школе было иначе: среди ночи перелез через стену — и гуляй где душа пожелает.

Пока за спиной стоял представитель лучших учеников первой школы Биньнаня по совместительству председатель студсовета, можно было не бояться внезапных рейдов Старого Пана.

Главная причина заключалась в том, что Вэй Цзинь с Сюй Хаем с трудом поднимались по утрам. Жить в школе означало экономить время на дороге и урвать лишние полчаса сна в постели.

Бывало, один поваляется, потом другой, и сами не замечали, как пролегал все сроки, пока Ци Беюй не названивал им впритык к моменту проверки посещаемости студсовета.

Ци Беюй был истинным батюшкой этого кампуса.

Однажды они вывели председателя Ци из себя, и он не стал будить их поутру. Парни проспали до самого конца второго урока, пока их не разбудил звонок на большую перемену.

Пан Дахай лично явился в общежитие за шкирки, а во время утренней зарядки вытащил этих двух любителей поваляться в постели на трибуну и би полчаса страстно отчитывал.

После этого вся школа знала обретших дурную славу двух тупиц-богатейчиков из элитного класса второго года обучения, которые продрыхли до десяти утра, пока их лично не поднял Старый Пан.

Кое-кто даже смастерил мем с подписью: «Тихонько разбуди заснувшую душу» — чтобы посмеяться над ними.

Сюй Хань, засунув руки в карманы и шагая по направлению к корпусу общежития, вспоминал своё горькое прошлое и тихо вздохнул.

Сюй Жоти, прижимая к себе кота, присел в ожидании у входа в учительское общежитие.

Тонкая мальчишеская спина прислонилась к обветшалой стене старого здания, со штукатурки едва заметно осыпался песок.

Между тонкими бледными пальцами тлела сигарета, в воздухе медленно клубился сероватый дым.

В сыром Биньнане разномастные треснувшие кирпичи образовывали пестрый узор, а по краям пробивалась зелёная травичка и мх.

Именно такую картину увидел Ци Беюй, подойдя к зданию общежития.

На фоне мрачных зелёных тонов у стены присел опустивший голову парень, прижимающий к себе белого кота.

Тонкая чёрная толстовка подчёркивала его худощавую фигуру, капюшон аккуратный сидел на голове, откуда выбивались несколько непослушных рыжих прядей. Под чёлкой черты лица казались изящными, но размытыми, багровый огонёк сигареты то затухал, то разгорался, а кожа на пальцах белела не хуже растворенного в воздухе дыма.

Цзюцзы, обычно отличавшийся разборчивостью в людях, с удобством устроился на его коленях и даже осмелился сделать робкую попытку — протянуть лапку, чтобы задеть его пальцы.

Парень слегка отвёл руку с сигаретой в сторону, его голос прозвучал низко и чуть хрипло, но с мальчишеской мягкостью.

— Не балуйся, — бросил он негромко. Тон звучал строго, но вышло нежно и расплывчато. — Я тебе не мастер по физическому удалению шерсти.

Словно почувствовав чьё-то приближение, Сюй Жоти поднял голову.

Это был Ци Беюй.

Линии его профиля отличались чистотой и естественностью, а в изгибах сквозила резкость, свойственная переходу от юношества к зрелости. В холодных и спокойных глазах пряталась тень, ложившаяся на ресницы, отчего от него веяло сдержанной, пронзительной властностью.

Встретившись взглядами, первым заговорил Сюй Жоти.

— Добрый вечер.

Система всё это время исподтишка прислушивалась и, видя, что сегодня её подопечный ведёт себя на редкость нормально, невольно перевела дух.

Ци Беюй чуть приподнял брови, останавливая взгляд на красивых, ленивых глазах-фениксах Сюй Жоти.

— Добрый вечер, — его голос звучал прохладно, а тон был отстранённо-вежливым. — Это мой кот.

Изначально он собирался дождаться окончания вечерней самоподготовки, когда учителя вернутся в свои квартиры, и обойти все комнаты в поисках Цзюцзы.

Но кот нашлся прямо здесь, у входа.

Сюй Жоти не выглядел особо удивлённым, лицо его оставалось беспристрастным.

Ци Беюй достал телефон и показал снимок.

Сюй Жоти бросил взгляд на экран: катающийся там и сям кот был точной копией того, что сидел у него на руках.

Он протянул кота вперёд, и Ци Беюй тоже протянул руки, собираясь принять животное.

Кто бы мог подумать, что кот в его руках останется недоволен. Животное уперлось, вцепившись в Сюй Жоти, да так крепко, что даже зазубрины на когтях застряли в рукаве толстовки.

Сюй Жоти запоздало почувствовал, что ноги слегка затекли, и остался сидеть на корточках.

Ци Беюй сохранял невозмутимый вид и принялся аккуратно, палец за пальцем, отцеплять кошачьи когти.

Его чётко очерченные пальцы неминуемо коснулись через тонкую ткань толстовки руки стоящего напротив человека, кончики пальцев на мгновение замерли.

Слишком худой.

Подумалось Ци Беюю.

Кот, судя по всему, сильно проголодался, обессиленно мяукнул и послушно вернулся в объятия своего хозяина.

— Спасибо. — Ци Беюй перевёл взгляд на его огненно-рыжие короткие пряди и вежливо предупредил в ответ: — Можешь предоставить справку об аллергии и попросить о переводе в художественный класс, Пан Дахай больше не станет чинить препятствия.

Сюй Жоти замер.

Раздался голос системы, в котором звучала едва сдерживаемая радость, словно наступил Новый год: «Уровень неприязни Ци Беюя снизился до 18%, личный уровень неприязни к персонажу снизился до 54%, в общей сложности личный уровень неприязни снизился на 110.2%!»

Стоило Ци Беюю закончить предупреждение, как он собрался уходить, но Сюй Жоти с невозмутимым лицом шагнул в сторону, преграждая ему путь.

Система:?

Ци Беюй всё ещё прижимал к груди кота, поднял глаза и окинул его лёгким взглядом, в безразличных зрачках которого таилась непреклонная резкость.

Председатель Ци поистине внушал трепет.

Не отступая ни на шаг, Сюй Жоти встретился с ним взглядом, слегка приподняв уголки прекрасных глаз-фениксов.

Он засунул руку в карман толстовки и после долгих поисков извлек оттуда измятый, сложенный в несколько раз лист бумаги.

Ци Беюй слегка нахмурился.

Сюй Жоти не торопясь развернул бумагу, пару раз встряхнул её в руке и протянул одной рукой.

Во взгляде Ци Беюя читалась настороженность, свойственная при общении с душевнобольными:

— Мм?

— Я написал объяснительную, председатель Ци, — честно доложил Сюй Жоти, выглядя при этом весьма солидно.

Ци Беюй холодно ответил:

— Объяснительные сдают учителям.

Сюй Жоти протянул протяжное «о» и, соблюдая все приличия, пояснил:

— Боялся, что вам не понравится, если я отдам её учителю напрямую.

Ци Беюй бегло взглянул на текст на бумаге.

Слишком коряво, ничего не разобрать.

Не меняя выражения лица, он окинул взглядом человека перед собой:

— Какое это имеет ко мне отношение?

Сюй Жоти прокашлялся, и его голос стал чуть звонче.

Он послушно произнёс вслух то, от чего у любого волосы встали бы дыбом:

— Я написал объяснительную в связи с нашей ранней влюблённостью.

Он послушно произнёс вслух то, от чего у любого волосы встали бы дыбом:

— Я написал объяснительную в связи с нашей ранней влюблённостью.

?

Веки Ци Беюя чуть дрогнули.

…Он так и знал: внешне Сюй Жоти паинька, а внутри — сплошная пакость.

— Я восхищаюсь вами, председатель Ци, — с абсолютно невозмутимым видом Сюй Жоти встряхнул исписанный куриными лапами листок.

Впрочем, ранней влюбленностью это назвать было сложно — в конце концов, они уже окончили старшую школу, а теперь учились в объединенном учебном заведении. Просто в первой школе Биньнаня царили суровые порядки, да и обстановка обязывала.

Система лишилась дар речи от изумления.

У парня было яркое и привлекательное лицо, те самые классические губы алые да зубы белые, а от взгляда его приподнятых уголков губ на сердце становилось светло.

Его красивые глаза слегка изогнулись в мягкой улыбке, а в голосе слышалось предвкушение:

— Повстречаемся пораньше, председатель Ци? А объяснительную я напишу.

Сюй Жоти лежал на кровати с закрытыми глазами.

Система в одиночестве кружилась в истерике, ревя наотмашь: «Всё рухнуло! Я взорвалась!!»

Она убивалась так, будто была крестьянкой, что копила десять лет навоз в деревне, наконец купила хижину, но до того, как успела в неё въехать, её смыло наводнением: «Уровень неприязни зашкалил! Я взорвалась! Сюй Жоти!! Личный уровень неприязни к персонажу!! 260.2%!! Стоило мне отвернуться хоть на секунду!!! Сюй Жоти!!! Как у тебя это получается!!! Что тебе мешало заняться чем-нибудь нормальным!!!!!!!! Чего тебе не сиделось спокойно!!!!!»

http://bllate.org/book/32236/3933009