Готовый перевод Beast Mimicry / Имитация зверя: Путь к силе через страсть: Глава 13

Инь Лу шел позади Дунфан Мэй, опасаясь, что тот поранит о снег свои босые ноги. На самом деле его беспокойство было лишь поводом для скрытого подглядывания. Обладатель красивых стоп необязательно должен быть писаным красавцем, но когда красавец наделен парой прелестных нефритовых ножек, это зрелище не может не радовать глаз.

Дунфан Мэй почувствовал, как чей-то взгляд сверлит его спину, и внезапно обернулся с озорной улыбкой. Ткнув пальцем в грудь лиса, он произвел шутливый упрек:

— Инь Лу, ты ведешь себя неподобающе!

Лис, чьи тайные помыслы были раскрыты, слегка покраснел и отвел взгляд в сторону:

— Дунфан Ле отдал тебя мне, так или иначе, рано или поздно мы будем вместе. Что плохого в том, что я любуюсь тем, кто мне нравится?

— Ишь как заговорил, языком трепать ты мастак, — Дунфан Мэй легонько коснулся губ лиса, и тот попытался прихватить его палец зубами. Однако Дунфан Мэй мгновенно отдернул руку и торжествующе улыбнулся.

Лис в ответ выразительно повел бровями, изобразив томный взгляд. Дунфан Мэй притворился, что от испуга его аж передернуло, а Инь Лу жалобно простонал, симулируя душевную травму:

— Всё, пропало, мое хрупкое маленькое сердечко разбито.

Вид девятивохстой лисицы, копирующей скорбящую Си Цзы, рассмешил Дунфан Мэй так, что он согнулся пополам.

— Пойдем, поищем нам одежду, заодно посмотрим, какие секреты таит этот дворец.

Дунфан Мэй в несколько прыжков преодолел расстояние до галереи и распахнул двери никем не охраняемого дворца.

Внутри царила идеальная чистота: пол был выложен гладкими, теплыми на ощупь пластинами из белого нефрита. Дунфан Мэй с улыбкой произвел замечание:

— Инь Лу, эти покои точь-в-точь повторяют комнату И Цзюнь. Похоже, Дунфан Ле и остальные подошли к делу основательно.

— Хм, и что с того? — небрежно бросил Инь Лу, усаживаясь за стол, сервированный в точном соответствии с предпочтениями И Цзюнь. Во всем дворце он не ощущал ни малейшего следа человеческого присутствия — здесь было пусто. — Я целиком перенес твой дворец Цюнхуа из Мира Бессмертных во внутренний двор моей княжеской резиденции. За это я даже избил стража, охранявшего гору! Подумать только, этот мелкий божек возомнил о себе невесть что и посмел запретить мне забирать Гору Юйпин!

— Вот за такой скверный характер тебя наверняка и недолюбливают небожители. Хотя ты ведь уже давно бессмертный государь... — беспомощно вздохнул Дунфан Мэй.

— Какой еще бессмертный государь, какой страж — плевать я на них хотел! Тогда, чтобы быть с тобой, я лишь скрепя сердце принял этот дурацкий титул, которым меня наградили скучные зануды. Но стоило тебе исчезнуть, как я тут же ушел оттуда.

Инь Лу преисполненный нежности взгляд устремил на Дунфан Мэй:

— Я хочу быть только с тобой. Пусть завидуют те, кто мечтает о бессмертии, а я ни на что не променяю участь мандаринок-неразлучников.

— Опять за свое, неужто тебе самому не тошно от этих слащавых речей? — не обращая внимания на лиса, Дунфан Мэй миновал ширму и направился в спальню.

Обстановка в спальне также в точности воспроизводила привычки И Цзюнь. Дунфан Мэй, отлично помнящий здешнее расположение, распахнул резную створку платяного шкафа, наугад вытащил оттуда комплект одежды, положил на стол шелковый халат Инь Лу и принялся облачаться в новые одежды.

Инь Лу стоял позади него. Раз уж он давно не претендовал на звание благородного мужа, то решил бессовестно глазеть до самого конца.

Стоило Дунфан Мэй надеть нижнюю сорочку, как он бросил косой взгляд на бесстыдного лиса, который уже вовсю пялился на его обнаженные бедра и ягодицы. О нет, он же так спешил надеть верхнюю одежду, что совсем забыл про штаны! Проклятый развратный лис!

С досады швырнув верхнюю одежду прямо в лицо Инь Лу, Дунфан Мэй почувствовал себя чуточку лучше.

Даже когда Дунфан Мэй капризничал, он оставался невероятно мил. Инь Лу, держа в руках халат, глупо хихикнул пару раз.

Дунфан Мэй подошел к ложу, копирующему драконью кровать во Дворце Золотой Чешуи, и присел на краешек. На постели мирно почивала несравненная красавица. Когда-то давно они с этой красавицей были братьями, и он бегал следом, простодушно выкрикивая:

— Братец, братец!

Но несравненный красавец неизменно с раздражением бросал через плечо:

— Не ходи за мной. Шэньцзюнь обучает меня новой технике и велел прийти одному, если же ты увяжешься следом, он рассердится.

Эти глаза и это лицо некогда сводили с ума всех обитателей Мира Бессмертных, и даже их отец Шэньцзюнь не мог не восхищаться его красотой. И Цзюнь, мой старший брат... Ради твоего воскрешения они заставили меня заплатить столь страшную цену.

Дунфан Мэй вдруг захотелось уничтожить это тело, но тут же мелькнула мысль: даже если он разрушит его, Дунфан Ле и Куньлун тут же создадут новое. Стоит ли оно того? Оставить всё как есть.

— И Цзюнь, прошла тысяча лет, мы всё еще братья? — тихий голос Дунфан Мэй пронесся под сводами безмолвных покоев. Непонятно было, у кого он спрашивает — у И Цзюнь или у самого себя.

— Вы, конечно же, братья. Стоит тебе вернуть И Цзюнь к жизни, и он вечно будет считать тебя братом.

Снаружи повеяло присутствием трех человек — эти ауры Инь Лу и Дунфан Мэй знали слишком хорошо.

— Дунфан Мэй, раз уж ты всё вспомнил, так верни же И Цзюнь к жизни, — тоном, не терпящим возражений, произнес Наньгун Юэ. Скрестив руки на груди, он стоял за порогом, видом своим давая понять: будешь упрямиться — живо с тобой расправлюсь.

Мрачнея на глазах, Дунфан Мэй поднялся и толкнул дверь. Перед ним стояли трое: Куньлун, Наньгун Юэ и Дунфан Ле. Все трое облачены в боевые доспехи и вооружены божественными артефактами. Куньлун по-прежнему улыбался мягко, но в его глазах застыл холод, превосходящий по своей лютости лед.

Наньгун Юэ не стал ходить вокруг да около: одержимый жаждой скорейшего достижения цели, он даже слегка подрагивал от возбуждения.

Дунфан Ле нежно смотрел на Дунфан Мэй, и во взгляде этом читалась тоска целого тысячелетия:

— Мэй, ты снова обрел свой прежний облик.

— Да уж, этот дворец насквозь пропитан божественной силой моего прошлого воплощения, именно поэтому нетленные останки И Цзюнь до сих пор не разложились. Разве не к этому вы все стремились? — холодно бросил Дунфан Мэй.

Дунфан Ле в несколько шагов оказался перед ним. Мир не видел этого лица уже тысячу лет, и Дунфан Ле не ожидал, что новая встреча вызовет в нем такую бурю эмоций. Он протянул руки, желая заключить Дунфан Мэй в объятия.

Однако юноша с серебристыми волосами проворно увернулся от его прикосновения и вихрем скрылся за спиной Инь Лу.

Столкнувшись с разъяренной девятивохстой лисицей, излучавшей смертоносную ауру, Дунфан Ле благоразумно отступил на два шага назад.

— Мэй, просто верни И Цзюнь к жизни, и я тут же уведу тебя отсюда. Я буду до конца дней верен лишь тебе одному, мы заживем уединенно... — с безграничной нежностью глядя на Дунфан Мэй, страстно уверял Дунфан Ле.

Дунфан Мэй демонстративно поковырялся в ухе. Убедившись, что ему не послышалось, серебряноволосый юноша выдавил из себя судорожную усмешку:

— Старая пластинка тысячелетней давности. Неужто ты и по сей день думаешь разжалобить меня этим бредом?

— Я не обманываю тебя, на этот раз всё по-настоящему, только верни И Цзюнь... — Дунфан Ле, заметив, что его искренние признания принялись в штыки, отчаянно пытался заставить Дунфан Мэй поверить ему.

— Твоя искренность вечно обвешана условиями и выгодой. Мне такая не по зубам, да и принимать ее тошно — оставь ее себе, — отказался Дунфан Мэй.

Оглушенный отказом, от которого он лишился дар речи, Дунфан Ле так и застыл на месте. Подобного поведения от Дунфан Мэй он явно не ожидал. Тысячу лет назад, услышав те же слова, Дунфан Мэй согласился, не раздумывая. Спустя тысячу лет те же самые слова, произнесенные с еще большим чувством, были отвергнуты.

Наньгун Юэ вдруг разразился раскатистым смехом:

— Ха-ха-ха, Дунфан Ле, какую комедию ты тут разыгрываешь? Уморил!

— Дунфан Ле просто не привык, что ему отказывают, он у нас вечно самоуверен, — поддержал веселье Куньлун.

— Хватит болтать! Раз уж он упорствует, нам незачем с ним церемониться, — Наньгун Юэ вскинул божественный артефакт Огненное Копье прямо нацелив его на Дунфан Мэй и Инь Лу.

Инь Лу и помыслить не мог о том, чтобы позволить им тронуть Дунфан Мэй. Взмахнув рукой в воздухе, он призвал золотой щит и изогнутый меч.

— Девятивохстая лисица, советую тебе не лезть не в свое дело! Без Меча, Призывающего Души, тебе с нами тягаться не по зубам! — Куньлун, вынув меч Юаньмин, бросился в атаку на Инь Лу, продолжая источать пугающе-кроткие улыбки. — Убирайся по добру по здорову. На войне как на войне, к чему самому напрашиваться на неприятности?

Парировав удар меча Куньлуна, Инь Лу с разворота полоснул клинком в сторону Наньгун Юэ. Глаза лиса налились кровью. Он обязан защитить Дунфан Мэй. Он не допустит повторения событий тысячелетней давности, когда ему пришлось беспомощно наблюдать, как любимый человек умирает на его руках. Эта боль, это горе и ярость, толкающая на уничтожение всего мира, словно невидимая нить оплели сердце Инь Лу, безжалостно сAжимая и без того истекающую кровью плоть.

Глаза боятся, а отчаянные делают — в этой поговорке была своя правда. Куньлун и Наньгун Юэ обладали колоссальной силой, но Инь Лу сражался на смерть. Лишенный своего артефакта, Инь Лу всё еще оставался грозным противником, а его золотой щит и золотой меч по своей разрушительной мощи ничуть не уступали Огненному Копью Наньгун Юэ и мечу Куньлуна.

— Полная мимикрия, в атаку! — взревел Куньлун, взмыв в облака и обратившись золотым драконом.

Небо заволокло грозовыми тучами, из пасти золотого дракона брызнули разряды молний, обрушиваясь прямо на Инь Лу.

Инь Лу вскинул щит, отражая удар Куньлуна, но по поверхности металла побежала тончайшая трещина.

— Проклятый лис, я сожгу тебя дотла! — Наньгун Юэ тоже взмыл под небеса. Черный небосвод запылал пожарищем, смешивая багрянец с чернотой. Раздался оглушительный клекот: прорвав небесную пелену, гигантская птица Чжуцюэ камнем рухнула вниз, изрыгая потоки пламени прямо на Инь Лу.

Дунфан Мэй запрокинул голову к небу. Инь Лу в одиночку сражался за него против Куньлуна и Наньгун Юэ, и в груди юноши сладкое щемящее чувство смешивалось с горечью. Пройдя через тысячелетнюю череду перерождений, он растерял почти всю божественную силу и больше не мог защищать эту девятивохстую лисицу — напротив, теперь лис защищал его. От этого осознания он чувствовал себя всё более бесполезным.

— Мэй, я не обманывал тебя, поверь же мне, умоляю, — молящий взгляд и слова Дунфан Ле не смогли заставить Дунфан Мэй повернуться к нему.

— Ты говорил тысячу лет назад: стоит мне спасти И Цзюнь, и ты навсегда останешься со мной. Так кого же ты на самом деле любишь — его или меня? Я ничего не требовал от тебя силой, но ты вел себя так, будто я — тиран, загнавший тебя в угол невинный мученик. Я унижался, истратил остатки божественной силы ради этой нелепой затеи с воскрешением И Цзюнь, даже не подозревая, что после утраты сил смогу прожить всего несколько жалких лет, — Дунфан Мэй перевел взгляд на Дунфан Ле, бросая ему в лицо обвинения. — И что я получил взамен? Когда я умирал, тебя не было рядом. Меня хоронил Инь Лу, ты даже не пролил по мне слезы.

— Я не знал, что всё так обернется, и понятия не имел о твоей смерти. Когда я прибыл, ты был уже похоронен, — попытался оправдаться Дунфан Ле.

— Меня не было в твоем сердце, с чего бы тебе переживать обо мне? Хватит уже обманывать себя. Ты заставил меня переродиться в теле твоего собственного сына только для того, чтобы держать меня под присмотром, — Дунфан Мэй глубоко вздохнул и с горечью промолвил: — Будто я никогда не подбирал тысячу восемьсот лет назад осиротевшего белого тигренка, будто не передавал ему свои заклинания и божественную силу, будто не влюблялся по-дурацки в того, в кого не следовало влюбляться... Квиты. Всё кончено.

— Ты — брат И Цзюнь, ваша божественная сила схожа, спасти его мог только ты. Мы поступили так от безысходности.

— Вы заставили меня вращаться в колесе перерождений целую тысячу лет лишь для того, чтобы в каждой человеческой жизни я пил суп забвения. Отвар бабушки Мэн обладает силой закреплять душу и призывать ее обратно — поистине, ради И Цзюнь вы не пожалели сил.

Каждый раз, вспоминая, сколь мучительной была каждая его смерть, Дунфан Мэй готов был прикончить Дунфан Ле прямо здесь и сейчас.

— Разве ты знаешь, каково это — умирать? Каково это, когда душа разрывает плоть — боль сравнима с тем, как с тебя заживо сдирают кожу и крошат кости. Где ты был, пока я скитался по кругам ада?! — Дунфан Мэй в упор ткнул пальцем в нос Дунфан Ле.

Тот не нашелся что ответить на эти упреки. По правде говоря, он задолжал Дунфан Мэй слишком много, и их отношения были далеко не так просты, как у Куньлуна с Наньгун Юэ. Что бы он теперь ни говорил и ни делал, Дунфан Мэй ему больше не поверит. Точнее, Дунфан Мэй возненавидел его всей душой.

— И теперь ты снова лжешь мне, пользуясь тем, что я лишился всех воспоминаний, уверяешь, будто это ты меня похоронил, — сквозь зубы процедил Дунфан Мэй, с презрением и насмешкой бросив: — До каких же вершин должна дойти лицемерная беспринципность, чтобы человек без тысячелетнего стажа фальшивой праведности смог сотворить подобное?

— Я не лгу, на сей раз я хочу быть с тобой, — Дунфан Ле протянул руку, пытаясь схватить Дунфан Мэй, но тот резким движением отбил его руку.

— Дунфан Ле, чем ты там занимаешься, живо иди сюда помогать! — Куньлун и Наньгун Юэ, хоть и разнесли в щепки щит и клинок лиса, столкнулись с яростным сопротивлением: связываться с обезумевшим тысячелетним демоном-лисом оказалось делом крайне опасным.

Дунфан Ле взмыл в воздух, испустив оглушительный тигриный рывком. Огромный тигр с расправленными крыльями бросился на окровавленного, раненого Инь Лу. Воспользовавшись тем, что девятивохстый лис отбивался от превосходящих сил противника, зверь вцепился зубами в его переднюю лапу, отчаянно пытаясь ее разорвать.

— Не надо! — разнесся по двору отчаянный крик Дунфан Мэй.

Белый тигр замер. Куньлун и Наньгун Юэ приняли человеческий облик и, прижав к земле окровавленного Инь Лу, навалились на него всей тяжестью. Искалеченный лис уже не мог улыбаться — Дунфан Ле безжалостно втаптывал его в грязь.

Дунфан Ле люто ненавидел Инь Лу. Если бы не этот гад, разве стал бы его Мэй отвергать его любовь? Ослепленный злобой, он с особой жестокостью вдавил сапог в рану лиса. У Инь Лу от боли побелело лицо, но он не издал ни звука.

Наньгун Юэ вмиг вцепился в волосы Инь Лу, заставляя того вскинуть голову, и приставил острие Огненного Копья прямо к его сердцу, злобно усмехаясь:

— Говорят, у лис сердце расположено с правой стороны, дай-ка проверю, правда ли это!

— Прекратите, не смейте его трогать! — Дунфан Мэй сделал несколько быстрых шагов и вцепился в Огненное Копье, державшееся в руках Наньгун Юэ.

Стоило Дунфан Мэй сжать пальцы, как окружавшее древко пламя стало угасать, пока не потухло вовсе.

— Не стоит так расточать остатки божественной силы. Спаси И Цзюнь, и мы не станем больше чинить расправу над этой паршивой лисицей, — Куньлун попытался оттащить Дунфан Мэй за руку, но тот ловко использовал инерцию движения и с размаху врезал Наньгун Юэ в живот.

Стоило Наньгун Юэ ослабить хватку, как Дунфан Мэй вырвал копье и по ходу движения вонзил его в самого Куньлуна.

Ни Куньлун, ни Дунфан Ле не ожидали от Дунфан Мэй столь внезапного и молниеносного удара, к отражению которого они даже не успели подготовиться. Куньлун лишь чудом успел увернуться корпусом, но острие вспороло ему бок, оставив кровоточащую рану, а Дунфан Ле получил прямой удар копьем в плечо. Зловеще усмехаясь, Дунфан Мэй прошипел:

— Вы переходите все границы!

Бросившись к Инь Лу, он подхватил его. На руке лиса зияла рваная рана от укуса Дунфан Ле — плоть была вырвана до самой кости.

Дунфан Мэй бережно провел пальцами над раной. На кончиках его пальцев вспыхнул серебристый свет, и тончайшие серебряные нити заскользили меж разорванных тканей. Резким движением Дунфан Мэй стянул края, мгновенно останавливая хлеставшую кровь. Когда нити растаяли, рана бесследно исчезла, а рука Инь Лу вновь стала целой и невредимой.

— Дунфан Мэй, твоей божественной силы уже недостаточно, чтобы противостоять нам. С этой раненой лисицей у тебя нет ни единого шанса на победу. Послушно оживи И Цзюнь, и я еще подумаю, стоит ли даровать этой лисе жизнь, — Куньлун помог подняться отброшенному ударом Наньгун Юэ, который рвался в бой, намереваясь жестоко избить Дунфан Мэй.

— Инь Лу, ответь мне на один вопрос, — Дунфан Мэй достал платок и принялся стирать кровавые разводы с лица лиса. Его искалеченные, но прекрасные черты отражались в глазах Дунфан Мэй, который всматривался в них так, словно хотел навеки высечь этот образ в своем сердце.

— Спрашивай, — превозмогая боль, Инь Лу держался прямо, а в его упрямом, бросающем вызов взгляде полыхал огонь.

— Ты любишь меня? — пальцы Дунфан Мэй легко скользнули по чуть бледным и тонким губам лиса, ожидая ответа.

— Люблю. Безумно люблю. Только тебя одного, — Инь Лу не ожидал подобного вопроса и сбился с толку, не зная, как выразить переполнявшие его чувства. — Я любил тебя тысячу лет назад, и люблю еще сильнее теперь.

— Помни свои слова, — Дунфан Мэй бережно обхватил лицо Инь Лу ладонями и запечатлел на его губах поцелуй.

Словно обращаясь с бесценной реликвией, он трепетно выражал свои чувства — нежно целуя и осторожно исследуя губы возлюбленного.

Ошеломленный столь внезапным поцелуем, Инь Лу мгновенно пришел в себя. Крепко прижав к себе Дунфан Мэй, он углубил поцелуй. Их языки сплелись в страстном танце, а слезы капали на лицо любимого, и Инь Лу был готов растворить этого серебряноволосого юношу в собственном теле, лишь бы никто больше не посмел на него даже взглянуть.

http://bllate.org/book/32202/3929396