Готовый перевод The Concubine Who Wants to Flee with Her Child / Хрупкая красавица сбегает с наследником: план выживания в чужом романе: Глава 4

Чай Сюэцзинь в ярко-красной шёлковой занавеске на голове, опираясь на руку Юань Лэ, вышел из повозки и вслед за Жун Дуном направился к храму Бога Богатства.

Заметив, что Жун Дун несколько раз украдкой взглянул на его лицо, Чай Сюэцзинь слегка нахмурился:

— У советника Жун есть что сказать?

Жун Дун, держа меч в руках, сложил ладони в приветствии и опустил голову:

— Места здесь дикие и скудные, Вашему Высотельству приходится терпеть неудобства, ночуя в подобной глуши.

Чай Сюэцзинь интуитивно чувствовал, что это неправда, но не придавал ей значения:

— Этот Владыка — не тот человек, который станет устраивать бессмысленные скандалы.

Это было правдой. Все знали, что Второй принц нынешней династии обладает широким и свободным нравом, не только прекрасно образован, но и справедлив в наградах и наказаниях, а кроме того, обладает редким талантом истинного правителя.

Если бы он оказался ни на что не годной пустышкой, Император Чэнчан не стал бы тратить столько сил на разработку планов и даже не побоялся бы использовать в качестве пешки самого Чай Сюэцзиня.

Голова Жун Дуна опустилась ещё ниже:

— Подчинённый сказал лишнее.

— Ничего страшного. — Чай Сюэцзинь остановился под карнизом, задумчиво вглядываясь в ту самую дорогу, что была намечена по плану. — Боюсь, этот дождь прекратится нескоро.

Жун Дун, тоже бросивший взгляд вдаль и понимавший правоту его слов, всё же спросил:

— Каково же будет решение Вашего Высочества?

— Мы два дня провели в непрерывном пути, утомившись от тряски в повозке. Переночуем здесь, а завтра отправимся дальше.

— Слушаюсь.

Жун Дун знал, что это проявление заботы о подчинённых, тем более что десяток с лишним посланников из Дунъи уже давно выражали недовольство и несколько раз ворчали сквозь зубы.

До завершения церемонии скрепления союза враждовать пока не стоило, и Жун Дун должен был думать о будущем Второго принца.

Когда объявили, что ночёвка пройдёт в храме Бога Богатства, лица посланников из Дунъи и впрямь заметно посветлели, а в разговорах с ними зазвучало больше радостного смеха.

На какое-то время в полуразрушенном храме воцарилась тёплая и мирная атмосфера.

Вечером посланники из Дунъи предложили Чай Сюэцзиню развести костёр и устроить пир с подогретым вином: раз уж выпала редкая удача путешествовать вместе, выпить вина, поесть и поболтать о том о сём было бы весьма благородным занятием.

В тот момент Жун Дун находился рядом и выказал на лице неодобрение, но Чай Сюэцзинь поднял руку, останавливая его.

— Прекрасная идея. Этот Владыка сначала от лица всех сопровождающих воинов поблагодарит посланников за столь любезное предложение, но завтра нам снова в путь, так что всем следует знать меру.

Его согласие уже сильно обрадовало посланников, и тот, услышав это, широко улыбнулся:

— Ваше Высочество излишне тревожится, мы, люди из Дунъи, способны выпить тысячу чаш и не опьянеть.

Чай Сюэцзинь улыбнулся:

— Тем лучше.

Когда посланники ушли хлопотать вокруг костра, Жун Дун больше не смог сдерживаться:

— Ваше Высочество слишком их балует.

— Чрезмерная строгость скорее приведёт к беде. — подумал про себя Чай Сюэцзинь: разве можно отказываться от помощников, которые сами идут в руки? — Ночью будь начеку.

Лицо Жун Дуна стало суровым:

— Слушаюсь.

Весь вечер Жун Дун не притронулся ни к капле вина, отведав лишь три чашки прозрачного чая, которые Чай Сюэцзинь велел передать через Юань Лэ.

Мелкий дождь за стенами храма не прекращался всю ночь. Небо затянули тяжёлые тучи, и хотя уже наступило время рассвета, вокруг по-прежнему стояла кромешная тьма, хоть глаз выколи.

Опасаясь, что кто-нибудь сможет догнать его, Чай Сюэцзинь не смел раскрыть зонт и зажечь факел, на ощупь пробираясь по сухим веткам в лесу и то и дело оступаясь на пути в гору.

Дождь падал сквозь щели в кронах зеленеющих до небес деревьев, ударяя ему в чистый лоб, застилая взор пеленой и насквозь пропитывая ярко-красные свадебные одежды.

Это свадебное одеяние, лёгкое и красивое, вовсе не согревало; прилегая к коже, оно источало волны холода. Тяжело дыша, Чай Сюэцзинь сбросил мешающую наплечную накидку и в том же по цвету длинном халате зашагал к чётко видневшимся ступням горной тропы.

Он чувствовал, как силы быстро покидают его: поясница постепенно размякла, ноги стали тяжёлыми, словно налитыми грязью, но останавливаться было нельзя.

Оставаться здесь означало покориться судьбе, предначертанной в книге. Стиснув зубы, он ухватился за ствол дерева и шаг за шагом двинулся вперёд.

Неизвестно, сколько времени он шёл: рассвело, и дождь стал ещё сильнее, чем при выходе из полуразрушенного храма.

Уже в десятке шагов впереди дождь превратился в сплошную водяную завесу, белёсую и мутную.

Дрожащими руками он уперся в край каменной ступени и, потратив добрую половину времени на то, чтобы собрать остатки сил, поднял колено, встал на каменную плиту и взобрался наверх, помогая себе и руками, и ногами.

Уже одно это отняло у него почти все силы. Неровные каменные плиты больно впивались в нежные ладони, в глазах темнело. Закрыв глаза, он понял, что лучше бы найти место для отдыха.

Но останавливаться было ещё рано, думал он: пока он по-настоящему не вырвался из лап смерти, распускать нюни недопустимо.

И всё же ему требовалась хоть капля передышки. Безжалостные капли дождя барабанили по каменным ступеням, на которых он лежал.

Насквозь промокший Чай Сюэцзинь вспомнил подобранного на улице в дождливый день несколько месяцев назад крошечного мокрого котёнка. Тогда он мог подарить ему целый мир, но сейчас ему самому вряд ли улыбнётся такая удача.

Уж лучше умереть в этих диких горах, чем сгинуть от чужих замыслов по воле Императора Чэнчан — по крайней мере, здесь он обретёт свободу.

Неужели он и впрямь смирился с такой смертью?

Он закинул голову, изо всех сил стараясь широко раскрыть глаза и глядя в небо: нет, он не был с этим согласен.

Вскоре его поле зрения заслонил белый узорчатый зонт, укрывший его от пронизывающего ветра и дождя.

Чай Сюэцзинь отреагировал с запозданием и медленно перевёл взгляд на руку с отчётливо выступающими костяшками суставов, сжимающую рукоять зонта. Перед его глазами предстало красивое лицо с глубокими чертами и диковатым выражением. Незнакомец был облачён в жёлтые монашеские одежды, а его высокая фигура, наклонившись вперед, полностью закрывала его спереди.

Чрезмерно близкое, агрессивное присутствие заставило Чай Сюэцзиня с отвращением отклониться назад, едва не рухнув на землю.

Монах стоял неподвижно, словно наслаждаясь его жалким видом, и своими волчьими глазами окинул его лицо и тонкую талию, подчёркнутую кушаком, после чего произмолвил:

— Сбежавшая невеста?

Глава третья.

Лицо Чай Сюэцзиня было растерянным, покрасневшие от дождя глаза слегка моргали, делая его похожим на невинного и жалкого котёнка.

Во взгляде монаха произошло едва уловимое изменение, и он вновь окинул взглядом только что отмеченный кушак:

— Немой? Забавно. Красивая немая невеста.

Спустя долгое время дрожащий Чай Сюэцзинь прикусил губу и отрицательно покачал головой:

— Я не...

В конце концов, он не был немым и даже не был невестой, хотя толком ничего не объяснил, а быть может, отрицал всё разом.

Монах ничего не ответил, нахмурившись и подступив к нему ещё ближе. Прежде чем Чай Сюэцзинь успел увернуться, тот первым делом подобрал лежавший рядом синевато-зелёный узелок.

Чай Сюэцзинь мгновенно широко раскрыл глаза и рефлекторно протянул руку, пытаясь выхватить его:

— Верни мне.

Его движения оказались не столь расторопными, как у монаха: узелок соскользнул с кончиков пальцев, и он воочию наблюдал, как монах раздвигает складки ткани, заглядывая внутрь. От этого и без того лишённое краски лицо стало ещё бледнее.

Даже в таком затуманенном состоянии Чай Сюэцзинь видел, что этот монах — вовсе не добрый человек, а в его манерах нет и следа монашеской сдержанности.

Попав в руки к такому человеку, оставалось лишь молиться, чтобы тот зарился лишь на богатства, и тогда удастся сохранить жизнь.

Видя, что монах вот-вот завершит осмотр, он со сжатым сердцем пошёл на жертву:

— Если хочешь, забирай.

http://bllate.org/book/32155/3925310