Готовый перевод My Crossdressing Lures My Cold Roommate / Соблазн в женском обличье: мой холодный сосед не устоял: Глава 7

После нескольких перипетий ответственный наконец-то перевёл плату за репетиторство, и Су И как раз решил потратить эти деньги на покупку платья.

Выбрав по ссылкам, порекомендованным Сюй Иньюнь, два платья и оформив заказ, Су И зашёл в приложение, чтобы внимательно изучить других блогеров на платформе.

Набедренные кольца, кружевные чулки на любой вкус и ошейники с маленькими колокольчиками.

Всё это появлялось в кадре очень часто, судя по всему, являясь обязательным атрибутом для блогеров, балансирующих на грани.

Раз уж он собирался стать блогером, снимающим видео в женской одежде, то делать это нужно профессионально, поэтому Су И без долгих раздумий заказал полный комплект.

Среда.

Лекционный зал факультативных занятий по-прежнему был переполнен, и Су И специально пришёл пораньше, чтобы занять места.

Сдав домашнее задание, Су И повернулся и окинул взглядом аудиторию, но Цзян Юньсюя не заметил.

Видимо, свой портрет тот не увидит. Отогнав прочь засевшее в голове мимолётное сожаление, Су И нашёл свободное место и сел.

Вскоре преподаватель поднялся на кафедру, просмотрел работы всех студентов, а затем разделил их на две части.

— Домашнее задание этой части студентов выполнено успешно, а вот остальные не справились с требованиями. Тем, кому важны баллы за текущую успеваемость, лучше сдать работу повторно.

Услышав своё имя в списке успешно справившихся, Су И вздохнул с облегчением.

Но в то же время он немного удивился — имени Цзян Юньсюя он не услышал.

Репетиционная база.

Высокий, стройный парень только переступил порог, как бас-гитарист тут же отложил гитару, которую настраивал, и на его лице появилась улыбка:

— Братец Цзян, ты освободился.

Цзян Юньсюй равнодушно хмыкнул, бросил сумку на кофр для оборудования, подошёл к чехлу, достал гитару и, небрежно проведя большим пальцем по струнам, проверил звук.

Вокалист подошёл и сказал:

—тут на днях со мной связались из одного бара, хотят пригласить нас выступить пару вечеров. Платят нормально, что думаешь?

— Главное, чтобы не пересекалось с моими занятиями, — ответил Цзян Юньсюй. — Ты капитан, решай такие вопросы сам.

Вокалист рассеянно кивнул: он был лишь номинальным лидером, а правом вето на любые решения касательно группы обладал Цзян Юньсюй.

Всё просто: за всё оборудование и аренду помещения платил именно Цзян Юньсюй.

Он то и дело подшучивал, называя Цзян Юньсюя юным господином, и тот действительно был богатым наследником в самом буквальном смысле.

Занимался он музыкой исключительно ради собственного удовольствия.

— Ну тогда по рукам, я позже сообщу тебе точную дату.

Вокалист скосил глаза и случайно заметил выглядывающий из расстёгнутого кармана рюкзака край бумажного листа.

Даже по видимой части бровей и глаз вокалист мгновенно узнал человека на рисунке и вытаращил глаза: — Это же тот самый… — маленький продавец из магазинчика.

— Практическое задание, — Цзян Юньсюй решительно пресёк его слова. — Завернули.

— То-то же, — вокалист рассмеялся. — Ты нарисовал так, будто на принтере распечатал, препод наверняка подумал, что ты над ним издеваешься. И что, будешь перерисовывать?

Цзян Юньсюй закинул длинную ногу на кофр, на его шее покачивалось серебряное кольцо Мёбиуса, а сам он, опустив взгляд на гитару в руках, ответил:

— Посмотрим.

— А братец Цзян умеет рисовать? — бас-гитарист с улыбкой подсел ближе, а родинка под его правым глазом придавала лицу живое выражение. — Кто это, мы знаем этого человека?

Он повернулся, чтобы взглянуть на рисунок, но рюкзак внезапно загородила гитара, и её корпус глухо стукнулся о кофр.

Цзян Юньсюй приподнял веки, его глаза походили на чёрные лаковые бусины, а голос был совершенно лишён каких-либо эмоций:

— Давайте репетировать.

Бас-гитарист встретился с ним взглядом и натянуто улыбнулся:

—…Ладно.

Во время перерыва вокалист закурил у окна и сквозь клубы дыма увидел, как Цзян Юньсюй вытащил из рюкзака тот самый рисунок.

Он прищурился, разглядывая его внимательнее.

В руке у Цзян Юньсюя был не один рисунок, а два.

Вокалист тут же злорадно протянул:

— Да ладно, неужели тебе обе работы завернули?

Подойдя ближе и заглянув через плечо, он на мгновение замер, а затем поднял голову и спросил:

— И это тоже ты нарисовал?

Парень держал между пальцами с чёткими суставами единственный лист бумаги, и стиль рисунка разительно отличался от того, что делал Цзян Юньсюй.

Чиби-человечек с большой головой и маленьким телом, круглыми глазами и вздернутым носиком, на макушке которого красовался маленький тёмно-фиолетовый грибочек. Он изо всех сил тянулся на цыпочках, пытаясь дотянуться до собственной макушки — вид у него был одновременно глуповатый и невероятно милый.

— Ты точно нанял профессионального художника, тут и преподавателя винить нельзя…

Цзян Юньсюй наконец поднял взгляд, брови сошлись на переносице, а от его тона веяло ледяным холодом:

— Вали отсюда.

— Эту я не сдавал.

— Почему? — вокалист протянул руку, чтобы потыкать персонажа в лицо, но Цзян Юньсюй безжалостно увернулся. — Какая прелесть, куда милее той, что будто из принтера выпала.

Цзян Юньсюй не ответил.

Подумав пару секунд, вокалист с задумчивым видом произнёс:

— Смотря на тебя, я начинаю всерьёз подозревать, а не сохнет ли он по тебе.

— Это просто требования курса, — бросил Цзян Юньсюй.

Он не считал, что линии и композиция что-то значат, просто в той ситуации легко дал обещание.

Но дальнейшие мысли Су И расходились с его планами, а плодить ненужные недоразумения он не хотел, поэтому в итоге просто перерисовал всё заново.

— А со своими прежними поклонниками ты тоже возился с таким усердием? — вокалист изогнул бровь. — Насколько я помню, тебе всегда было всё равно.

— Никакой разницы, — бесстрастно ответил Цзян Юньсюй.

Всё ради того, чтобы избежать лишних хлопот.

Почти в одиннадцать вечера круглосуточный магазин всё ещё был открыт.

В столь поздне́й час покупателей почти не оставалось, и Су И как раз проводил ревизию товаров перед закрытием, когда за его спиной сработали автоматические двери.

Обернувшись, он увидел, что Цзян Юньсюй уже подошёл к прилавку, и его резкие, безупречные черты лица предстали во всей красе.

На этот раз Су И не слишком удивился: он догадался, что один из постоянных маршрутов парня должен проходить мимо этого магазина, поэтому просто сменил выражение лица на приветливую улыбку и спросил:

— На этот раз тоже зайдёшь за напитками?

Чистый, мягкий голос проник в слуховой проход, а вопросительная интонация слегка приподняла конец фразы, словно оставляя за собой игривый хвостик.

В голосе ясно читалось лёгкое и солнечное настроение.

Эмоции Цзян Юньсюя едва заметно дрогнули, но спорить он не стал и направился к холодильникам с напитками.

Расстояние между ними сократилось всего до одного ряда полок.

Су И слегка опустил голову и что-то записывал ручкой в бланке; красная форма продавца подчёркивала его белоснежную кожу, и сквозь просветы между товарами Цзян Юньсюй отчётливо видел подрагивание его ресниц.

Закончив с пунктом инвентаризации, Су И поднял голову и через пестроту разноцветных товаров неожиданно встретился взглядом с Цзян Юньсюем. Щёлкнув колпачком ручки, он произнёс:

— Выбрал? Тогда можешь идти к кассе для расчёта.

Алюминиевая банка холодила ладонь, Цзян Юньсюй коротко хмыкнул и последовал за ним.

Высокий рост давал парню огромное преимущество, из-за чего ушедший на несколько шагов вперёд Су И оказался полностью скрыт в тени, падающей от него.

Если смотреть сзади, две тонкие красные ленты обхватывали тонкую и узкую талию Су И, завязываясь на спине в аккуратный бант.

Это выглядело довольно пикантно — словно лента, которой перевязывают подарочную коробку в ожидании, пока её распакуют.

Цзян Юньсюй чуть-чуть приподнял бровь.

Оплатив покупку по сканеру, Су И подвинул банку с напитком обратно покупателю.

Стоявший у прилавка парень выглядел статным и непринужденным, а огонёк серёжки в хрящике уха негромко поблёскивал сквозь пряди волос.

Он снова надел серёжку, с опозданием сообразил Су И.

Рука, толкавшая жестстяную банку, невольно замедлила движение.

От родного уездного городка до самой столицы Су И всегда оставался для всех правильным, послушным мальчиком. У него были отличные оценки, он был вежлив и мягок, и у него даже никогда не было периода подросткового бунта.

Поскольку у него не было права на ошибку, Су И всегда руководствовался рассудком, точно зная, что ему следует делать, а чего — нет.

Но помимо этого холодного рассудка, в нём жило трудно сдерживаемое стремление заглянуть в запретные сферы.

И сейчас это скрытое желание вновь зашевелилось.

Под красной фуражкой продавца лицо парня казалось поразительно белым, ресницы опущены, а пухлые губы с отчётливым бугорком на верхней были слегка сжаты, выражая какое-то невысказанное слово.

Цзян Юньсюй сжимал в пальцах напиток, но с места не сдвинулся.

Су И недолго мучился сомнениями, прежде чем его взгляд упал на левое ухо собеседника:

— Тебе было больно, когда прокалывал хрящ?

Как только слова сорвались с губ, он понял, насколько это бестактно, прикусил нижнюю губу и тут же пожалел о сказанном.

В глазах Цзян Юньсюя читалось абсолютное спокойствие.

Неуклюжая тема для разговора, порозовевшее лицо — подобные сцены он видел бесчисленное множество раз.

Намерения парня были донельзя просты и понятны, разве что исполнены ещё более неумело — он даже не смог подобрать подходящего начала.

Сам того не осознавая, парень занял позицию инициатора, оказавшись при этом столь наивным и растерянным.

— Не больно, — ответил Цзян Юньсюй.

Скользнув взглядом по округлой белизне мочки уха, выглядывавшей из-под прядей волос собеседника, он добавил:

— По крайней мере, для меня.

Судя по внешности, Су И как раз относился к людям, крайне чувствительным к боли.

Он и не думал, что Су И станет прокалывать себе хрящ, но всё же бросил эту фразу напоследок.

На этот раз серёжка в ухе Цзян Юньсюя была другой. Су И по-прежнему не мог определить, настоящий ли это бриллиант, но цвет оказался потрясающим — ледяной голубой.

Он искренне похвалил:

— Твоя серёжка тебе очень идёт, очень красиво.

Зрачки Су И были чисты и ясны, а глаза изогнулись в идеальный полумесяц, излучая наивную, трогательную невинность маленького зверька и чистую улыбку.

Что-то внутри грудной клетки слабо ёкнуло, словно задев невидимую струну. Цзян Юньсюй нахмурился, но ощущение исчезло раньше, чем он успел в нём разобраться.

Осталось лишь смутное, неопределённое беспокойство в сердце.

Заглушив это лёгкое раздражение, Цзян Юньсюй поднял взгляд:

— Ты не думал сменить подработку? Эта тебе не подходит.

Какими бы ни были его мотивы, он не хотел, чтобы Су И продолжал тратить на него время.

В этом не было ни смысла, ни отдачи.

Су И замер. Он отлично понимал, что работа в круглосуточном магазине тяжёлая, а плата низкая, но…

— Я пока не нашёл другую подходящую подработку, а магазин близко к университету, мне так удобнее ходить туда-сюда.

После недавнего неприятного инцидента Су И больше не планировал заниматься репетиторством, а карьера блогера в женской одежде всё ещё находилась на стадии экспериментов, и он не мог вкладывать в неё все силы.

Причина была донельзя банальной.

http://bllate.org/book/32144/3924347