Готовый перевод Days of Working in Ancient Times / Дни чиновничьей службы в древности: Глава 38. Императорский пир

Пир был в самом разгаре, вокруг звенели кубки и чаши, царило шумное веселье.

Секретари наследника один за другим покидали места, дабы от имени Восточного дворца обменяться любезностями со знатными сановниками.

Е Мянь только-только выпил пару чарок с молодыми людьми из дома удельного князя Гунцина, как скользнул взглядом по залу и заметил неподалеку шилана Е, беседовавшего с гостями. Лицо юноши озарилось неприкрытой радостью, он поставил кубок и подбежал к отцу:

— Папа-а-а!

В последние дни шилан Е носился с младшим сыном как с писаной торбой. Между отцом и сыном воцарилось такое тепло и согласие, какого не бывало за все эти годы, оттого и зов Е Мяня прозвучал особенно сладко и звонко.

Шилан Е отвел его в сторонку и спросил:

— Почему не стоишь подле наследника?

— Мы едим по очереди.

Е Мянь с улыбкой спросил:

— Папа, а я ещё хочу ту лапшу из трех видов свежести, которую матушка сама готовит, и суп из рябчика с мацутакэ! Когда у нас на кухне его снова сварят? Я приду поесть!

Того рябчика привезло северное княжество, прибывшее в столицу с поздравлениями: редкая птица значилась среди подношений.

Услышав это, шилан Е нахмурил брови:

— Какой ещё суп из рябчика? Эта птаха размером с голубя стоит сто пятьдесят лянов за штуку! С чего бы тебе лопать её каждый день?

Раньше Е Мянь готовился к торжеству. Пока он оставался дома, все от мала до велика ходили по струнке, а сам сановник с госпожой Цю и дохнуть лишний раз боялись, лишь бы не потревожить сына и не испортить важное дело.

Он тогда потратил кучу денег, чтобы выкупить у послов несколько лишних рябчиков из даров, только бы поправить здоровье сына и приободрить его.

Но теперь-то церемония наречения позади! Они с госпожой Цю уже сговорились завтра на выходных отправиться вдвоем на Западную гору любоваться видами да как следует отдохнуть. Кому теперь охота с ним возиться?

Е Мянь опешил:

— Вы же сами в прошлый раз сказали: "Захочешь ещё — только заикнись". Чего это вы сразу назад пятками?

Шилан Е вытаращил глаза:

— Ничего подобного! Дома будешь есть обычную еду! Не зря брат тебя поучает — вечно только и знаешь, что носом крутить!

Е Мянь почесал затылок с обиженным видом:

— Ну... ладно, рябчика можно не есть, но пусть матушка хотя бы лапши мне сварит, это-то можно?

— Моя супруга тебе что, дворовая девка? Чтобы ради тебя одной у плиты надрываться! — зашевелил усами шилан Е.

Е Мянь тоже надулся и, уперев руки в бока, выпалил:

— Лапша, которую матушка сама катает, куда лучше чужой! Мне просто охота её поесть, что в этом такого!

Шилан Е с досадой отмахнулся:

— На Восточной улице бабка Лю тоже отличную лапшу катает... — с этими словами он вытащил из кошеля два серебряных билета и сунул ему в руку. — Завтра пойдешь к её лотку и сам себе купишь.

Е Мянь:

— ???

Отвязавшись от сына с помощью карманных денег, шилан Е повернулся, подхватил кубок с вином и зашагал к чиновнику в алом халате, стоявшему в толпе:

— Ох, господин Ван! Поздравляю, от души поздравляю! Ваш сын получил на проверке высшую оценку, со дня на день получит назначение в провинцию? Ха-ха-ха... А вы сегодня на церемонии в первых рядах стояли? Разглядели величие престолонаследника? Эх, я-то стоял далеко, лишь тень видел. Расскажите-ка, мой сынок сегодня оплошностей не натворил?

Е Мянь, сжимая в руке серебряные билеты, аж подпрыгивал от злости за его спиной:

— Да что такое-то? С утра же всё нормально было! Церемония прошла — и я вам больше не сын?

Шилан Е и бровью не повел. Глядя на непреклонную спину отца, Е Мянь сердито бурчал себе под нос... Видать, в прошлой жизни перед перерождением он в чертогах владыки загробного мира купил пробную подписку на отцовскую любовь всего на полмесяца!

Не успел он всё обмозговать, как рукав снова натянулся: какой-то наследник княжеского титула утащил его в очередной круг веселья.

На помосте трона Чжуан Сюй сидел рядом с вдовствующей императрицей, но глазами то и дело пробегал по шумящему внизу залу.

Заметив, как Е Мянь порхает по залу подобно пестрой бабочке среди обступившей его знатной молодежи, как кубок в его руке почти не пустеет, а щеки от хмеля заливает румянец, князь велел ближнему евнуху вернуть его на место.

Вдовствующая императрица посмеивалась рядом и похлопала Чжуан Сюя по руке:

— Зачем ты его зовешь? Пусть погуляет вволю.

Государыня, как и Е Мянь, в глубине души обожала суматоху. Теперь, когда в силу преклонных лет ей было трудно двигаться, она больше всего любила смотреть, как молодые люди беззаботно веселятся перед её глазами.

Чжуан Сюй отозвался:

— Августейшая бабушка, он стоит среди людей — и сам не свой делается. Если не позвать, напьется до положения риз.

Так Е Мяня, разгоряченного и с засученными рукавами, приволокли обратно, причём по пути он без конца раскланивался с гостями, извиняясь на ходу:

— Ох, наследник Пан, прошу прощения... Сегодня и впрямь не успели толком поговорить, в следующий раз обязательно выпьем от души...

— Господин Се! На днях младший брат устроит прием в поместье, непременно окажите честь своим присутствием...

Вдовствующая императрица посмотрела на Е Мяня и добродушно молвила:

— Когда я в девицах ходила, то точь-в-точь как Е Мянь всем нравилась! Все барышни столичных домов зазывали меня к себе, и если на каком празднике цветов или поэтическом собрании меня не бывало, хозяева считали, что праздник не удался!

Чжуан Сюй ласково подхватил:

— Внук тоже слышал от двоюродной бабушки, что в девичестве вы слыли самой открытой и благородной девицей в столице: слагали стихи, пили вино, любовались цветами. Стоило пройти слуху, что вы придете, как пригласительные билеты тотчас взлетали в цене.

Вспоминая былые дни, вдовствующая императрица вся сияла от гордости и радости, то и дело довольно посмеиваясь, а сидевшие вокруг гости наперебой осыпали её лестью.

Вернувшись, Е Мянь остался подле Чжуан Сюя и развлекал государыню беседой.

Вскоре рядом примостились Бай Цзинь и Бай И. Перед помостом трона не смолкал смех, царило полное согласие и оживление.

В это время Е Цзин сидел чуть ниже императорского трона. Улучив миг, пока император Канвэнь разговаривал с сидевшим по другую сторону канцлером Вэем, он поманил Е Мяня к себе.

Е Мянь подошел к брату. Е Цзин оправил ему рукава, взял за руку и мягко спросил:

— Что ты там внизу натворил, отчего отец опять осерчал?

Хотя Е Цзин всё время находился при государе, сердцем он неотлучно был с младшим братом и не спускал с него глаз. Потому-то недавняя перепалка между Е Мянем и отцом не укрылась от его взора.

Император Канвэнь как раз повернулся в их сторону и с улыбкой поинтересовался:

— О? Что же такого сделал Е Мянь, раз рассердил отца?

Е Мянь с его легким нравом уже успел выбросить ту стычку из головы, но раз уж сам правитель спросил, тут же оживился и пожаловался на родителя прямо пред очи государя!

— ...Еще утром ласково звал сыночком, а к вечеру уже и видеть не желает, меняет лицо быстрее, чем страницы в книге переворачивают...

От этих слов все сидевшие вокруг трона покатились со смеху, а вдовствующая императрица и вовсе не могла сдержать улыбки.

Бай И вставил для забавы:

— Покорный слуга в этом году пережил то же самое: за полмесяца до столичных экзаменов домашние во всем мне потакали, кормили лучшими яствами да наваристыми супами, а стоило сдать экзамен — и ласточкина гнезда с рябчиком я больше в глаза не видел.

Все снова рассмеялись. Вдовствующая императрица от души повеселилась и вздохнула:

— Ты тогда только и делал, что зубрил книги, откуда тебе знать, как у отца с матерью сердца замирали от тревоги день и ночь? Они... поди, сильнее твоего ждали окончания экзаменов, чтобы наконец вздохнуть спокойно!

Е Мянь тем временем всё жужжал на ухо брату, жалуясь на бессердечного старика.

Е Цзин мягко пожурил его, велев не капризничать из-за еды.

Чжуан Сюй, услышав это, тотчас помрачнел, притянул Е Мяня обратно к себе и холодно хмыкнул:

— Захотел отведать немного рябчика, не настоящую же птицу феникс с небес ловить требует! Стоит ли господину Е из-за этого поучать его словами мудрецов... Неужто в вашей семье кусок мяса съесть — уже преступление против Небес?

Е Цзин помрачнел лицом, медленно повернулся и только собрался дать отповедь Чжуан Сюю, как в разговор вмешалась вдовствующая императрица, в голосе которой звучало полное снисхождение.

Государыня с улыбкой промолвила:

— Вот именно! Когда растишь дитя, на еде и одежде экономить нельзя, не то вырастет мелочным и приниженным, в приличное общество не покажешь. У меня во дворце ещё осталось немало рябчиков от северных послов. Соберешься уходить — велю слугам погрузить всё в твою повозку и отвезти в поместье.

Е Цзин:

— ...

С великим князем Жуннань он мог бы и поспорить, но перечить вдовствующей императрице не смел, посему пришлось проглотить слова.

Е Мянь тоже растерялся и хотел было сгладить неловкость, как вдруг с левой стороны, с почетного места наследника, раздался неспешный голос Бэй Юньцзи, который до сих пор молча наблюдал за происходящим:

— Бабушка, а почему внук ни разу не пробовал рябчика из вашего дворца? Мы ведь оба ваши внуки, негоже проявлять такую предвзятость...

Вдовствующая императрица чуть на дыбы не встала от таких речей и торопливо залепетала:

— Есть, есть... как же нет? Для всех припасено!

В молодости она без памяти баловала дочь, отчего остальные дети не раз шептались за спиной о её любимчиках. Теперь, когда старшей принцессы не было рядом, она перенесла всю любовь на Чжуан Сюя, своего внука по женской линии, и ни один из принцев не мог с ним сравниться.

Оттого старушка в глубине души чувствовала вину и больше всего боялась упреков в пристрастности.

Наследник улыбнулся и ласково, точно в шутку, добавил:

— Раз бабушка так говорит, внук спокоен. А то я уже испугался, что бабушка перетащит всё добро из дворца Цышоу в резиденцию князя Жуннань.

У вдовствующей императрицы от этих слов чуть дух не захватило: она и впрямь чуть что тащила лучшие вещи родным и в поместье старшей принцессы...

Чжуан Сюй тут же огрызнулся:

— Даже если и перетащит, то это милость старших! Куда лучше, чем когда некоторые тянут руки прямо в личную сокровищницу старших родственников!

Договорив, он повернулся к Е Цзину и бросил с подковыркой:

— Только что из-за двух блюд господин Е сыпал изречениями из канонов да читал наставления. Любопытно, а как господин Е рассудит поступок, когда "родители еще живы, а сын самовольно распоряжается семейным добром"?

Е Цзин смерил Чжуан Сюя взглядом и приподнял бровь:

— Мне неведомо, кто посмел при живых родителях покушаться на добро старших. Если великий князь Жуннань знает... отчего бы прямо здесь не назвать имена?

Затем он холодно прибавил:

— Сдается мне, никто из присутствующих на такое не способен. Все мы происходим из родов потомственных сановников и неподкупных ученых, живем на казенное жалованье, добро родителей строго сочтено, и детям незачем изо дня в день заглядываться на него. Вот у великого князя Жуннань... родной отец происходит из богатейших купцов. Слыхал я, будто господин супруг принцессы на днях отвалил в Цзиньлине десять тысяч золотых ради расширения поместья. Столь баснословная роскошь заботит не только князя, но и наш Судебный приказ.

Чжуан Сюй с насмешкой бросил:

— Что такое? Судебный приказ так печется о богатствах зятя государя? Неужто казенное жалованье столь скудно, что не в силах прокормить вашу ораву чинуш?

Наследник подхватил спор и холодно усмехнулся:

— Жалованье чиновников держится на податях простого люда! А при сборе податей опаснее всего ненасытная алчность крупных торговцев, что наживаются за счет народа! Резиденция князя Жуннань и род Чжуан из Цзяннаня столь ловко гребут богатства — как же двору не проявить заботу?

Чжуан Сюй ничуть не смутился:

— Торговцы рода Чжуан платят все налоги до единой монеты, на все сделки есть книги и казенные грамоты. Если у Восточного дворца и Судебного приказа есть сомнения — извольте проверять.

Тут он резко сменил тон и с ядовитой усмешкой посмотрел на Бэй Юньцзи:

— Что до резиденции князя Жуннань, то этот князь брезгует отбирать у простолюдинов жалкие крохи. Просто дома у меня есть ненаглядная супруга, которую надобно содержать в золотом тереме, вот и приходится усердно вести дела... Если бы я, подобно иным, безответно тосковал по предмету своей страсти, сгорая от безысходности и потеряв всякий вкус к жизни, то и сам бы не нашел сил возиться с серебром. Эту горечь, полагаю, наследник престола понимает лучше всех.

Слова Чжуан Сюя сочились ядом и били без промаха. Глаза Бэй Юньцзи мгновенно заледенели, он повернулся, готовый вспылить.

Император Канвэнь увидел, что спор заходит слишком далеко, и поспешил оборвать их:

— Довольно... Говорите как подобает!

Осадив троицу, император Канвэнь взглянул на Е Мяня, подавая ему знак вмешаться.

Е Мянь медленно отвел глаза, сделав вид, будто ничего не понял.

Один — его прямой начальник, который платит жалованье, второй — родной брат, против которого кровь не попрет, а третий — его зазноба. С кем ни свяжись — себе дороже...

Когда эти трое сцепились, Е Мянь и пикнуть не смел. Уж лучше прогневать государя, право слово.

Опустив голову, Е Мянь оправил левый рукав, затем поправил нефритовые подвески на поясе и, покосившись на императорский трон, с досадой подумал: в следующий раз нельзя ли рассадить их подальше друг от друга?

Каждый взрывается как петарда от малейшей искры, чай не Новый год, чтобы такой треск поднимать — к чему собирать их всех в одном месте?

Император Канвэнь с укором глянул на "бесполезного" Е Мяня и перевел взор на вдовствующую императрицу.

Старушка за всю жизнь дурного не совершила, разве что любимчиков заводила — и вот на этом внук её и поймал...

Видя, как только что веселившаяся государыня теперь сидит с поникшим видом, император не стал в такой день корить наследника и принялся ласково утешать мать:

— Матушка, отчего за сегодняшним столом не видать Бай Чжао? В прошлом месяце доблестный воевода докладывал, что Бай Чжао в прошлом году отлично показал себя при надзоре за обозами с провиантом. За такое усердие положена награда. Думаю пожаловать ему чин главнокомандующего кавалерией пятого ранга, что скажете, матушка?

Услышав это, вдовствующая императрица тотчас просияла и радостно отозвалась:

— Пришел, как не прийти! Мальчик он скромный, не любит вперед лезть.

Говоря это, государыня принялась высматривать его среди столов, приговаривая с ласковым упреком:

— Небось опять забился в какой-нибудь угол! Живее, пошлите кого-нибудь за Бай Чжао, пусть поблагодарит государя за милость!

Император Канвэнь с улыбкой остановил её:

— Не спешите, матушка, чуть позже огласят весь список наград, тогда они все вместе и выйдут благодарить, незачем гонять его туда-сюда.

Вдовствующая императрица довольно закивала. В сегодняшнем списке награжденных Бай Чжао изначально не значилось, сын вписал его только ради того, чтобы порадовать мать. Не беда, что не позвали отдельно — главное, награду парень получит!

Старушка всё прекрасно понимала и лишь с улыбкой похвалила:

— И то правда, как разумно государь всё рассудил.

Е Мянь переглянулся с Чжуан Сюем, смекнув, что сейчас начнут зачитывать указ о наградах. Чжуан Сюй качнул подбородком, веля ему вернуться к наследнику.

Е Мянь с неохотой поднялся: они оба весь день крутились как белки в колесе, а этим вечером едва успели тайком подержаться за руки...

#

http://bllate.org/book/32039/3913541