Готовый перевод Trash to Lunatic, Happy and Relaxed / Из пушечного мяса в безумцы: Свобода от оков сюжета: Глава 4

Возраст парня был примерно с его собственный, а движения отличались невероятной ловкостью — он размахивал ножом и гонял Линь Цзиншэня, как дворовую собаку.

Во время бега Лань Нин остро почувствовал на себе чей-то оценивающий взгляд.

Проследив за направлением взгляда, он столкнулся с парой глаз.

У Линь Чжуйе были правильные черты лица, светлый оттенок радужки и тонкие губы. Когда он смотрел на людей, в его взгляде сама собой проступала чувственность, выдавая в нем ветреного и бесчувственного гуляку.

Их взгляды встретились, и в голове Лань Нина всплыло имя: Линь Чжуйе.

Именно он занял его место и прожил в семье Линь последние двадцать лет.

Взгляд Лань Нина постепенно похолодал.

Если бы тот просто занял его место, неприязнь Лань Нина не была бы столь сильной — в конце концов, подмена в роддоме была не тем, что могли контролировать два новорожденных младенца.

По-настоящему Лань Нина звело с ума то, что последовало за этим.

Линь Чжуйе был похож на недосягаемую луну на небе: мало того, что все в семье Линь лелеяли его и во всем потакали, так еще и все, кого Лань Нин встречал в дальнейшем, любили его и были очарованы им.

Но этой компании было мало просто любить Линь Чжуйе — они постоянно сравнивали с ним Лань Нина, вознося Линь Чжуйе до небес и при этом яростно топча и унижая Лань Нина.

В прошлой жизни Лань Нин до самой смерти не мог понять, почему так происходило. Ведь он вел себя осторожно и искренне относился к каждому человеку вокруг, но неизменно вызывал лишь незаслуженную неприязнь и ненависть.

Лишь позже он наконец понял причину: оказывается, его родной мир тоже был книгой.

Это был роман в жанре сладкого мерисьюшного гарема с Зеленого Цзинцзи, под названием После того как фальшивого молодого мастера обласкали влиятельные люди, он стал суперзвездой.

Линь Чжуйе был тем самым всеми обожаемым фальшивым молодым мастером, любимчиком толпы.

Сам же он оказался злосчастным контрастом — настоящим молодым мастером, которого все ненавидели.

Внимание Лань Нина переключилось на Линь Чжуйе, и скорость его преследования невольно замедлилась.

Остальные освободились от напряжения и тоже заметили стоявшего у входа Линь Чжуйе.

Когда Линь Сяньюань и Тан Ман увидели его, их тела сначала задрожали, а зрачки расширились от шока.

Даже когда Линь Чжуйе в молодости случайно забрел ночью в их спальню, они не испытывали такого испуга и неловкости.

Линь Чжуйе с усмешкой в голосе произнес: — Это еще что... — его взгляд скользнул по Лань Нину, — какое представление вы тут разыгрываете?

Оба ловко спрыгнули с дивана и журнального столика, стряхивая прицепившуюся собачью шерсть: — Сяо Е, разве ты не участвовал в корпоративных сборах и не должен был вернуться только на праздник Весеннего фестиваля? Почему ты вдруг приехал?

Забрать Лань Нина домой именно в это время решили не случайно — всё было тщательно рассчитано.

Они планировали привезти Лань Нина за то время, пока Линь Чжуйе будет отсутствовать дома, и найти отговорку для прикрытия. К моменту возвращения Линь Чжуйе со сборов у них уже был бы готов идеальный предлог и все зачищено так, чтобы Линь Чжуйе никогда ничего не узнал.

Но внезапное возвращение Линь Чжуйе разрушило все их планы.

Линь Чжуйе отвел взгляд от Лань Нина и на мгновение перевел его на родителей и старшего брата: — Я отказался.

Очевидно, распространяться о сборах он не желал, зато происходящее вокруг его чрезвычайно заинтересовало. Посмотрев на Линь Цзиншэня, он с огромным любопытством спросил: — Брат, что вы с этим ю... молодым человеком только что делали?

От этого вопроса в семье из трех человек прибавилось не только паники, но и смущения.

Обменявшись долгими взглядами, Линь Цзиншэнь нерешительно выдавил: — Мы... мы тут...

Глухо стукнув, Лань Нин бросил нож на журнальный столик и произнес с легким раздражением: — Где моя комната?

Ему не хотелось смотреть на их семейную идиллию, где брат любит брата, а родители боготворят детей.

Хотя речь Линь Цзиншэня была прервана, в душе он даже тайком вздохнул с облегчением: — Я провожу тебя.

С облегчением выдохнул не только он один, но также Линь Сяньюань и Тан Ман. Боясь, что Лань Нин по своей неосторожности выболтает лишнее, они принялись глазами показывать Линь Цзиншэню, чтобы тот немедленно уводил парня.

Лань Нин последовал за Линь Цзиншэнем наверх, прекрасно понимая, какие замыслы вынашивает это семейство, но у него имелись и собственные планы.

В прошлой жизни он изо всех сил цеплялся за недостающие ему крохи семейного тепла и, не видя реального положения дел, позволил семье Линь помыкать собой.

Теперь же его разум был абсолютно ясен: его подлинная личность стала настоящей бомбой, висящей над головами семьи Линь, причем запал этой бомбы Лань Нин уже держал в своих руках.

Когда ей суждено взорваться, зависело исключительно от настроения Лань Нина. На сей раз помыкать собой семейству Линь он не позволит.

Пусть они действительно подарили ему жизнь, но в прошлой жизни Лань Нин уже отдал им этот долг, и больше он им ничего не был должен. Напротив, теперь они были должны Лань Нину, и с этим предстоит разбираться постепенно.

Линь Цзиншэнь остановился на втором этаже и указал на самую дальнюю дверь в коридоре: — Это твоя комната.

Лань Нин посмотрел в указанном направлении: самый дальний угол, мрачный и без света.

Без всякого осмотра изнутри он прекрасно знал, что там находилось — он прожил там больше года в прошлой жизни.

Это была кладовая, доверху забитая всяким хламом, где даже не было окна для проветривания.

Мало того, что отсутствовало окно, там не помещалась даже кровать, и весь этот год Лань Нин спал прямо на полу.

Лань Нин отвел взгляд и остался стоять на месте.

Линь Цзиншэнь выглядел крайне раздраженным, но, вспомнив разбитые стекла автомобиля и собаку, которую едва не порубили на куски, он силой подавил вспыхнувшую злость и спросил с деланным недоумением: — Разве ты не хотел в комнату? Почему не идешь?

Лань Нин по-прежнему не двигался.

Линь Цзиншэнь с чувством вины прикрыл рот рукой и прочистил горло: — Здесь тихо, никто не станет мешать.

— Раз эта комната так хороша, почему сам в ней не живешь? — бросил Лань Нин, резко развернулся и направился обратно к лестнице, на ходу добавляя: — Пойду спрошу, почему это мы оба сыновья семьи Линь, но вам достались большие спальни, а меня запихнули в черную дыру.

Лань Нин всегда умел произнести такие слова небрежным тоном, от которых у окружающих кровь стыла в жилах.

Линь Чжуйе все еще разговаривал с четой Линь в гостиной внизу. Если Лань Нин вот так опрометью бросится туда и начнет задавать вопросы, всё тайное сразу же раскроется.

Линь Цзиншэнь в два шага догнал его и преградил дорогу: — Постой! Подожди!

Лань Нин инстинктивно отпрянул на пару шагов назад, увеличивая дистанцию между собой и бросившимся к нему Линь Цзиншэнем.

Заметив его настороженный жест, Линь Цзиншэнь опустил руки: — Если тебе не нравится, я могу дать другую комнату. Не стоит из-за такой мелочи устраивать скандал и цепляться к пустякам.

http://bllate.org/book/32012/3909168