Готовый перевод Noble Scion of the Heavens / Пленник императорской тени: Небесный принц: Глава 7

Глава 6

В резиденции князя Линнань Бай Жэнь приказал всем удалиться, понизил голос и встревоженно спросил:

— Что удалось узнать? Чья это в конце концов затея?

Цэнь Чаогэ нахмурил брови и тихо ответил:

— Это воля Великой принцессы Дуньсу.

— Великая принцесса Дуньсу…

Бай Жэнь тоже был наслышан о ней. Муж этой принцессы происходил из знатного и влиятельного в Императорском городе рода, чьи поколения носили официальные шапки с кистями и владели огромным весом при дворе. Сама же Великая принцесса Дуньсу являлась фигурой высочайшего значения среди членов императорского клана. Бай Жэнь вспомнил дворцовые тайны, о которых пару дней назад ему рассказывал Дун Божуй: на самом деле Ци Сяо — прямой сын Императора У-ди. При таком раскладе всё вставало на свои места. Великая принцесса Дуньсу приходилась Ци Сяо родной теткой по отцовской линии и была куда ближе ему, чем сам император. Было вполне естественно, что она изо всех сил старалась ради будущего Ци Сяо. От этой мысли Бай Жэню стало еще тревожнее:

— Неужели Великая принцесса Дуньсу сама назвала имя старшей сестры?

Цэнь Чаогэ покачал головой:

— Вроде бы нет… Слышно было, что в день возвращения в дворец Великая принцесса Дуньсу лишь вскользь упомянула об этом. Заведя речь о том, что Наследному принцу пора выбрать боковых наложниц, она и заговорила о наших княжнах. Но тогда еще не было решено, о ком именно идет речь. Позднее же почему-то постановили, что это будет именно княжна Роуцзя. Прошло всего день-два, вряд ли они успели послать людей на смотр. Почему все обернулось так… этого я тоже не знаю.

Тонкие губы Бай Жэня слегка сжались:

— Получается… император, возможно, еще ничего не знает, а даже если и знает, то не говорил об этом с моим отцом и остальными… Значит, еще есть пространство для маневра, еще…

Бай Жэнь молча смотрел в окно, уйдя в глубокие мысли и мысленно строя планы. Цэнь Чаогэ немного посомневался и уговорил его:

— Ваша Светлость, на самом деле приезд княжны Роуцзя не принесет вам никакого вреда. Вы и сами знаете нынешнее положение дел: если княжна приедет, станет намного легче.

— И ты туда же?

В сердце Бай Жэня поднялось глубокое разочарование.

— Чаогэ, мы выросли вместе, неужели ты не знаешь нрав моей сестры? Если она ступит в Резиденцию наследного принца, а в будущем наследник возьмет главную жену и назначит еще нескольких боковых наложниц… останется ли у сестры хоть надежда на выживание?

Цэнь Чаогэ нерешительно смолк, горько улыбнулся и произнес:

— Разве я не ради вас стараюсь? Наше нынешнее положение незавидно, нам как раз нужен тот, кто поможет распутать этот узел. Хоть я и не знаком близко с Наследным принцем, но по тому, что мне довелось услышать и увидеть за эти дни в поисках вестей, если Ваша Светлость сумеет снискать благосклонность в Поместье наследного принца, в дальнейшем вам станет жить гораздо легче.

Бай Жэнь и так сильно переживал — где уж ему было слушать такое! Он нахмурился, покачал головой и сказал:

— Я же сказал, об этом даже речи не идет… Ты тоже устал за эти два дня, ступай сперва отдохни, а я хорошенько обдумаю, как быть дальше…

Ничего не добившись, Цэнь Чаогэ оставалось лишь утешить Бай Жэня пара слов и выйти. Выйдя в парадный зал, он как раз столкнулся с Дун Божуем, который шел разыскать Бай Жэня. Цэнь Чаогэ сложил руки в приветствии:

— Господин Дун.

Дун Божуй кивнул и расспросил, как обстоят дела с брачным союзом. Цэнь Чаогэ ответил всё как есть, тяжело вздохнул и сказал:

— Господин, не то чтобы у меня было жестокое сердце, но вы же видите нынешнюю обстановку. Из-за того, что все эти годы мы враждовали с Императорским городом, здесь у нас не осталось даже дальних родственников. Наша резиденция князя Линнань в этой столице — словно одинокий остров, опереться не на кого. И вот наконец появилась зацепка с Наследным принцем, а Ваша Светлость хочет от нее отказаться.

Дун Божуй вздохнул:

— Разве я сам не так уговаривал Его Светлость? Но у него тоже свои трудности… Эх, если удастся отказаться — пожалуй, и к лучшему. Мужчина должен твердо стоять на ногах, как можно возлагать бедствия и удачу на плечи хрупкой девушки?

Цэнь Чаогэ горько улыбнулся:

— Раньше я тоже часто говорил подобные вещи, и лишь приехав в Императорский город, понял всю глубину… Ладно уж, раз такова воля Его Светлости, я пойду до конца, даже если придется сломать голову. Узнав эти крупицы новостей за два дня беготни, я чувствую себя ужасно пристыженным. Господин, проходите внутрь, а я пойду поищу еще какие-нибудь связи.

Дун Божуй знал, как ему трудно, кивнул и вошел.

Цэнь Чаогэ глубоко вздохнул, покинул резиденцию князя Линнань и направился в один из ресторанов на западе города.

Еще заранее Цэнь Чаогэ велел слуге забронировать в ресторане отдельный кабинет и особо наказал лучшим поварам тщательно подготовить праздничный стол. Около девяти часов утра Цэнь Чаогэ уже примчался в ресторан в ожидании, но те, кого он пригласил, неспешно явились лишь к полудню.

— Господин Си, прошу, садитесь, присаживайтесь…

Цэнь Чаогэ с улыбкой поспешил предложить гостю место, а сам повернулся и сунул слуге серебряную монету:

— Живей подавай еду.

Слуга торопливо спрятал серебро за пазуху и с усердием удалился.

Си Сян расплылся в улыбке:

— Молодой господин Цэнь слишком любезен. С чего это вдруг такое пышное угощение, как я могу его принять?

Цэнь Чаогэ тут же с улыбкой ответил:

— Господин шутит. Вы каждый день трудитесь в Палате внутреннего убранства, и другие люди не могут выкроить времени, даже чтобы просто пригласить вас. То, что вы сегодня оказали мне честь и пришли, — это не моя любезность, а ваше уважение ко мне.

Речи Цэнь Чаогэ пришлись Си Сяну по душе. С улыбкой произнеся благодарность за столь щедрый прием, он уселся за стол.

Слуга Цэнь Чаогэ поспешил вперед и наполнил чаши обоих заранее подогретым вином. Обменявшись еще с полчаса вежливыми любезностями, они захмелели, и когда веселье достигло пика, Цэнь Чаогэ взмахом руки велел слуге выйти, после чего с улыбкой произнес:

— Господин, насчет упомянутого в прошлый раз дела о Наследном принце и нашей княжне…

Услышав это, краски былого хмеля на лице Си Сяна немного поблекли. Он подался ближе, понизил голос и сказал:

— Поздравляю, молодой господин Цэнь, дело уже сдвинулось с мертвой точки…

Сказав это, Си Сян умолк и больше ничего не добавил. Изобразив легкое опьянение, он принялся только закусывать. Цэнь Чаогэ почувствовал сильное отвращение, но все же с улыбкой достал из-за пазухи банкноту и незаметно сунул ее в руку Си Сяну, улыбнувшись:

— Только вот интересно, в чем же именно заключается этот сдвиг?

Си Сян опустил взгляд, бросил беглый взгляд на купюру и улыбнулся. Пряча ассигнацию за пазуху, он проговорил:

— Император проявил необъятную милость, сто тысяч ши зерна для помощи Линнаню уже выделены. Осталось только дождаться восьмого числа следующего месяца: император лично направит сановника для сопровождения груза, и вместе с зерном отправятся… письма о заключении брачного союза между вами.

Сердце Цэнь Чаогэ дрогнуло. Восьмого числа следующего месяца? Осталось всего десять дней…

— Больше ничего особенного и нет. Ах да, я еще слышал… говорят, что из-за того, что с Линнанем давно не поддерживали тесных связей, вдобавок к тем людям потребуется отобрать еще несколько уроженцев Линнаня, которые отправятся в путь вместе… в качестве попутчиков, чтобы в дороге не случилось каких-нибудь промашек. Сам знаешь, язык жителей Наньцзяна нашим людям непонятен…

Си Сян, казалось, и вправду сильно напился, отрыгнул с пьяных глаз и усмехнулся:

— Этих людей выберут из тех, кто прибыл с вами в этот раз… Ха-ха, по мне так твой слуга вполне годится. Спроси-ка его, не скучает ли он по дому? Если скучает, пусть возвращается вместе со всеми…

Сердце Цэнь Чаогэ помимо воли забилось быстрее. Замедлив шаг, он с улыбкой произнес:

— Господин снова шутит…

— Эй! Ты что, не веришь, что у меня есть такая власть?

Си Сян вдруг оживился, вытаращил глаза и, покачиваясь, застучал по столу:

— Я — начальник Палаты внутреннего убранства, и не могу провернуть такое плевое дело? Говорю тебе… не… не то что твоего слугу… да тебя самого! Я могу внести в списки тех, кто отправляется в путь! Разве это трудная задача…

Сердце Цэнь Чаогэ заколотилось еще сильнее. Он торопливо поддержал Си Сяна, помогая ему усесться ровно, и виновато улыбнулся:

— Господин прав, совершенно прав…

— Эх…

Си Сян налил себе еще и выпил рюмку, тяжело вздохнув:

— Если подумать… вам тоже пришлось нелегко. Взять хотя бы твоего слугу: здесь разве кто-то считает его за человека? Все им помыкают, даже вон тот слуга внизу ни в грош его не ставит. Я ведь не дурак: будь он у вас в Линнане, он — и слуга в доме сановника, и человек, что прислуживает тебе лично. Дома он раб, а выйдет за порог — все почитают его как молодого господина! Слуга канцелярии премьер-министра равен седьмому чину, разве не в этом вся суть…

— Это лишь у вас в Линнане. А попади он в Императорский город — какой еще слуга линнанского премьер-министра? Кто о таком слыхивал?

Си Сян сообразил, что сболтнул лишнего, запоздало осознав свою ошибку. Он легко шлепнул себя по губам и улыбнулся:

— Тьфу! Посмотреть бы на этот мой язык… Стоило выпить лишнюю чашку, как язык перестает слушаться. Молодой господин Цэнь, прошу, не обращайте внимания, сановник премьер-министр Линнаня — выдающийся и искусный чиновник, я давно преклоняюсь перед его великим именем…

Цэнь Чаогэ горько улыбнулся и покачал головой. Грубо сказано, но суть верна. Прожив в столице целый месяц, разве он еще чего-то не понимал? Он с детства рос в Линнане, где линнанцы признавали лишь князя Линнань и понятия не имели, кто такой император. Будучи сыном первого министра, Цэнь Чаогэ везде встречал почтение, и даже сам князь Линнань относился к нему снисходительно. Нельзя сказать, что он мог повелевать ветром и дождем, но по крайней мере ему точно не приходилось заниматься подобным унизительным заискиванием перед евнухами. Бросив взгляд на затуманенного хмелем Си Сяна рядом с собой, Цэнь Чаогэ почувствовал еще большее отвращение.

Лишь переступив порог Императорского города, Цэнь Чаогэ открыл для себя мир заново. Раньше он воображал, что обладает хоть каким-то весом, но здесь, в столице, где собираются все сановник и вельможи, он оказался совершенным ничтожеством, не говоря уже о том, что к его титулу прибавилось еще одно звание — компаньон за учебой заложника, от которого все шарахались как от чумы, и никто и в мыслях не имел с ним знаться.

За этот месяц Цэнь Чаогэ сполна вкусил переменчивости человеческих отношений. Раньше он не понимал, почему сердце Бай Жэня преисполнено ненависти и он так рвется наверх, и даже отговаривал его, мол, в мире нет ничего грязнее имен и выгоды, незачем к ним привязываться. Теперь же Цэнь Чаогэ находил собственную тогдашнюю надменность смехотворной. Он вдруг вспомнил слова отца перед отъездом из Линнаня: этот путь будет полон трудностей и преград, будь осторожен во всем, а перетерпишь — впереди тебя ждет безграничное будущее.

Вспомнив свои былые амбиции, Цэнь Чаогэ не знал, смеяться ему или плакать. Из-за многолетней дружбы с Бай Жэнем он тогда с горячей головой дал свое согласие. А теперь подумать — ну просто…

Си Сян не ведал о терзаниях Цэнь Чаогэ и, продолжая закусывать мясо и запивать вином, бормотал себе под нос:

— Что же молодой господин молчит? Ах… я понял, молодой господин затосковал по дому? То-то же… Линнань — благодатное место. Хоть мне и не доводилось бывать в Линнане, я слыхал о тамошних пейзажах: они куда краше нашей столицы. Кругом весна, а не как у нас… круглый год свищут песчаные бури… Проведешь тут пару лет, молодой господин, и сам поймешь. К тому времени твое белое нежное личико станет точь-в-точь… как у меня…

Си Сян захмелел настолько, что его глаза потеряли фокус, и он забормоталвнятное:

— Будь я на твоем месте… давно бы вернулся. А… а те, кто сопровождает Наследного принца в учебе… у них впереди блестящее будущее. А ты? А ты… если вдруг… если вдруг… вот так пойдешь за ним… и сгинешь…

Не выдержав хмеля, Си Сян уронил голову на согнутую руку и заснул.

Цэнь Чаогэ скосил глаза и со сложным выражением лица посмотрел на Си Сяна, колеблясь в нерешительности. Однако Си Сян уже напился до бесчувствия, и вести какие-либо разговоры не имело смысла. Цэнь Чаогэ поднялся, приоткрыл дверь в кабинет и подзвал двух следовавших за Си Сяном маленьких евнухов, тихо сказав:

— Господин Си выпил лишнего и заснул.

Один из евнухов кивнул:

— Ничего страшного. Только во дворец в таком виде его уже не доставить, мы просто отвезем главного евнуха Си в его столичный особняк на западе города.

Цэнь Чаогэ кивнул, провожая взглядом то, как евнухи подхватили бесчувственное тело. Закрыв глаза, он переборол себя, решительно преградил им путь и, помедлив, достал из-за пазухи еще один кисет. Рука его казалась тяжелой, словно свинцовая, но он все же медленно протянул кошель маленькому евнуху и промолвил:

— Прошу маленького господина, как только господин Си придет в себя, передать ему этот кисет и передать мои слова… у меня есть еще одна просьба, о которой я хотел бы побеспокоить господина Си.

Маленький евнух торопливо пообещал все исполнить, спрятал монету и помог Си Сяну спуститься вниз.

Спустя полчаса процессия Си Сяна наконец добралась до небольшого двухдворного особняка. Евнух слегка приподнял занавеску паланкина и негромко произнес:

— Главный евнух Си, мы прибыли.

Из паланкина вышел Си Сян, на лице которого не осталось и следа хмельного румянца. Он быстрым шагом миновал ворота двора, проследовал в главный зал, где Цзян Дэцин неторопливо попивал чай. Заметив появление Си Сяна, Цзян Дэцин улыбнулся:

— Ну как всё прошло?

Си Сян спешно приблизился, отвесил поклон и, лично поднеся чаю Цзян Дэцину, тихо доложил:

— Успокойтесь, наставник, всё устроено в лучшем виде.

http://bllate.org/book/32001/3907653