Не успело затихнуть эхо слов, как Цзян Яньбай резким движением повернул голову:
— Меньше лезь в чужие дела.
Тон его трудно было назвать дружелюбным, в нём даже проскальзывало раздражение.
Странно, с чего это парень вдруг разозлился?
Цзи Шужань внимательно всмотрелся в ту половину лица Цзян Яньбая, что была открыта его взору: в полуприкрытых глазах ещё таилась злость, тонкие губы слегка надулись — на нём буквально было написано, как сильно он сердится.
— В чём дело? С чего это ты вдруг раскипятился?
Услышав этот вопрос, Цзян Яньбай капризно выпятил губу и обиженным голосом произнёс:
— Ты совсем со мной не разговариваешь.
— [...] Погодите, этот парень что, злился из-за такой ерунды?
С чего бы это вдруг показалось таким милым?!
Цзи Шужань подвинулся ближе к Цзян Яньбай, изобразил на лице, по его собственному мнению, самую ласковую улыбку, а затем решительно притянул его к себе, закинув руку за плечо. Приподняв ладонь, он прижал чужую голову к своей груди и, накрыв мягкие волосы, ласково их взъерошил.
— И из-за такой мелочи дуться? Ну просто сопляк, — прозвучал низкий и мягкий голос.
Цзян Яньбай машинально вскинул голову и возразил:
— Мне двадцать, я не сопляк.
Цзи Шужань с улыбкой вернул его голову на место и продолжил ерошить эту пушистую макушку.
— Да-да-да, ты уже взрослый. Ладно-ладно, раз взрослый, давай больше не сердиться.
Да это же чистой воды уговоры ребёнка!
Цзян Яньбай прижался щекой к тёплой груди, сквозь неё до его ушей доносился размеренный, сильный стук. Сердце подстраивалось под этот ритм, начиная биться чаще, в носу стоял знакомый аромат, а согревающее тепло окутывало со всех сторон, наполняя тело и душу невероятным чувством полноты.
Он растерялся, не зная, что и делать, а внутри всё кричало о необходимости совершить хоть какой-то шаг. Не в силах сдержаться, он обвил руками спину Цзи Шужаня, и его длинные тонкие пальцы с четко очерченными суставами едва заметно задрожали.
Хочется обнять его.
Обнять крепко-крепко, прижать к себе изо всех сил.
Слегка дрожащие кончики пальцев уже коснулись ткани одежды, как в следующее мгновение его оттолкнули.
Стоило лишиться тёплых объятий, как накатила волна острой потери. Цзян Яньбай чуть заметно нахмурился, машинально сжав руки в кулаки.
Встретившись взглядом с смотревшим на него Цзи Шужанем, Цзян Яньбай быстро взял себя в руки и снова напустил на себя послушный вид.
Ни единого изъяна.
Заметив румянец на лице Цзян Яньбая и бросив взгляд на пустые бутылки из-под алкоголя на столике перед ним, Цзи Шужань тяжело вздохнул.
— Мелкому нельзя столько пить.
Стоило ему это произнести, как лицо собеседника снова надулось от обиды, и Цзи Шужаню пришлось пойти на попятную.
— Ладно-ладно, больше не назову тебя малóм, но и пить тебе больше нельзя.
Цзян Яньбай мысленно приподнял бровь: малóм?
Хм.
Не пить было просто невозможно: если не напиться до бесчувствия, как еще подобраться к нему поближе?!
Поэтому, улучив момент, пока Цзи Шужань не смотрит, он опрокинул в себя ещё пару стаканов.
Чего ждал-ждал Цинь Жуй, то наконец и произошло.
Этот человек был знаком с Цзи Шужанем, и едва появившись, приковал к себе все его взгляды.
Лицо оказавшегося в пренебрежении Цзян Яньбая казалось ещё более холодным, чем у Цинь Юя, резко контрастируя с царящим вокруг весельем. И только Цинь Юй заметил, что физиономия Цзян Яньбая темнее тучи, остальные же вовсе не обратили на него внимания.
Глядя на окруженного Цинь Жуем и Цзи Шужанем Шэнь Цзи, Цзян Яньбай источал столько обиды, что мог бы заткнуть за пояс любого мертвеца.
Шэнь Цзи же с мягкой и утонченной улыбкой поддерживал беседу.
— Если подумать, мы ведь больше года не виделись? — Цзи Шужань поднял бокал, чокаясь с Шэнь Цзи.
— Забыл о делах, правда, заглядывал к тебе пару раз, но тебя вечно не было на месте.
Шэнь Цзи — человек мягкого нрава, несколько лет назад приехал в город Z делать бизнес, проявив незаурядную хватку. Созданная им корпорация сейчас шла сразу следом за корпорацией Цзи. С Цзи Шужанем они сошлись на почве деловых контактов, а позже прониклись взаимной симпатией и стали друзьями.
Сейчас они перекидывались фразами так легко, что вставить хоть слово было абсолютно невозможно, и даже Цинь Жуй с некоторым унынием уставился на Цзи Шужаня.
Он демонстративно с грохотом опустил бокал на стол, и это, разумеется, привлекло внимание обоих.
Только тогда Цзи Шужань спохватился. С самого начала Цинь Жуй ждал человека всем сердцем и душой, а теперь, когда тот наконец пришёл, он сам же и заболтал его старыми воспоминаниями — и впрямь вышло неловко.
К тому же, судя по всему, Цинь Жуй был без памяти влюблен в Шэнь Цзи. Вот только Шэнь Цзи уже тридцать два года, неужели он сможет принять парнишку, который младше его больше чем на десяток лет?!
К тому же Цзи Шужань отлично помнил, как Шэнь Цзи рассказывал ему о своем прошлом возлюбленном, который ушел из жизни. Он очень сильно любил его и вовсе не желал заводить новые отношения.
Какая жалость.
Цзи Шужань смотрел на Цинь Жуя с лёгкой жалостью в глазах — этот ребёнок, судя по всему, ещё ничегошеньки не понимает.
— Шужань, эти двое — младшие братья Цинь Цзиня: второй, Цинь Юй, и младший, Цинь Жуй.
?????
Что за черт?
Глава 7. Не мешай
Цзи Шужань был совершенно ошеломлен. Он прекрасно знал о Цинь Цзине — многолетнем возлюбленном Шэнь Цзи, который уже много лет как скончался.
Так почему же Цинь Жуй… неужели он не знал о связи своего старшего брата с Шэнь Цзи?! Тогда как… как он мог влюбиться в Шэнь Цзи?
Если же взглянуть на Шэнь Цзи, то было очевидно: он прекрасно осведомлен о чувствах Цинь Жуя и сознательно, то ли вольно, то ли невольно, избегает его.
Это… это просто полнейший абсурд, абсурд возведённый в абсолют.
Настроение Цинь Жуя заметно испортилось, помрачнев прямо на глазах.
Его старший брат погиб шесть лет назад, тогда самому Цинь Жую было всего пятнадцать. Будучи младшим в семье, он купался в общем внимании, а старший брат души в нём не чаял. После смерти брата он от горя потерял аппетит и упал в обморок — именно Шэнь Цзи тогда нашёл его.
Как же выглядела та картина?
Он открыл глаза, лежа в постели. Ранним летом ветер легонько колыхал белоснежные занавески, принося с подоконника аромат цветущей дикой ромашки, а сквозь тюль пробивались и плясали лучи мягкого солнца.
Высокий мужчина стоял у окна спиной к свету. Чуть повернувшись в профиль, он опустил взгляд на горшок с ромашками, и от всей его фигуры веяло таким одиночеством и тоской.
Заметив, что мальчик очнулся, мужчина скосил на него глаза, и на его лице расцвела мягкая улыбка.
Он произнес:
— Ромашки любят прохладу, их нельзя оставлять на подоконнике под палящим солнцем. Будь А-Цзи жив, он бы расстроился, глядя на этот цветок.
Они виделись не впервые и разговаривали тоже не в первый раз.
Но Цинь Жую почему-то казалось, что по-настоящему они познакомились именно тогда.
В тот самый возраст пробуждающейся первой любви он и влюбился в Шэнь Цзи.
Он преследовал его так долго, даже несмотря на то, что Шэнь Цзи неизменно отвергал его. Позже, когда Шэнь Цзи угодил в неприятности и его изгнали из семьи, и они почти потеряли связь, он всё равно продолжал любить его и мечтал быть вместе.
Вплоть до того самого дня, когда ему исполнилось восемьдесят — нет, восемнадцать, когда он стал совершеннолетним и был готов ко всему.
Именно тогда Шэнь Цзи открыл ему правду: он и его старший брат когда-то были возлюбленными, состояли в романтических отношениях целых десять лет.
Тоже в пору юношеской влюбленности, скрывая ото всех свои отношения, они искренне любили друг друга.
Цинь Жуй долго пребывал в депрессии, прежде чем прийти в себя. Он даже пытался сдаться, но не смог.
Позже он смирился: раз нельзя стать парой, можно ведь остаться друзьями и общаться всю жизнь.
Но каждый раз, представляя его другим, Шэнь Цзи неизменно говорил: это младший брат Цинь Цзиня.
На сердце всё равно было больно.
Старший брат… тот образ мягкого, как весенний ветер, ослепительного человека и впрямь стоил того, чтобы его любили.
Цинь Жуй молчал, его взгляд потух, и он в одиночестве налегал на алкоголь, пока в какой-то момент Цзи Шужань уже не смог на это смотреть.
Разве это день рождения? Настоящая катастрофа.
Цинь Юй сослался на дела и ушёл, а Лян Синмянь торопился в общежитие, опасаясь, что после закрытия дверей его не пустят.
Что до Шэнь Цзи, тот с мрачным видом в одиночку пил горькую, в то время как Цинь Жуй уже почти потерял человеческий облик, и остановить его не было никакой возможности.
А Цзян Яньбай…
Мм??
Цзи Шужань обвел взглядом полутемный зал — куда подевался этот парень?
Куда делся его такой огромный милашка?
Тревожно поднявшись на ноги, Цзи Шужань направился к тому месту, где до этого сидел Цзян Яньбай, и лишь подойдя ближе, заметил, что тот лежит на диване, свернувшись калачиком, и неизвестно сколько уже так провел.
Поздней осенью в одежде вроде бы не холодно, но если вот так уснуть, точно замерзнешь.
С чего бы это вдруг в груди шевельнулось жалостливое чувство?
Цзи Шужань подошел и присел на корточки перед диваном, глядя на лежащего человека с закрытыми глазами и ровным дыханием, который казался уснувшим.
Он легко похлопал его по плечу:
— Сяо Цзян?
Никакой реакции, скорее всего, напился и отключился.
Цзи Шужань перевел взгляд на остальных: Цинь Жуй уже валялся без чувств, а Шэнь Цзи продолжал глушить вино в одиночестве.
И почему этот человек не додумался никого остановить? Цинь Жуй наверняка послушал бы его, стоило сказать хоть слово, и тот бы не нажрался до беспамятства!
— Хватит пить! Эти двое уже вырубились, если отключишься еще и ты, что мне с вами делать?!
Шэнь Цзи словно только очнулся. Повернув голову и взглянув на сидевшего рядом Цинь Жуя, он сам изумился, выглядя так, будто всё это время не замечал присутствия человека рядом.
— Мы с Цинь Жуем познакомились только сегодня, я понятия не имею, где он живет, и тем более не потащу его в отель. Ты с ним хотя бы знаком получше, давай так: ты присматриваешь за ним, а я позабочусь об этом.
С этими словами Цзи Шужань аккуратно подхватил на руки Цзян Яньбая, устроившегося на диване.
Да, именно так — подхватил на ручки, как невесту.
Шэнь Цзи от удивления вытаращил глаза.
Полагая, что тот просто не хочет брать чужуго человека, Цзи Шужань слегка подбросил ношу на руках и с абсолютно серьезным видом произнес:
— Сразу предупреждаю: если ты бросишь его здесь и забьешь на него, за последствия я не отвечаю.
Не успел Шэнь Цзи опомниться, как вдруг почувствовал на себе леденящий взгляд.
Проследив за ним, Шэнь Цзи с удивлением увидел, что только что спавший Цзян Яньбай исподлобья холодно смотрит на него.
Уткнувшись головой в плечо Цзи Шужаня и сверкая зловещим блеском из-под стёкол очков, Цзян Яньбай беззвучно пошевелил тонкими губами, бросив одну-единственную фразу:
— Не мешай.
[...] Шэнь Цзи не говоря ни слова подхватил Цинь Жуя под руку и бросился к выходу.
Цзи Шужань лишь ошеломленно хлопал глазами: разве этот человек минуту назад не выглядел совершенно равнодушным? Почему теперь он рвется уйти быстрее его самого?!
...
Цзи Шужань привез Цзян Яньбая к себе домой.
Изначально он собирался уложить его в гостевой спальне и вернуться в свою комнату, но Цзян Яньбай вцепился в него мертвой хваткой и ни за что не хотел отпускать. Провозившись добрую половину дня, Цзи Шужань почувствовал, как к нему тоже подбирается хмель, в голове слегка зашумело, да и сам он выбился из сил, поэтому в конце концов просто завалился спать прямо так.
http://bllate.org/book/31932/3900218
Готово:
