Готовый перевод Autumn Waters Long Sky Red Faces / Осенняя вода, бесконечное небо: Случайная невеста: Глава 15

Мин Ихань с лёгкой улыбкой произнесла:

— Как ни крути, а ты вошёл туда лишь потому, что помогал нам обустроить тело нашего Учителя. Я же, будучи ученицей даоса, и по долгу службы, и по совести обязана сопровождать его дух.

Закончив говорить, она на мгновение умолкла, посмотрела на Янь Синьюнь и с благодарностью добавила:

— И снова какое счастье, что вы нам помогли, иначе мы со вторым братом даже не знали бы, как со всем этим справиться.

Янь Синьюнь раскрыла веер и с улыбкой ответила:

— Не говори так, в этот раз я ведь толком ничем и не помогла.

С этими словами она перевела взгляд на Цзинсы:

— Сегодня утром, когда я возвращалась в Особняк Ханьлинь вместе с Цзинсы и Цисюй, мы встретили твою матушку и невестку. Они переживают за вас, брата и сестру, и попросили меня зайти взглянуть, как вы тут.

Она повернула голову к Мин Ихань:

— Знаешь? Когда мы услышали разговор между Цяньюй Шанъюанем и вами, мы все были ужасно удивлены. Кто бы мог подумать, что вы окажетесь учениками Даоса Тяньцзи, гроссмейстера боевых искусств, который к тому же приходится соучеником Цзинсы.

Мин Ихань посмотрела на Цзинсы и тихо спросила Синьюнь:

— Цзинсы и вправду преемник моего Учителя?

Янь Синьюнь кивнула:

— Верно.

— Но… — Мин Ихань немного поколебалась, но всё же договорила: — Я никогда не слышала от Учителя, что у него есть другие ученики.

В глазах Янь Синьюнь промелькнуло нечто похожее на лёгкую вину, и она тихо вздохнула:

— Об этом долго рассказывать, давай как-нибудь на досуге вернёмся к этому разговору. Смотри-ка, Цзинсы уже развёл огонь.

Стоило ей заговорить об этом, как Цзинсы, зажгя два факела, направился к ним.

Глава 8. Беседы за ужином

Когда пятеро во главе с Мин Цзысюанем вернулись в Особняк Ханьлинь, уже приближался вечер. Семья, целый день проведленная в тревожном ожидании, наконец смогла с облегчением выдохнуть, увидев их возвращение целыми и невредимыми.Вечером, после того как все умылись и привели себя в порядок, Мин Шинин распорядился накрыть богатый праздничный стол, чтобы «смыть пыль дорог» с молодых людей. Родные собрались вместе за круглым столом, радуясь и веселясь так, будто встретились после долгой разлуки. И лишь Цзинсы с Цисюй по-прежнему стояли за спиной Янь Синьюнь, не смея ступить и полшага за невидимую черту.

— Цзинсы, Цисюй, вы двое тоже садитесь с нами ужинать, — мягко произнесла Чжэн Хуабин.

Мин Шинин тоже добавил:

— Дети, сегодня не нужно соблюдать излишние условности, садитесь скорее.

Цзинсы с улыбкой ответил:

— Благодарим господина и госпожу за доброту, мы, брат и сестра, тронуты до глубины души. Но господа и слуги не ровня друг другу…

На самом деле, если бы рядом не было Янь Синьюнь, они с сестрой, пожалуй, с легким сердцем присоединились бы к трапезе, но присутствие Янь Синьюнь всё меняло. Она — несравненно благородная принцесса, а они — всего лишь её телохранители. Сидеть за одним столом с Её Высочеством означало бы проявить тягчайшее неуважение!

Хотя Мин Цзысюань был ранен, услышав слова Цзинсы, он тут же поспешил подняться:

— Брат Цзинсы, не извольте выражаться подобным образом! Если бы не ваша помощь сегодня, как бы мы с сестрой смогли так быстро во всём разобраться? Садитесь же за стол.

Мин Ихань и Жуй Цзеин тоже принялись угощать их.

Брат и сестра замялись.

Янь Синьюнь легко улыбнулась:

— Раз господин и госпожа говорят так, чего вы ещё ждёте? Садитесь.

— Слушаемся, — почтительно отозвались Цзинсы и Цисюй и заняли места по правую руку от своей госпожи.

Супруги Мин, заметив это, переглянулись и кивнули, мысленно восхищаясь строгим воспитанием в доме Янь: вырастить таких понятливых и знающих правила слуг дорогого стоило.

Когда все уселись, слуги начали выносить изысканные блюда.

Мин Шинин улыбнулся и знаком велел всем брать палочки.

Цисюй, точно так же, как прежде во дворецких покоях прислуживая принцессе, с величайшим почтением вложила палочки в руки Янь Синьюнь.

Семья Мин, увидев это, слегка удивилась.

Янь Синьюнь уже поняла, какое выражение застыло на лицах окружающих, но внешне сохранила невозмутимость — она просто приняла палочку, а затем мягко обратилась к Цисюй:

— Господин же сказал, что сегодня не нужно церемониться. Больше тебе не нужно мне прислуживать, садись и ешь.

Цисюй сообразила в чём дело и едва заметно улыбнулась:

— Слушаюсь, молодой господин.

Чжэн Хуабин ласково посмотрела на Цисюй, явно проникшись симпатией к этой воспитанной девушке, и произнесла:

— Синьюнь права. Цисюй, ты ведь устала за целый день, поешь получше. Вот, — с этими словами она сама положила в пиалу девушки кусочек мяса, — ешь давай.

Цисюй поспешно вскочила:

— Нельзя, ни в коем случае, госпожа! Я и сама могу, вы меня совсем смущаете.

Мин Шинин невольно рассмеялся, глядя на перепуганное лицо девушки:

— Цзинсы, Цисюй, оставьте эти церемонии, ешьте давайте, а то еда остынет.

Мин Цзысюань тоже подхватил:

— Именно, именно! — он принялся без устали накладывать угощения в пиалу каждому, весело приговаривая: — Все эти блюда сегодня приготовлены из лучших яств Ресторана «Слушая луну», отведайте скорее!

Все рассмеялись и принялись за еду с лёгким сердцем.

Мин Ихань тоже собиралась приступить к трапезе, как вдруг невольно обратила внимание на одну сцену: матушка перекладывала еду в тарелку отцу, вторая невестка то и дело угощала брата, а Цзинсы выбирал для Цисюй всё самое вкусное…

В этот момент она внезапно вспомнила утренние слова матери и решила, что та, должно быть, сомневается в её семейной жизни. Вероятно, движимая желанием скрыть смущение, она передумала ужинать по-прежнему, подцепила палочками помидор, тушёный с яйцом, и аккуратно положила его в пиалу Янь Синьюнь.

Янь Синьюнь, только собравшаяся поднять пиалу, неожиданно увидела, как «супруга» подкладывает ей какое-то угощение, и замерла от неожиданности.

— Муж мой, ты устал за эти дни, поешь побольше, — с лёгкой улыбкой произнесла Мин Ихань.

Янь Синьюнь прекрасно понимала, что та лишь разыгрывает спектакль перед домашними, и поначалу хотела подыграть, но на беду Мин Ихань положила ей именно то блюдо, которое она терпеть не могла — яйца с помидорами. Вмиг она оказалась в неловком положении: есть это было невыносимо, а отказаться — нельзя.

Мин Ихань заметила странное выражение лица Янь Синьюнь и слегка нахмурилась от недоумения.

Чтобы никто ничего не заподозрил, Янь Синьюнь быстренько переложила помидор с яйцом обратно в пиалу Мин Ихань и мягко проговорила:

— Ты тоже устала за весь день, тебе нужно хорошо питаться. Я и сам могу положить себе еды.

Сидевшие рядом супруги Мин и супруги Цзысюань не смогли сдержать улыбок.

Жуй Цзеин с улыбкой обратилась к свёкру и свекрови:

— Отец, матушка, посмотрите только, как Синьюнь и И-эр любят друг друга.

Мин Цзысюань с плутовской улыбкой посмотрел на сестру и «зятя», подшучивая над родителями:

— Папа, мама, теперь понятно, почему говорят, что девичье сердце всегда стремится на сторону. За столько лет И-эр почти никогда не подкладывала еды мне, родному брату, а стоило Синьюнь появиться здесь ненадолго, как она уже ухаживает за ним! Эх, поистине — у каждого своя судьба! — с этими словами он нарочито изобразил на лице крайнюю степень обиды.

— Ах ты, проказник Цзысюань! Синьюнь — твой зять, сестра заботится о муже, а ты ревнуешь? — хотя Чжэн Хуабин и выговаривала сыну, улыбка на её лице лишь становилась шире.

Янь Синьюнь же от этих слов почувствовала себя ещё более неловко: эта семья и впрямь вовсю считает меня зятем, если так пойдёт и дальше, как долго я это вытерплю?

Цзинсы с Цисюй сидели в стороне, молча уплетая еду, хотя от услышанного у них по коже бежали мурашки.

Мин Ихань разозлилась и исподтишка легонько пнула второго брата под столом, давая понять, чтобы он прекратил насмешки.

Но Мин Цзысюань словно только того и ждал: нарочно изобразив боль, он вскрикнул и сквозь сдавленный смех произнёс:

— Твои пинки мне ни к чему, разве что ты тоже сунешь мне в рот какую-нибудь вкусняшку, чтобы я замолчал.

Лицо Мин Ихань залилось краской стыда, но возразить она не смела. Первое попавшееся под палочки угощение она швырнула ему в пиалу — мол, подавись, только бы он замолк и больше не нёс чушь.

Мин Цзысюань изначально собирался остановиться вовремя, но, подцепив то, что сестра бросила ему в тарелку, и взглянув на это, не удержался от возгласа:

— Ого? Зелёный лист саваля?!

Тут уж не только Мин Ханьлинь с женой и Жуй Цзеин, но даже Цзинсы с Цисюй прыснули со смеху.

Мин Ихань горько пожалела о содеянном. Она ведь просто хотела разыграть хорошую сцену перед родными, чтобы рассеять материнские сомнения, а в итоге из-за выходок второго брата попала в такое дурацкое положение! Ладно посторонние — они ничего не знают, но Янь Синьюнь, сидевший рядом, от начала и до конца подыгрывал ей, а она всё испортила. Какая же это сплошная стыдоба! Знала бы, лучше бы молча сидела и ела свою еду. Чем больше Мин Ихань думала об этом, тем сильнее боялась поднять глаза на Янь Синьюнь, а её лицо пылало всё ярче.

— Ладно-ладно, — испугавшись, что сын зайдёт слишком далеко и рассердит дочь, Мин Шинин поспешил сгладить углы: — Цзысюань, хватит тебе дразнить И-эр. А ты, И-эр, не слушай глупости своего второго братца, ешь давай.

— Слушаюсь, — Мин Ихань бросила на отца полный благодарности взгляд, сердито зыркнула на брата и наконец принялась за еду.

Мин Цзысюань, глядя на смущенное лицо сестры, с трудом сдержал улыбку и вернулся к трапезе.

*******

— Цзысюань, тот Цяньюй Шанъюань и вправду явился лишь ради поединка? — внезапно заговорил за ужином Мин Шинин, обращаясь к сыну.

Мин Цзысюань нахмурился:

— Честно говоря, отец, я не могу утверждать наверняка. Покойный Учитель никогда не заводил со мной разговоров о том, что звал Цяньюй Шанъюаня на новый поединок. Даже если такое и было, перед смертью он должен был хоть что-то нам завещать, верно? Но мне никак не понять: с какой стати Цяньюй Шанъюань вдруг ни с того ни с сего припёрся вызывать нас на бой? К тому же он использовал тело Учителя как заложника и в разговоре раз за разом исподволь давил на нас, требуя принять вызов изо всех сил. Что всё это значит? Голову сломаешь, пока поймёшь.

Мин Шинин кивнул:

— В том-то и загвоздка, ты совершенно прав. Есть и ещё одна деталь, которая не укладывается у меня в голове. Ты сам говорил, что Цяньюй Шанъюань помешан на боевых искусствах и прямо перед вами, у алтаря даоса, клялся, что на этот раз обязательно победит. Из этого следует, как сильно он жаждал триумфа. Разве не странно, что человек, до безумия алчущий победы, после очередного сокрушительного поражения выглядит на редкость спокойным и так легко и непринуждённо уводит с собой всех учеников?

Все за столом кивнули.

— Подозрения господина и молодого господина вполне обоснованы, — неожиданно произнесла Цисюй. — Цяньюй Шанъюань преследовал совсем иные цели, а так называемый поединок — лишь выдуманный им предлог.

— О? — удивился Мин Шинин. — Что ты имеешь в виду?

Цисюй повернулась к Мин Цзысюаню:

— Молодой господин Мин, вы помните, как отреагировал Цяньюй Шанъюань, когда вы спросили, может ли вместо вас сразиться мой брат?

http://bllate.org/book/31821/3885748