Готовый перевод Forbidden Zone / Запретная зона: Охотник становится добычей: Глава 10

— Это другое, — произнес Ло Хай. — У меня есть объект для флирта, а у тебя?

— Мне не нужно.

Цзян Чицзину не требовался объект для флирта, ему хватало объекта для тайного наблюдения — этого было вполне достаточно для удовлетворения его внутреннего мира. Однако сейчас его единственный объект для тайного наблюдения... Впрочем, неважно, от одних мысли об этом становилось только тоскливее.

Возвращаясь с работы домой, Цзян Чицзин увидел у входа в небольшой супермаркет за пределами жилого комплекса женщину средних лет, державшую в руках две коробки молока.

Этой женщиной была тетушка Лю, жившая позади дома Цзян Чицзина. По выходным она изредка приносила соседям домашнюю выпечку и вообще была очень приятным в общении человеком.

Заметив, что тетушка Лю несет тяжесть с трудом, Цзян Чицзин сбавил скорость, остановился рядом с ней, опустил стекло и сказал:

— Садитесь, тетушка Лю, я вас подброшу.

Ее покрытый испариной лоб разгладился, и она с облегчением выдохнула:

— Спасибо за хлопоты, Сяо Цзян.

Цзян Чицзин никак не мог избавиться от своей старой привычки. Хотя с тетушкой Лю их связывало лишь поверхностное знакомство, за те немногие разы, что они виделись, он по привычке проанализировал ее общую ситуацию.

Дома у тетушки Лю, должно быть, не было мужчины, иначе такую работу, как таскать молоко, точно не поручали бы ей. У нее наверняка имелись дети, но жили они не с ней, поэтому ей так нравилось общаться с молодежью из жилого комплекса.

Цзян Чицзин всегда отлично разбирался в людях, и последовавшие разговоры подтвердили, что все его догадки оказались верны. Если подумать, единственным человеком, которого он до сих пор не мог разгадать, оставался Чжэн Минъи.

В девять часов утра остальные заключенные еще проходили утреннее воспитательное занятие, а трое новичков уже сдали свои тесты.

Максимальный балл за тест составлял сто очков, он состоял из тридцати вопросов с одним вариантом ответа и одного задания с развернутым ответом. Как бы ни были отвечены предыдущие вопросы, до тех пор пока к последнему заданию подходили серьезно, Цзян Чицзин всегда выставлял неплохую оценку.

Работы мошенника и мелкого хулигана выглядели совершенно обычно, в последнем задании они написали по меньшей мере несколько сотен слов. Однако когда Чжэн Минъи сдал свой лист, Цзян Чицзин тут же окликнул его:

— Это твоя работа?

Чжэн Минъи остановился на пороге, повернулся и, глядя на Цзян Чицзина, ответил:

— Да.

— Почему не ответил на вопрос с развернутым ответом? — спросил Цзян Чицзин.

— Не умею.

Бросив это небрежно, Чжэн Минъи толкнул дверь переговорной и в сопровождении тюремного надзирателя удалился.

На самом деле содержание вопроса с развернутым ответом было предельно простым: стоило лишь честно написать покаянное письмо, чтобы получить у Цзян Чицзина высокий балл.

Переработав с таким количеством новичков, Цзян Чицзин впервые столкнулся с тем, кто не написал ни единого слова. Вернее, если быть точным, Чжэн Минъи все же ответил одним символом — прямо под вопросом он вывел иероглиф «ответ».

Цзян Чицзин никогда особо не ждал от заключенных красивого почерка, но чтобы кто-то, подобно Чжэн Минъи, ухитрялся писать настолько уродливо даже собственное имя — такое встречалось нечасто. Это просто шло вразрез с его донельзя привлекательным лицом.

Цзян Чицзин всегда верил, что почерк отражает личность человека. Если внешность Чжэн Минъи добавляла ему немало очков, то его почерк отнимал ровно столько же.

В итоге за тест Чжэн Минъи получил один балл.

Стоило учесть, что каждый вопрос с выбором ответа стоил два балла, и даже если бы заключенный просто тыкал наугад, он бы не смог ошибиться абсолютно в каждом. А вот Чжэн Минъи безупречно избежал всех правильных вариантов, и лишь благодаря тому самому единственному иероглифу в конце Цзян Чицзин с натяжкой поставил ему единицу.

Впрочем, Цзян Чицзин даже эту единицу ставить не хотел. Он всегда думал, что работа в финансовой сфере требует определенного порога вхождения, не говоря уже о столь громком финансовом деле, где главный подозреваемый по идее должен был отличаться исключительным умом.

Однако сейчас в голове Цзян Чицзина крутилась лишь одна мысль: с таким-то интеллектом идти на преступление — еще бы его не поймали.

Глава 6. Противостояние

Все три тестовые работы вернули старосте третьего корпуса, и, судя по всему, ему предстояло провести с Чжэн Минъи воспитательную беседу.

У Цзян Чицзина снова выдалось свободное время. По заведенному порядку он пообедал до двенадцати, после чего вернулся в рабочую зону и, совмещая чтение книг с ожиданием, стал ждать прихода заключенных.

Время обеденного перерыва у заключенных длилось с двенадцати до двух часов дня, и это был самый свободный отрезок времени за весь день.

Некоторые заключенные предпочитали спать в камерах, но большинство выходило на прогулку, ведь свет в тюрьме гасили уже в десять вечера, и дневные часы казались на вес золота.

В последнее время из-за нарастающей жары желающих скоротать время в библиотеке заметно прибавилось.

— Офицер Цзян, — один из заключенных подошел к рабочему столу Цзян Чицзина с томиком детектива в руках, — я дочитал эту книгу, можете посоветовать что-нибудь еще?

Цзян Чицзин отвел взгляд от дальнего угла, взял сканер штрих-кодов, чтобы принять книгу обратно, и произнес:

— У этого автора все произведения хороши, можете почитать их по очереди.

Заключенный отправился в зону детективной литературы на поиски других книг того же автора, а Цзян Чицзин снова перевел взгляд на того самого человека вдали.

Чжэн Минъи пришел в библиотеку, но не стал брать никаких книг. Он просто сидел на месте у окна и наблюдав за гулявшими во внешнем дворе заключенными, о чем-то своем думая.

Этого человека по-прежнему не получалось разгадать.

Спрятав половину лица за экраном компьютера, Цзян Чицзин с некоторымдражением в душе вглядывался в профиль Чжэн Минъи.

Как и говорил Ло Хай, Цзян Чицзин был геем, который предъявлял высокие требования и к внешности, и к фигуре. Во многом потому, что сам он выглядел весьма неплохо, а потому и стандарты для выбора партнера занижать не собирался.

Однако парадокс заключался в том, что жимому общению Цзян Чицзин предпочитал тайное наблюдение из укрытия. Стоило ему полностью раскусить человека, как он терял к нему всяческий интерес, а ничто не приближало этот момент так быстро, как реальный контакт.

Ло Хай был прекрасным возлюбленным: он обладал чувством юмора, умел прощать и сочувствовал слабым. Но когда Цзян Чицзин изучил его до конца, это совпало с моментом, когда он полностью утратил к нему пыл.

Сами по себе люди представляли собой сплав противоречий, вот только до сегодняшнего дня Цзян Чицзин не осознавал, что разгаданный человек начинает навевать на него смертную скуку, в то время как неразгаданный — неизменно порождает в душе глухое раздражение.

В этот момент сидевший напротив Чжэн Минъи, словно почувствовав на себе его взгляд, внезапно повернул голову и встретился с ним глазами лицом к лицу.

На этот раз Цзян Чицзин не стал отводить взгляд, ведь библиотека была его территорией, и у него имелись все основания наблюдать за каждым заключенным.

http://bllate.org/book/31621/3858053