Готовый перевод Future Insectoid Race / Будущее инсектоидов: Повелитель роя: Глава 5

Сенас с замиранием сердца смотрел на своего командира. Генерал-майор Лансиус, сохранявший несгибаемую гордость после плена независимо от того, какому жестокому обращению и унижениям его подвергали, теперь был изможден до такой степени, что от него осталась одна кожа да кости. Его сильно увеличившийся живот казался еще более неестественным, а не зажившие следы от кнута и синевато-багровые пятна на исхудавшем теле производили жуткое, потрясающее воображение зрелище. Сенас, уже вырастивший одну личинку, отлично знал о тяготах и опасностях процесса вынашивания. Вероятность того, что самка после зачатия сможет благополучно произвести на свет личинку, составляла всего двадцать процентов, причем ровно такой же была и вероятность одновременной гибели и самки, и потомства. Его собственный родитель-самка как раз ровно в момент тяжелого ранения оказался беременным и покинул их вместе с неродившейся личинкой, оставив его наедине с родителем-самцом. Лишенный защиты родителя-самки, этот маленький самец не имел никаких шансов устоять перед родителем-самцом и другими родичами-самками. К тому же один из тех родителей-самок, что уже обзавелся маленьким самцом, испокон веков враждовал с его собственным родителем-самкой. Воспользовавшись призывом в армию, он без раздумий согнал на передовую еще не прошедшего вторую эволюцию Сенаса, искренне желая, чтобы тот никогда оттуда не вернулся.

Сенас горько скривил губы: если бы не покровительство командира, он, пожалуй, действительно давно превратился бы в мертвую букашку.

Сар, передвигая точно такое же покрытое ранами тело, молча присел рядом с Лансиусом и протянул командиру ко рту единственную оставшуюся у них полупустую пиалу с водой:

— Лансиус, выпей немного. Ты уже три дня не можешь проглотить ни крошки, а ту еду, что добыли ценой… таких усилий, тебя тоже всю вырвало… Тебе не нужно оставлять еду и воду для нас, куда важнее яйцо зергов в твоем животе.

Сар не знал, что сказать дальше, ведь он все равно ничем не мог помочь, и был вынужден с мольбой посмотреть на Сенаса.

— Самое опасное в процессе беременности — это последние два месяца перед родами. Питание в этот период в огромной степени определяет, удастся ли благополучно отложить яйца, — голос Сенаса, как всегда, резал правду-матку, лишенный всяких обиняков. — Если ты не начнешь есть, с личинкой может случиться…

Обе самки называли друг друга исключительно по именам, чтобы хитрые Люди не раскрыли истинный статус генерала-майора.

Лансиус на мгновение замолчал, медленно взял драгоценную полупустую пиалу и пригубил воды. В тот же миг он почувствовал спазм в желудке и его снова вырвало.

Неужели даже воду больше не удержать… Лансиус вытер уголки рта, и его правая рука невольно опустилась на живот — казалось, он мог чувствовать, как трепещущая внутри крошечная жизнь угасает с каждой секундой.

Сар и Сенас переглянулись, и каждый прочитал в глазах другого отчаяние: если так пойдет и дальше, смертельная опасность начнет угрожать и самому генерал-майору.

Внезапно ощутив приближение чужого присутствия, Сар свирепо уставился на приближающегося человека: эти проклятые Люди смели так жестоко третировать их уважаемого командира! Если бы не необходимость защищать мирных жителей для обеспечения их безопасного отхода во время боя с кланом Тяньцзя, разве мог бы генерал-майор, будучи аристократом, получить столь тяжелые ранения? К тому же в период беременности боеспособность падала вдвое, чем и воспользовалась эта презренная раса, подгадав момент и захватив их в плен.

Сенас с холодным взглядом потер кончики пальцев: будь его когти, вырванные с корнем, целы под воздействием кольца ограничения энергии, он бы разорвал на куски всех, кто осмелился зариться на генерал-майора.

Окинув взглядом трех жуков ледяного уровня в клетке — их лица, тьфу, были холодны настолько, что казалось, будто с них вот-вот посыпется иней, — Тан Е пару секунд подумал, склонив голову набок, с досадой вздохнул и зашагал к лесу.

— Сегодня я иду на охоту.

— Как думаете, у капитана сегодня крыша поехала? — выдал тему для обсуждения Круглолицый, никогда прежде не видевший, чтобы командир добровольно покидал теплую постель ради охоты.

— Согласно теоретическому анализу, с вероятностью в восемьдесят процентов он вчера переел свинины, — холодно проанализировал Очкарик, поправив черную опрафу очков на переносице.

— Э-э, мне кажется, капитан просто захотел сменить обстановку, — Наоки тоже не понимал, с какой стати тот, кто выглядел среди них самым нуждающимся в защите, отправился на охоту в одиночку. В конце концов, призыв в армию в тридцать семь лет до совершеннолетия, пусть даже в войска ополчения, был явлением крайне редким — даже среди студентов абсолютное большинство составляли совершеннолетние старше пятидесяти лет.

— Мм, мне кажется, Наоки прав, — забившись в угол, Снежный Заяц украдкой бросила взгляд на спину Наоки, чувствуя, как ее щечки продолжают стремительно нагреваться.

— А с капитаном точно все будет в порядке? — Элиза по-прежнему сильно переживала. Джунгли были такими опасными, и хотя у них имелись защитные костюмы, но если вдруг что-нибудь случится…

— Вообще-то, мы ведь должны были пойти следом, да? — запоздало сообразил Круглолицый.

После всеобщего голосования поднятием рук трое доблестных мужчин отправились вызволять и возвращать их хрупкого капитана вместе с ужином, в то время как две прекрасные и очаровательные женщины остались присматривать за лагерем. В любом случае, неподалеку располагались регулярные войска, так что ничего страшного случиться не должно было.

Час спустя…

— Где капитан? — Элиза замерла, глядя на троицу с унылыми лицами.

— Эй, вы в порядке? — Снежный Заяц с сочувствием посмотрела на потрепанных мужчин. — Посмотрите, у Наоки даже одежда вся в грязи!

Круглолицый прямо-таки рухнул на подстилку:

— Капитана мы не нашли, обыскали всю округу, и даже тени человека не видать.

— Согласно теоретическому анализу, это крайне неразумно. С какой же скоростью нужно передвигаться, чтобы покинуть зону нашего поиска за столь короткое время? Это совершенно нелогично, — Очкарик выглядел крайне озадаченным.

Пятерке поисковиков не оставалось ничего другого, кроме как продолжить ждать, и когда солнце уже клонилось к закату, Тан Е наконец предстал перед десятью сияющими звездными глазами.

— Чего уставились, соскучились? — с улыбкой спросил Тан Е, снимая с плеча и передавая двум барышням пять жирных степных кроликов, связанных лианами.

— Капитан, ты в порядке? Куда ты убегал, мы весь круг обошли и нигде тебя не видели? — Круглолицый вздохнул с облегчением. Хорошо, что тот вернулся, иначе его отряду сегодня вечером пришлось бы несладко.

— Ха-ха, все в порядке. Просто у меня высокая скорость, я бегал за кое-какими вещами подальше отсюда, — не стал вдаваться в долгие объяснения Тан Е. Прихватив свежую рыбу и несколько пучков неизвестных фиолетовых растений, он направился к полевой кухне.

Когда наступила ночь, члены третьего отряда уселись вокруг костра прямо у клетки. Поскольку предстояло есть, шлемы они сняли. Все с аппетитом уплетали подрумяненное на огне кроличье мясо, и этот аромат заставлял солдат регулярных войск то и дело коситься в их сторону. Впрочем, с того дня, когда их командир бесславно ретировался, сюда больше никто не приходил качать права. Пятерка студентов наслаждалась трапезой вовсю и даже в хорошем расположении духа поделилась целым кроликом с жуками в клетке. Стоит заметить, что хотя эти молодые люди и отличались состраданием, накопленную за время войны ненависть нельзя было искоренить в одночасье. Так что пленных они жаловали лишь капельку — ровно настолько, насколько жалеют животных, ведь воспринимать их как людей никто и не думал.

Круглолицый, жуя на ходу, вдруг выпрямился во весь рост, вытаращив глаза.

— Что такое? — Очкарик повернул голову в направлении его взгляда и мгновенно встрепенулся.

О боже! Капитан вышел ужинать и прямо при всех снял шлем! Раньше он всегда успевал мгновенно проглотить еду, пока никто не видит, и надеть шлем обратно, из-за чего члены отряда невероятно любопытствовали насчет внешности Тан Е, сгорая от желания устроить ночной набег.

Тан Е потерял дар речи, глядя на своих товарищей, у которых вид был такой, будто им вкололи адреналин: подумаешь, снял шлем, чего тут любопытного — у всех по два глаза да один рот.

Много-много лет спустя, когда Элиза уже состарилась, она не любила чересчур высокотехнологичные вещи и потому постоянно жила в родовом гнезде, где сохранялась старинная мебель. Разумеется, позволить себе столь антикварный внутренний двор она могла лишь благодаря своему баснословному состоянию. И вот каждым летним веером она неизменно лежала в кресле-качалке посреди двора, а вечерний ветер шумел листвой на дереве над ее головой. Звездное небо выглядело точно так же, как много лет назад, в ту ночь, когда она впервые отправилась на военное задание. В такие минуты она всегда вспоминала тот момент, когда впервые увидела лицо капитана. В памяти старой женщины все уже немного расплылось, и лишь одно запечатлелось с кристальной четкостью — его глаза. Что это были за глаза! В то мгновение ее охватило глубокое потрясение: яркие, как звездное небо, и в то же время бездонные, как космос. Это был взгляд, который невозможно описать словами. Впрочем, то потрясение растаяло в тот же миг, и когда она посмотрела на капитана снова, его глаза по-прежнему оставались красивыми — мирными, тихими, стойкими, нежными… но в них уже не было того пронзительного до глубины души трепета, словно хозяин тщательно спрятал его куда подальше.

Тан Е решил проигнорировать эту толпу одержимых товарищей и с невозмутимым видом миновал их, направляясь к прутьям клетки с приготовленной рыбной похлебкой.

Лансиус холодно смотрел на этого человека. Кусочек крольчатины, который он попробовал минуту назад, его снова вытошнило; казалось, он уже ни на что не надеялся и лишь прислонился к прутьям, дремля в полусне и бессознательно гладя живот, словно пытаясь урвать еще хоть немного времени, чтобы почувствовать это доставшееся с таким трудом дитя. Появление Тан Е явно прервало его отдых, но ему было совершенно все равно, что за субстанция находилась в пиале под широким зеленым листом. В период вынашивания эмоции всегда были чересчур неустойчивы, и всё нежеланное хотелось просто уничтожить.

— Если ты ее смахнешь, я два месяца не буду давать тем двоим жукам еду, — легко бросил Тан Е.

Протянутая наполовину рука замерла.

Тан Е воспользовался моментом и поставил пиалу прямо на ладонь пленного. Мм, в общем-то, она очень похожа на человеческую, только пальцы куда длиннее и тоньше, словно выточенные из нефрита, вот только впечатление портили сорванные до крови ногти.

— Уронишь — и они все равно останутся без еды.

И действительно, пиалу тут же удержали крепко и ровно.

Игнорируя свирепые взгляды Сенаса и Сара, Тан Е с напускной горделивостью отдал приказ:

— Съешь мне все до последней капли, ни крошки не оставляя.

Сказав это, он развернулся и зашагал прочий, не оглядываясь.

Две попавшие под раздачу ни за что ни про что самки переглянулись, не в силах постичь, чего именно добивается этот человек. Сделать отравление? Судя по поведению этих людей, можно было как минимум сделать вывод, что если они подохнут до прибытия на человеческую базу, этой группе военных сгодятся любые отговорки, но отчитаться будет не перед кем.

— Лансиус, дай-ка мне взглянуть, — Сенас, выполнявший в отряде роль медика, стремительно перехватил пиалу из рук Лансиуса и осторожно приподнял прикрывавший ее лист.

В тот же миг в воздухе распространился аромат: перед ними действительно оказалась миска свежей рыбной похлебки, замешанной на чистом травяном отваре. В молочно-белом бульоне плавали снежно-белые кусочки рыбы и какие-то незнакомые фиолетовые листья.

— Это… — Сар почувствовал, что выглядит это варево чрезвычайно аппетитно.

Лансиус легко втянул носом воздух и обнаружил, что этот запах почему-то не вызывает у него рвотных порывов.

— Это периллы, священное средство для приема в период беременности. Не думал, что на Земле они еще растут — должно быть, это связано с периодом Великого взрыва биосферы тысячелетней давности, — Сенас неплохо разбирался в подобных вопросах. — Хотя я не знаю, преследовал ли он какие-то скрытые цели, но и эта рыба-перохвост, и периллы — большая редкость, а сваренные вместе блюда невероятно полезны для закрепления плода на ранних сроках беременности. Когда я вынашивал потомство, мне довелось отведать такое лишь единожды, и то его готовил мой родитель-самка.

Вспомнив о прошлом, Сенас невольно тяжело вздохнул.

http://bllate.org/book/31442/3835049