Готовый перевод Future Insectoid Race / Будущее инсектоидов: Повелитель роя: Глава 6

— Что такое? — Сар ничего не понимал. Он яростно втянул носом воздух. Какая прелесть, ему еще никогда не доводилось обонять столь дивный аромат! Неудивительно, что Омега-Отец говорил, будто главная особенность людей — это невероятное разнообразие еды… Причем в просто чудовищных масштабах. Ходили слухи, что они даже едят мясо зергов, до чего же это отвратительно.

— Ничего… — Сенас сдержал эмоции и вернул миску с рыбным супом Лансиусу. У Зергов не было бессмысленного благородства вроде готовности умереть, но не прикоснуться к пище врага. Представители их расы с самого рождения обитали в суровых условиях, а угрозы как извне, так и изнутри заставляли их учиться сражаться в одиночку с первой же эволюции. Для них выживание было единственной целью.

Лансиус не стал долго сомневаться. Желудок, изнуряемый тем, что зародыш беспрестанно вытягивал питательные вещества из материнского организма, заставил его практически влить в себя эту похлебку. Хотя ему было не до того, чтобы тщательно пережевывать и смаковать пищу, насыщенный, восхитительный вкус в сочетании с легким нежным ароматом непрерывно будоражил его обостренные вкусовые рецепторы. Лансиус потратил все силы, чтобы сдержать желание вылизать миску дочиста, и даже оставил на дне чуть меньше половины. Будучи командиром, он не мог позволить себе наслаждаться благами, бросив подчиненных.

— Кхм… Ладно, Лансиус, поешь еще, мы не голодны… — Как бы сильно Сар ни соблазнялся… В конце концов, подобная еда обладала потрясающим эффектом не только для беременных самок зергов, но и величайшей пользой для восстановления сил остальных, — как он мог отнять это? Ведь это спасительное блюдо для капитана!

Сенас молча откусил кусочек мяса снежного зайца и взглядом показал Лансиусу, чтобы тот не обращал на них внимания: у них тоже имелся небольшой запас еды, чтобы продержаться.

В глазах мелькнула искра благодарности, без лишней фальши. Сейчас для него было важнее всего сохранить жизнь, что билась внутри. Лансиус допил остатки рыбного супа, проглотив даже оставшиеся рыбные кости. Волна тепла, исходившая от желудка, казалось, разлилась по всем конечностям, в высоко выпирающем животе стало тепло, а прежняя острая боль понемногу утихала. Прищурившись, Лансиус невольно перевел взгляд на этого странного мужчину.

Тан Е не обращал внимания на переглядывания этих насекомых. Он уселся рядом со своими товарищами и, то отпуская шуточки, чтобы рассмешить красавицу, то распределяя дальнейшие обязанности, выглядел так, будто только что ничего особенного не сделал. Разве что пристальные многозначительные взгляды пяти скучающих созданий заставляли его кожу слегка покрываться мурашками.

— Эй-эй, капитан, а ты не слишком пристрастен? — нарочито громким голосом произнес Круглолицый. — Все эти вкусности скормили жукам, а нам даже крошки не оставили!

— Согласно теоретическому анализу, это крайне недружелюбно с твоей стороны, — с каменным лицом изрек Очкарик, изображая серьезность.

— Точно, капитан, мое сердце так разбито~ — Илиза смахнула несуществующую слезинку с уголка глаза.

— Ха-ха, у капитана наверняка были добрые намерения. В конце концов, та самка зергов беременна, если что-то пойдет не так, это отразится на выполнении нашего задания.

Тан Е тут же решил, что только Наоки понимает его душу. Он хлопнул того по плечу, бросив мягкий взгляд.

И тогда Снежный Заяц заревновал… Последствия обещали быть тяжелыми.

— Черт, с какого перепугу сегодня моя очередь дежурить?!

Разве не я здесь капитан, черт побери?!

Практика показала, что для женщин не существует понятия капитан — есть лишь соперницы. Тан Е чувствовал себя жутко несправедливо обиженным: как такой ослепительно красивый, статный и лихой парень, как он, мог зариться на этого дурачка? Тяжело вздохнув, он покачал головой и посмотрел в небо: «Еще пять дней… Боже, умоляю, пусть эта букашка разродится только после того, как мы сдадим груз…»

Бог ответил: «Молиться мне в последнюю минуту бесполезно».

После того как Тан Е приложил колоссальные усилия и целых пять дней подряд ловил рыбу, эта тварь… родила преждевременно.

Испытав тяжесть долгого конвоирования и всевозможные мучительные побои и истязания, тело Лансиуса исхудало и ослабело до предела. И хотя пятидневный курс рыбного супа немного поддержал его, восстановить силы полностью не удалось. Когда эмбриону начинает не хватать питания, он появляется на свет раньше срока, иначе есть огромный риск погибнуть прямо в утробе. И вот, накануне прибытия на базу, в теле Лансиуса начались непрекращающиеся судороги. Острая боль в животе полосовала внутренности, словно тупой и злой клинок, а на лице не осталось ни кровинки — сплошная мертвенно-бледная пелена. Зерг до крови закусил губу, наглухо проглатывая любые стоны. Он боялся: если проклятые люди заметят происходящее, то даже при благополучных родах неизвестно, с какой участью придется столкнуться. Уж лучше подвергнуться подобному унижению и насмешкам… лучше уж сгинуть вместе.

Да, Лансиус изначально не рассчитывал дожить до конца вместе со своим потомством. Преждевременные роды среди беременных зергов случались нередко, и чаще всего они завершались тем, что личинки полностью иссушали жизненную силу материнского организма, приводя самку к гибели от истощения духовной энергии. К тому же, даже рожденные в муках яйца порой медленно умирали еще до вылупления из-за продолжающейся нехватки питательных веществ, и скорлупа постепенно приобретала тусклый, мертвенно-серый оттенок.

В отличие от растерянного молодого Сара, более зрелый Сенас кое-какой опыт все же имел, да к тому же являлся медиком. Однако, столкнувшись с преждевременными родами, он оказался совершенно бессилен. К тому же они находились в клетке, где не было ни инструментов, ни питательных растворов. Сенасу оставалось лишь уложить Лансиуса плашмя на самодельную соломенную подстилку и вместе с Саром удерживать его конечности, чтобы предотвратить членовредительство: бывали случаи, когда беременные самки зергов в агонии разрывали себе животы собственными когтями.

— К-капитан, ч-что с ним такое?! — Круглолицый, принесший похлебку, перепугался от открывшейся картины и в панике уставился на подошедшего на шум Тан Е.

— Разве не очевидно? Рожает.

Неожиданно для всех, позабыв о своем обычном легкомысленном и безалаберном поведении, Тан Е с суровым лицом бросил сбежавшимся на шум товарищам:

— Очкарик, Круглолицый, охраняйте периметр, следите, чтобы военные ничего не заметили. Иначе исход будет один — родится это яйцо или нет. Снежный Заяц и Илиза, ступайте приготовьте горячую воду и чистые мягкие тряпки. Наоки, сходи к палатке и принеси мою сумку.

Закатав рукава, Тан Е решительно отпер клетку и протиснулся внутрь. Столкнувшись с двумя злобными зергами, которые смотрели на него так яростно, будто готовы были выпустить когти, Тан Е сохранил невозмутимость:

— Я умею принимать роды.

Воспользовавшись моментом, пока оба насекомого застыли в оцепенении, Тан Е единым движением притянул к себе Лансиуса, почти потерявшего сознание от боли, и принялся быстро нащупывать точки на его животе, слегка надавливая.

Обе особи ошарашенно наблюдали за тем, как их генерал-майор одновременно подвергается домогательствам со стороны этого человека и понемногу приходит в себя.

«Надо же, а старик действительно был прав…» Непрерывно меняя точки массажа, Тан Е отчаянно пытался восстановить в памяти когда-то виденные приемы. Будучи полностью поглощенным процессом, он даже не заметил, как прижимаемый им к себе зерг прищурившись вглядывается в его лицо.

В тот момент, когда Лансиус уже почти провалился в темноту, он вдруг почувствовал, что кто-то его тянет. Однако конечности были напрочь лишены сил, сопротивляться не получалось, и он безвольно рухнул в чьи-то теплые объятия. Следом пришло ощущение чужих рук, гладивших живот и совершавших нажатия по странной технике. К полнейшему шоку зерга, боль стала постепенно отступать! Это казалось абсолютно невозможным: в истории зергов еще не существовало ни единого метода, способного облегчить родовые муки. Именно из-за крайней опасности этого периода уровень рождаемости у Высших Зергов никогда не поднимался.

Обретя ясность рассудка и осознав, что покоится на руках этого мужчины, Лансиус на секунду всем телом окаменел. Заставив себя подавить желание атаковать дерзкого двуногого, зерг предпочел для начала понаблюдать. И когда он увидел предельно сосредоточенное, полное серьезности выражение лица человека, в его душе шевельнулось какое-то странное чувство.

— Капитан, держи! — Наоки подбежал ближе, чуть не споткнувшись от страха. Как мог капитан с его нежной кожей так рисковать?! Но, заметив решительный взгляд Тан Е, он проглотил все возражения и ловко протянул небольшой сверток.

Тан Е принял свое драгоценное имущество — это же было все его достояние! — открыл потайное отделение и извлек оттуда изумрудно-зеленую пилюлю. Не давая зергу опомниться, он разжал ему челюсти и силой затолкал лекарство внутрь.

А затем… его укусили.

— Тсс… Ай, больно! Ты что, собака сутулая?! — Тан Е выдернул свой несчастный палец, на котором отчетливо алели следы от зубов и проступала кровь.

«Эм… Капитан, у зергов разве есть знаки зодиака?» — мысленно усмехнулся Наоки. — «Еще повезло, что он твой палец не отхватил, учитывая, что зубы этих тварей запросто прогрызают боевую бронетехнику».

Лансиус ледяным взглядом сверлил Тан Е, собираясь уже подняться для контратаки, но вдруг резко замер. В тот самый миг, когда пилюля растворилась внутри, в его животе словно взорвался мощный сгусток жизнеспособности! Личинка, чье сердцебиение уже почти угасло, теперь отчетливо и сильно шевельнулась. Нахлынувшая волна радости перекрыла всякое сопротивление, и даже ладонь, лежавшая на животе, слегка дрожала.

Его дитя все еще было живо!

Тан Е, разумеется, тоже это заметил, однако брови его по-прежнему оставались нахмуренными: он знал, что впереди их ждет по-настоящему опасная фаза родов.

После пятидесяти минут непрекращающегося точечного массажа яичная оболочка наконец была готова появиться на свет. К тому моменту Сенас и Сар уже отбросили в сторону ненависть к людям и помогали Тан Е удерживать ноги Лансиуса, разведя их врозь буквой «V» — в самой подходящей для родов позе. Илиза и Снежный Заяц тоже подоспели, принеся горячую воду и мягкие салфетки. Тан Е сначала взял небольшой кусочек ткани, смочил в горячей воде и бережно смыл кровь с нижней части тела Лансиуса. Но непрерывно сочившаяся алая жидкость никак не останавливалась; розоватая кровь самок на фоне нефритово-гладкой кожи источала умопомрачительное, опасное искушение.

Сердце Тан Е на миг затрепетало, но он тут же взял себя в руки — с такой кровопотерей до появления на свет потомства не дотянуть. Сенас и Сар, судя по помрачневшим взглядам, тоже это поняли.

— Прошу тебя… спаси яйцо, — впервые в жизни обратился к человеку Лансиус. Его охрипший голос сквозил бессильной усталостью.

— Не выйдет.

Зерг остолбенел.

— Вы оба — и ты, и яйцо — должны выжить. Шутки шутите? Если ты отбросишь коньки, что мне с этим яйцом делать? Блинчики с ним жарить, что ли?

Возвращающаяся боль накатывала все яростнее. Нижняя губа Лансиуса была искусана в кровь, однако он по-прежнему гордо хранил молчание, не позволяя себе издать ни единого жалкого стона. Несгибаемая вера была высечена в самом сокровенном уголке души зерга.

«Что бы ни случилось, никогда не показывай врагу свою слабость». Заветы погибшего Омеги-Отца эхом отдавались в сознании Лансиуса.

http://bllate.org/book/31442/3835050