Готовый перевод Reborn in the Eighties to Raise the Children / Перерождение в восьмидесятых: воспитывать детей: Глава 019. Пропавший Чжао Жуйчжэн

�

Отведя детей, Ван Циншань поспешил домой.

Каша по-прежнему стояла на плите, сохраняя тепло, а лепёшки и соленья никто не тронул.

*Почему Чжао Жуйчжэн всё ещё не пришёл? К этому времени он уж точно должен был проснуться.*

Ван Циншань встревожился и торопливо отправился к управлению производственной бригады.

Рядом с ним стоял большой черепичный дом, заметный издалека. Лет десять с лишним назад в нём размещали образованную молодёжь, присланную из городов на работу в деревню.

Позже молодые люди вернулись в города, и здание опустело.

Теперь там временно жил Чжао Жуйчжэн.

Ван Циншань ещё не дошёл до дома, когда по дороге ему встретился бухгалтер Лю, неспешно направлявшийся в контору бригады.

— Шаньва, куда это ты так несёшься? — окликнул его бухгалтер Лю, поправляя очки.

— Доброе утро, бухгалтер Лю, — Ван Циншань остановился, перевёл дыхание и вежливо поздоровался. — Иду к большому черепичному дому.

— А, товарища Чжао ищешь? — понимающе спросил бухгалтер.

Ван Циншань честно кивнул.

— Вижу, вы отлично поладили, — с лёгкой усмешкой поддразнил его Лю.

— Он на днях сказал мне, что договорился питаться у тебя. Все бумаги уже оформлены. Когда найдёшь его, зайди ко мне в управление, забери положенный ему продовольственный паёк, который он оставил в деревне.

*Так вот в чём дело. Потому-то бухгалтер Лю и хотел его видеть.*

Ван Циншань пообещал зайти, но бухгалтер вдруг продолжил с серьёзным видом:

— Эх, Шаньва, послушай старшего.

Он понизил голос с видом опытного человека, который знает жизнь.

— Ты уж постарайся поддерживать хорошие отношения с товарищем Чжао.

— Я кое-что слышал от секретаря. Он из столицы, надолго здесь не задержится. Кто знает, может, однажды наскучит ему знакомиться с деревенской жизнью, и он отряхнёт штаны да вернётся в свой блестящий мир.

Бухгалтер помолчал, скользнув взглядом по выцветшей от бесконечных стирок рубахе Ван Циншаня и многочисленным заплатам на брюках.

Уголки его губ тронула многозначительная улыбка.

— Я знаю, ты честный парень, тихо живёшь на своём клочке земли. Но теперь у тебя двое детей, не то что раньше. О них ведь думать надо, верно? Раз уж мимо проходит сам бог богатства, надо постараться хоть что-нибудь с него получить.

Увидев, что Ван Циншань молчит, бухгалтер Лю вздохнул и похлопал его по плечу.

— Парень, ему достаточно дать тебе немного того, что у него сквозь пальцы утекает, — и ты со своими племянниками ещё долго будете жить припеваючи. Ты ему готовишь, ухаживаешь за ним. Получить за это кое-что — нисколько не стыдно.

Слушая его, Ван Циншань ощутил, как кровь прилила к лицу. Щёки пылали.

Ему хотелось громко возразить, что он вовсе не считает Чжао Жуйчжэна «богом богатства», которого можно обобрать, что он не такой человек.

Но слова застряли в горле.

*А разве он и правда никогда так не думал?*

Ему ведь было странно, почему Чжао Жуйчжэн захотел питаться именно у него. Тогда Чжао как-то отговорился.

Но почему сам Ван Циншань не отказал?

Питание по договорённости, сливочное печенье, таосу, рисовые палочки в сахаре, десять юаней вложений в его дело...

*Неужели у него, Ван Циншаня, и впрямь настолько чистые намерения и несгибаемый характер?*

Разве он не принял одну за другой все эти доброты, ни разу не отказавшись?

Со стороны ведь и впрямь можно подумать, будто он «обирает бога богатства»!

Ван Циншаню словно колючек за ворот насыпали. Ему уже мерещились бесконечные пересуды за спиной.

Он крепко сжал губы и опустил взгляд на свои изношенные, заляпанные грязью башмаки.

Казалось, кто-то вынул часть его позвоночника: теперь он не мог выпрямиться с прежней уверенностью в собственной правоте.

Губы несколько раз шевельнулись, но в горле будто застрял ком ваты.

В конце концов он так и не смог выдавить ни звука.

От этого молчания у него даже уши покраснели от стыда.

Бухгалтер Лю принял это за признак того, что парень наконец понял намёк. Довольно улыбнувшись, он ещё раз похлопал Ван Циншаня по плечу:

— Вот и правильно. Надо смотреть на жизнь практичнее.

После этого бухгалтер, держа в руке эмалированную кружку, неспешной размеренной походкой отправился дальше.

Ван Циншань понимал, что Лю не смеялся над ним и не пытался его задеть. Тот искренне считал, что даёт полезный совет.

Но Ван Циншань был человеком с твёрдым характером. Ещё в прошлой жизни он отчаянно держался за свою гордость, не желал склонять голову и всю жизнь упрямо боролся с судьбой.

И чем же всё кончилось?

Неужели в этой жизни он действительно должен превратиться в кровососа и, как советует бухгалтер Лю, отхватить от Чжао Жуйчжэна кусок пожирнее?

Ван Циншань собрался с мыслями и со сложным чувством посмотрел на черепичный дом.

Нет, между ними с Чжао Жуйчжэном всё иначе.

Они партнёры. Их связывают дружба и взаимная забота.

Да, он, Ван Циншань, беден. Настолько, что не может как следует наесться, одеться потеплее, что ботинки продувает ветром, брюки все в заплатах, а на руках двое детей.

Но чувство собственного достоинства у него есть.

Он не забудет добра, которое сделал ему Чжао Жуйчжэн.

Он, Ван Циншань, отплатит ему за эту заботу вдвойне, честно, открыто и достойно, а не станет что-то «сдирать», как предлагал бухгалтер Лю.

Разобравшись в себе, он словно избавился от тяжкого груза.

Больше не колеблясь, он быстрым шагом направился к большому черепичному дому.

По дороге ему попадались деревенские, шедшие на работу. Обычно они и словом не перемолвливались.

Лишь несколько знакомых тётушек поздоровались и спросили, зажила ли его рана.

Ван Циншань не собирался щадить репутацию Ли Гоуданя и его приятеля, поэтому прямо ответил, что голова до сих пор кружится, сил мало, но ходить и заниматься делами уже можно.

Узнав о его состоянии, тётушки не стали задерживать разговором и отпустили по делам.

Когда Ван Циншань вошёл в большой черепичный дом, сидевшая у входа женщина, услышав, кого он ищет, указала направление и снова занялась шитьём матерчатых туфель.

Вторая комната дальше по коридору была временным жильём Чжао Жуйчжэна.

Ван Циншань постучал. Ответа не последовало.

Обеспокоившись, он несколько раз позвал:

— Чжао Жуйчжэн! Чжао Жуйчжэн!

В комнате оставалось тихо.

*Неужели его нет?*

Ван Циншань нахмурился. Но куда тот мог уйти, если не здесь?

Он уже повернулся, собираясь уйти, когда из-за двери послышался звон упавшей на пол эмалированной кружки.

*Кто-то там есть! Чжао Жуйчжэн внутри!*

У Ван Циншаня ёкнуло сердце. Вместо стука он принялся колотить ладонью по двери, тревожно выкрикивая имя Чжао Жуйчжэна.

Изнутри донеслось шуршание. Прошло довольно много времени, прежде чем кто-то наконец отодвинул засов.

Деревянная дверь тихонько скрипнула и открылась.

Ван Циншань не успел остановить руку и едва не свалился прямо в объятия открывшего. Он поспешно восстановил равновесие.

— Ну и шум от тебя.

Лицо Чжао Жуйчжэна пылало нездоровым румянцем, а губы были бледными. Голос звучал хрипло, с сильным носовым оттенком.

Он всем телом опирался о косяк. Обычно ясные глаза теперь смотрели мутно, без привычного блеска.

— Ты... ты зачем пришёл? — хрипло спросил он, нахмурившись.

Увидев его таким, Ван Циншань мигом забыл всё остальное.

— Ты утром не пришёл завтракать, я... я заволновался и решил проверить, как ты.

Он всмотрелся в раскрасневшиеся щёки Чжао Жуйчжэна и спросил:

— Тебе плохо?

— Угу, — без сил отозвался тот, опустив веки. — Сегодня не хочу есть. Оставь меня, я спать хочу.

С этими словами он и вправду собрался вернуться в комнату, но вдруг пошатнулся.

Ван Циншань мгновенно подхватил его. Забыв о всякой неловкости, протянул руку и приложил тыльную сторону ладони к его лбу.

Ох! Горячий — хоть яйца вари!

— Да у тебя жар!

— Ты весь горишь! Надо обязательно позвать врача. Нельзя тебе дальше спать без помощи!

Чжао Жуйчжэн сам потрогал лоб. Всё тело у него ломило, и больше всего хотелось прилечь на что-нибудь прохладное.

Только теперь он сообразил, что у него температура.

С детства Чжао Жуйчжэн отличался крепким здоровьем и почти не болел. Вероятно, в последнее время он слишком легко одевался, сильно простудился, да ещё каждую ночь засиживался за романом, отчего ослабел.

Вот и свалила болезнь того, кто обычно не жаловался на здоровье.

— Всё нормально, — Чжао Жуйчжэн слегка отстранил Ван Циншаня. — Полежу и поправлюсь.

Ван Циншань: «???»

— Думаешь, от такого жара достаточно просто полежать?!

Он помог Чжао Жуйчжэну добраться до кровати, поднял с пола эмалированную кружку, налил воды и дал попить.

Не слушая возражений, намочил и отжал полотенце, затем положил его больному на лоб.

Голос Ван Циншаня прозвучал неожиданно строго:

— Лежи спокойно. Я приведу лекаря Суня.

http://bllate.org/book/31364/4570304