Готовый перевод I'm Super Fierce / Мой свирепый защитник: Глава 8

Ло Жан настойчиво приглашал, его выразительное лицо излучало искренность, словно отказ Юй Сишэня был величайшим грехом. Но тот оставался непоколебим, мыслил ясно: сначала бегло осмотрел десяток бутылок Циндао на полу, взвесил собственные возможности, а когда Ло Жан взял бутылку, чтобы налить, накрыл ладонью свой стакан и холодно, но решительно произнес:

— Я не пью.

Ло Жан подался вперед, растянув губы в фальшивой улыбке:

— Совсем не пьете?

Заметив краем глаза, как у Юй Сишэня дернулся мизинец, он мысленно повеселился и окончательно утвердился в намерении заставить того выпить.

Юй Сишэн уперто твердил о своем:

— Я пьянею с одного бокала.

— С одного бокала? — Ло Жан с глухим стуком швырнул бутылку на стол. — Бух! — разнесся громкий звук, пена хлынула из горлышка и потекя по стеклу прямо на скатерть. — Впервые слышу, — усмехнулся он. — Если учитель Юй отказывается пить, значит, презирает меня. Но презирать меня — ладно, вы не можете презирать Го Люляня.

Юй Сишэн возразил:

— Го Люлянь — мой ученик, я его не презираю.

Ло Жан парировал:

— Раз не пьете, значит, презираете!

Не понимая разбойничьей логики Ло Жана, Юй Сишэн озадаченно спросил:

— Ты случайно еще не пил, но уже опьянел?

Ло Жан презрительно хмыкнул и только собрался ответить, как официант принес еду. Блюда шли одно за другим — штук шесть или семь, — и небольшой стол мгновенно оказался заставлен под завязку. Юй Сишэн воспользовался моментом, чтобы предложить Ло Жану закусить, и забожливо поинтересовался:

— Проголодался?

Ло Жан как раз терпеть не мог эту его манеру строить из себя недотрогу, поэтому и заставлял его пить. Изначально, стоило официанту их прервать, Ло Жан, возможно, и оставил бы его в покое, но стоило тому снова взглянуть на него с таким выражением... Сам напросился, подумал Ло Жан и прямо из горлышка приложился к бутылке, отпив добрую ее треть.

Юй Сишэн вообще ничего не понимал: разве они не договаривались, что за рулем не пьют? Он и не подозревал, что у Ло Жана просто взыграло ретивое.

Раньше Ло Жана звали бешеной собакой — в драках он шел напроем, до конца, и, закусив удила, был готов биться с кем угодно насмерть. Вот и сейчас в нем взырнулось упрямство: мол, раз ты, учитель Юй, так любишь меня воспитывать, я посмотрю, сможешь ли ты учить кого-то, когда ужрешься в хлам. С этими мыслями Ло Жан швырнул оставшуюся нетронутой большую часть бутылки перед Юй Сишэнем, уттер рот салфеткой и бросил:

— Ну, разбирайся сам.

Юй Сишэн умолк.

Хотя по статусу он учитель и все вокруг обычно проявляют уважение, элементарные правила приличия он тоже должен был соблюдать. Ло Жан уже отпил больше трети, бутылка стоит здесь — если он сейчас действительно не притронется ни к капле, это будет выглядеть из рук вон плохо.

Юй Сишэн поднял взгляд на Ло Жана и заметил, что тот сидит с совершенно каменным лицом, а в глазах — ни тени веселья. Впрочем, последовавшая за этим отрыжка, кажется, на добрых три пункта убавила Ло Жану спеси.

Юй Сишэн вздохнул, вытянул со стола бумажную салфетку, тщательно вытер брызги пива с бутылки, ошпарил кипятком всю свою посуду и только после этого налил себе бокал. Посмотрев на золотистую жидкость внутри, он произвел:

— Я никогда не пил, так что не обессудьте, если вдруг опьянею и устрою балаган.

Лишь тогда на лице Ло Жана промелькнула слабая улыбка:

— Ничего страшного.

Юй Сишэн кивнул, слегка нахмурившись, словно собирался выпить горький отвар китайской медицины, поднял бокал, зажмурился и залпом влил всё в горло.

Увидев это, Ло Жан и сам занервничал. Неужели кому-то за двадцать и впрямь довелось дожить до этого возраста, не попробовав спиртного ни разу в жизни? Чего доброго, стрясется беда! Бывают же люди с аллергией на алкоголь — тут не то что бокал, одна капля может полжизни отнять, это он знал. Наблюдая за выражением лица Юй Сишэня, он мысленно пообещал себе: едва учителю Юю станет хоть капельку дурно, он тут же взвалит его на плечи и поволочет в уездную больницу.

Но кто же знал, что сценарий пойдет совсем не по правилам? Интеллигентный с виду учитель Юй, осушив свой первый в жизни бокал спиртного, слегка затрясся, тут же распахнул глаза, задумчиво смакуя послевкусие, а затем — под ошарашенный взгляд Ло Жана — налил себе еще один.

Заметив, что тот собирается опрокинуть вторую порцию безо всяких заминок, Ло Жан осторожно поинтересовался:

— Ты как?

— Отлично, — ответил Юй Сишэн, обеими руками бережно обхватив бокал. Вторую порцию он допил с совершенно блаженным лицом, непохожим на то, с каким пил первую, а в глазах у него даже загорелись искорки. — Пиво, — вынес он вердикт, наливая себе третью чашку, — очень вкусное.

Ло Жан: «……»

Наблюдая, как тот глушит бокал за бокалом, Ло Жан чуть не поверил, что это пиво Циндао вдруг превратилось в нектар бессмертных. Из чистого любопытства он тоже налил себе еще стаканчик, сделал глоток, тщательно распробовал — да нет, вкус прежний, ни капли не изменился.

А глядя на противника... Учитель Юй наполнил бокал до краев, сначала прижался к краю губами, легонько отпил, затем обеими руками поднял кубок, приложил к губам и запрокинул голову, осушив его до дна.

Ло Жан подозрительно прищурился:

— Вкусно?

Юй Сишэн уверенно кивнул:

— И правда вкусно. — И тут же подлил себе еще.

Неужели на его бокал намазали меда? — подумал Ло Жан. Он покосился на свой собственный стакан, потом на посуду Юй Сишэня, прикинул расстояние между ними и предложил:

— Давай поменяемся?

— М-м-м? — Юй Сишэн помотал головой и с улыбкой покрепче сжал в ладонях свой бокал.

Ло Жан замер, заподозрив неладное, и осторожно прощупал почву:

— Учитель Юй, вы пьяны?

— Нет... — Юй Сишэн прикрыл рот рукой и тихонько икнул. Опустив руку, он снова вцепился в свой бокал так, будто боялся, что Ло Жан подбежит и отберет его, и лучезарно улыбнулся: — Я не пьян.

Прекрасно. Ло Жан теперь был уверен на все сто процентов: учитель Юй в стельку.

Окинув взглядом еще не опустевшую бутылку на столе и девять нетронутых рядов на полу, Ло Жан решил сделать мысленную пометку: учитель Юй не пьянеет с одного бокала. С трех.

Ло Жан даже повеселел. Глядя на Юй Сишэня, он подумал: ну ты и мастер притворяться, сейчас я покажу тебе, как сорвать эту маску. Ведь не зря же говорят: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

Впрочем, действовать напролом Ло Жан пока не решался. Подавшись вперед, он испытующе заглянул в глаза Юй Сишэню:

— Учитель Юй, а ну-ка скажи, кто я?Юй Сишэн сидел прямо, его глаза ярко блестели, и, если не считать легкой влажной пелены, в нем ни капли не угадывался пьяный человек. Заметив перед собой человека, он с самым серьезным видом окинул его взглядом, немного подумал и с улыбкой произнес:

— Ты — песик.

Ло Жан заподозрил, что ослышался. Как бы сильно человек ни напился, он ведь способен отличить человека от собаки? И тогда он недоверчиво переспросил:

— А ну-ка приглядись, кто я?

Юй Сишэн послушно вгляделся в его лицо, а затем уверенно заявил:

— Точно, песик.

Ло Жан: «……»

Ло Жан начал думать, что напоить Юй Сишэна было не самой лучшей идеей. Однако, взглянув на еще не допитую бутылку циндаоского пива, он почувствовал себя несправедливо обиженным. Он ведь даже не успел начать спаивать его, как Юй Сишэн уже сам дошел до кондиции — разве в этом его вина?

Ло Жан сказал себе не обращать внимания на пьяного, взял палочки для еды и принялся за закуски. Но пьяные никогда не осознают, что они пьяны: учитель Юй, сжав в руке бокал с вином и с улыбкой срыгнув, обнаружил, что в желудке пусто, и тоже захотел поесть.

— Хочу баклажаны, — сказал Юй Сишэн Ло Жану.

Ло Жан ответил:

— Хочешь — ешь, никто тебе не запрещает.

С этими словами он подцепил палочками кусочек баклажана, намереваясь отправить его в собственный рот.

Юй Сишэн же вовремя приоткрыл рот:

— А-а…

Ло Жан: «……»

Юй Сишэн закрыл рот и спросил Ло Жана:

— В чем дело?

Ло Жан попытался воззвать к его разуму:

— Ты же не ребенок, что хочешь съесть — бери сам, не заставляй меня тебя кормить.

Юй Сишэн протянул «о-о», выглядя при этом невероятно послушным — казалось, он действительно все понял. Но едва издав это «о-о», он замолчал, опустил голову и принялся вертеть в руках стаканчик, всем своим видом напоминая обиженного ребенка.

Ло Жан не знал, то ли ему есть этот баклажан, то ли бросить; его рука с палочками застыла в воздухе на долгие мгновения. Видя, что Юй Сишэн и не думает поднимать голову, он вздохнул и был вынужден уступить:

— Ладно, этот баклажан для тебя.

Уж не такой ли у учителя Юй нрав, когда он пьян? Совсем как ребенок.

И правда, как Ло Жан и ожидал, стоило произнести эти слова, как Юй Сишэн тут же поднял голову, с улыбкой приоткрыл рот, высунул алый кончик язычка, сглотнул с палочек Ло Жана баклажан и с полнейшим удовлетворением принялся за еду.

Ло Жан посмотрел на блестящие от алкоголя губы Юй Сишэна, затем на кончик палочек, которого касался его язык, и все его мысли тут же упорхнули от еды. Всегда говорили, что красавицами лучше любоваться при светильниках; раньше он этого не понимал, но сегодня вечером, в тусклом свете маленького ресторанчика, глядя на разрумянившиеся губы и белоснежные зубы учителя Юя, он вдруг все понял. Старшее поколение говорило чистую правду, у них определенно был опыт.

— Учитель Юй, — только начав говорить, Ло Жан заметил, что его голос звучит слегка хрипло. Он торопливо кашлянул пару раз, убедился, что голос пришел в норму, и продолжил: — Что ты еще хочешь съесть?

Юй Сишэн окинул взглядом блюда на столе и облизал губы. Ло Жан невольно последовал его примеру и тоже облизнул губы, но после этого они пересохли еще сильнее, а следом за ними пересохло и в горле.

Юй Сишэн немного подумал и произнес:

— Еще хочу ямс.

Тогда Ло Жан подцепил палочками кусочек ямса и протянул ему.

Затем Юй Сишэн потребовал тофу, бамбуковые побеги и зелень — и Ло Жан послушно кормил его всем подряд. После нескольких таких заходов Юй Сишэн почувствовал жажду и налил себе еще бокал вина. Ло Жан сначала хотел остановить его и налить ему стакан воды, чтобы протрезветь, но когда тот потянулся к бутылке, замешкался на мгновение. То ли по воле случая, то ли по какой-то другой причине, но он так и не смог его остановить.

Смотря во все глаза, как Юй Сишэн опрокидывает еще один бокал, Ло Жан отдернул руку и подумал про себя: это ты сам захотел выпить.

Наконец Юй Сишэн наелся и напился вдоволь. Ухватив Ло Жана за руку, он протянул:

— Я спать хочу.

В тот миг, когда Юй Сишэн схватил его за руку, сердце Ло Жана пропустило удар. Он торопливо высвободил руку и сказал:

— Ты одни овощи ел, съешь еще пару кусочков мяса.

Юй Сишэн покачал головой, крепко прижал к себе свой драгоценный стаканчик и произнес:

— Я не люблю мясо.

— Не любишь, а все равно придется съесть, — помрачнел Ло Жан. Он подцепил палочками кусочек мяса и поднес к губам Юй Сишэна. — Ешь.

Юй Сишэн испуганно вздрогнул, уставившись на Ло Жана влажными глазами с самым жалким видом.

У Ло Жана защемило сердце. Настойчиво повторяя про себя, чтобы он не поддавался на жалость, Ло Жан сурово произнес:

— Ты такой худой как раз потому, что не ешь мяса. Обязательно нужно съесть хоть пару кусочков.

Юй Сишэн нахмурился и вполне логично возразил:

— Но если я ем мясо, меня тошнит.

При этом он даже отвернулся и изобразил рвотный позыв, доказывая правдивость своих слов.

Ло Жан подумал, что их роли явно поменялись местами: теперь он воспитывает Юй Сишэна. Но стоило ему встретиться взглядом с умоляющими глазами Юй Сишэна, как его твердость растаяла без следа. Его голос смягчился настолько, насколько это было возможно — о каком воспитании тут говорить, он теперь возился с ним как с главным предком рода:

— Хороший мой, съешь всего один кусочек.

Юй Сишэн продолжал мотать головой, уворачиваясь от мяса на палочках Ло Жана. Ло Жан попытался поднести его ближе, но рука дрогнула, и кусок соскользнул с палочек, упав прямо на штаны Юй Сишэна.

Юй Сишэн опустил взгляд на упавший кусок, и голова его больше не поднималась. Сердце Ло Жана ушло в пятки. Он торопливо подсел ближе и, наклонившись, попытался заглянуть ему в лицо, как вдруг заметил, как из глаз Юй Сишэна скатилась слезинка.

Юй Сишэн сидел с опущенной головой, тихонько плача, не издавая ни звука, но слезы текли ручьями, и спустя мгновение они уже залили все его лицо.

Ло Жан по-настоящему испугался. Его голос стал мягким, словно колыбельная, и он испуганно прошептал:

— Учитель Юй, что с тобой?

Юй Сишэн всхлипнул:

— Мои штаны испачкались.

Ло Жан протянул руку под руку Юй Сишэна, подхватил упавший с его колен кусок мяса, завернул в салфетку и положил на другой край стола, убедившись, что тот этого не видит, после чего поспешно произнес:

— Больше не пачкаются.

Юй Сишэн покачал головой:

— Масло попало.

— Дома сможем постирать, — утешал его Ло Жан. Достав еще несколько салфеток, он начал вытирать слезы Юй Сишэну и приговаривал: — Подними-ка голову чуть выше, иначе я не могу вытереть.Юй Сишэн послушно поднял голову, позволяя ему вытереть слёзы. Хотя плакать он перестал, настроение у него оставалось по-прежнему мрачным.

Юй Сишэн произнес:

— У меня нос заложен.

— Жди здесь.

Ло Жан взял салфетку, через неё зажал нос Юй Сишэну и скомандовал:

— Сильнее.

Юй Сишэн покачал головой, взял салфетку из его рук, оттолкнул Ло Жана, отвернулся и сам высморкался. Затем скомкал грязную бумажку и швырнул её в урну.

Ло Жан наблюдал за всеми его манипуляциями, и ни капли брезгливости не почувствовал. Напротив, он подумал... подумал... Эх, ладно, проехали.

Ло Жан продолжил допытываться у Юй Сишэна:

— Неужели у тебя не нашлось ни одной неприятности, которой ты не мог бы со мной поделиться?

Юй Сишэн в нос ответил:

— Я не хочу стирать штаны.

Ло Жан уточнил:

— Ты из-за этого ревел?

Юй Сишэн кивнул:

— Мне не по карману стиральная машина, приходится стирать каждый день, я так устал. Больше не хочу стирать одежду.

Главное — докопаться до причины, подумал Ло Жан. Самое удивительное, что он уже совершенно забыл о своей изначальной цели «разговорить учителя Юй по пьяни». Столкнувшись с таким грандиозным откровением, как «учитель Юй ленится стирать», он отнесся к нему с удивительным спокойствием. Напротив, он настолько погрузился в роль воображаемого папаши, что уже не мог вырваться из этого амплуа, и автоматически выдал:

— Впредь я буду стирать за тебя.

Юй Сишэн переспросил:

— Правда?

Ло Жан пообещал:

— Правда.

Сияющие глаза Юй Сишэна устремились на Ло Жана, и он искренне произнес:

— Собачка, ты такой хороший.

Ло Жан: «……»

Испытывая крайне противоречивые чувства, Ло Жан закинул в рот кусочек мяса, прожевал его и спросил Юй Сишэна:

— С чего это ты вдруг назвал меня собачкой?

Юй Сишэн пустился в воспоминания:

— У входа в деревню жила собака, её звали Дахуан.

Ло Жан продолжал уплетать еду и откликнулся:

— И что с того?

— Вы так похожи, — изрёк Юй Сишэн.

Ло Жан: «……»

Ло Жану было отчаянно обидно. Сравнивать его, обладателя ослепительно-красивой внешности, с этой тупой жирной псиной?! Он не удержался и бросил:

— Приглядись-ка получше.

Юй Сишэн покачал головой:

— Я уже рассмотрел.

Глядя на жующего Ло Жана, он добавил:

— Собачка, ешь побольше, всё равно Дахуан здесь нет.

Ло Жан мгновенно почувствовал, что мясо во рту потеряло всякий вкус. Выходит, в глазах учителя Юй он — просто конкурент Дахуана за миску?

Ло Жан бросил косой взгляд на Юй Сишэна. Под этим углом отлично были видны густые, загнутые вверх ресницы, которые подрагивали от каждого движения хозяина, словно крылья бабочки. И весь гнев Ло Жана тут же испарился, исчезнув без следа. Наверное, его и впрямь сдуло взмахом тех бабочкиных крыльев.

Юй Сишэн немного передвинулся в сторону и сказал:

— Ешь давай, я тебя подожду, я уже наелся.

Ло Жан подзвал официанта, сдал оставшиеся девять бутылок вина, попросил порцию риса и решил покончить со всем побыстрее. Услышав слова Юй Сишэна, он на всякий случай поинтересовался:

— И кто же это тебя накормил?

Юй Сишэн честно ответил:

— Собачка.

Ну конечно. Ло Жан уткнулся в тарелку, мысленно смирившись с этим злосчастным прозвищем.

Но больше всего его озадачивало другое: почему он, испытывая такую хандру, одновременно чувствовал лёгкое злорадство? Неужели быть сиделкой — это такое радостное занятие?

Разобравшись с едой в два счёта, Ло Жан вытер рот и собрался уводить Юй Сишэна. Однако Юй Сишэн вцепился в свой стакан и наотрез отказывался его выпускать, упрямо удерживая посудину под предлогом того, что в следующий раз они снова будут пить. Ло Жан твердил ему, что дома тоже есть стаканы и из них можно пить, повторял это раз по сто, но достучаться до него было невозможно.

Ладно, подумал Ло Жан, раз хочется взять — пусть тащит. Смирившись со своей участью, Ло Жан доплатил за разбитый... вернее, за ещё один стакан.

На этом Юй Сишэн успокаиваться не собирался. Перед самым уходом он снова плюхнулся на табурет и отказался вставать. И пусть осанка у него была прямой, но это же не учебный класс — даже будь ты учителем, нельзя же вот так нагло упираться и никуда не идти.

У Ло Жана голова шла кругом. Он присел на корточки перед Юй Сишэном и чуть ли не взмолился о пощаде:

— Что на этот раз?

Юй Сишэн улыбнулся в ответ и молчал.

Ло Жан взмолился:

— Не улыбайся так, я от твоих улыбок в ужасе. Говори прямо, в чём дело?

Юй Сишэн протянул:

— Я не хочу сам идти.

— Не хочешь сам идти? — изумился Ло Жан. — Неужели ты хочешь, чтобы тебя на ручках несли?

Глаза Юй Сишэна ярко блестели, но он не говорил ни да, ни нет.

— Твою ж мать, — выругался Ло Жан. Он поднялся на ноги, огляделся по сторонам и, убедившись, что никто на них не смотрит, наклонился и шёпотом произнес: — Если сейчас же не пойдёшь, я брошу тебя здесь.

Услышав слово брошу, Юй Сишэн тут же покрылся влагой в уголках глаз:

— Не бросай меня.

Ло Жан с каменным лицом уставился на Юй Сишэна. Тот лишь слегка опустил голову и замер, но веки у него покраснели. Ло Жан уставился на покрасневшие глаза Юй Сишэна, с минуту помедлил, ударил себя в грудь и с досадой выдохнул:

— Ну почему у меня такое мягкое сердце?

Юй Сишэн тихонько пробормотал:

— Я всё равно не хочу идти, и одному мне здесь оставаться тоже не хочется.

Ло Жан в очередной раз покорился судьбе, развернулся, присел на корточки и скомандовал:

— Залезай.

Тащить на руках исключено: вокруг люди, не та атмосфера. Придётся везти на спине.

Юй Сишэн карабкнулся Ло Жану на спину, в одной руке зажал стеклянный стакан, другую обвил вокруг шеи Ло Жана, а лицо прижал к его затылку. От соприкосновения кожи у Ло Жана по спине побежали мурашки. Он собрался с духом, поднялся, подхватил Юй Сишэна снизу за бёдра и сделал несколько шагов вперед. Нахмурившись, он подумал, что учитель Юй донельзя худой, надо будет как следует откормить его на досуге. Едва эта мысль мелькнула в голове, как Ло Жан захотел дать себе пощёчину: неужели он превратился в мазохиста? Посмотрев на то, как его мотали весь этот вечер, неужели он хочет продолжения банкета?

Бросив взгляд на припаркованный у заведения фургон, а затем оценив вес ноши за спиной, Ло Жан понял, что сегодня дома ему не бывать. Выйдя из ресторана Жунчэн, он огляделся по сторонам и направился к небольшой гостинице неподалёку. Шагая вперёд, он приговаривал сидевшему за спиной человеку:

— Маленький предок ты мой, моё ты божество, умоляю, не устраивай больше концертов.

За стойкой дешёвой гостиницы сидел лишь седой старик в очках для чтения. Увидев входящего Ло Жана с человеком на спине, он без тени удивления произнёс:

— Стандартный номер — шестьдесят, с большой кроватью — восемьдесят, залог двадцать, покажи паспорт.— Почему номер с большой кроватью стоит на двадцать дороже? — спросил Ло Жан.

— Тебе нужен стандартный номер или с большой кроватью? — уточнил старик.

Ло Жан с самым невозмутимым видом подумал, что ему нужно присматривать за захмелевшим учителем Юем, поэтому, разумеется, следует взять номер с большой кроватью.

— Давайте с большой кроватью, — сказал он.

Старик, всем своим видом выражая торжество в духе я же говорил, ответил:

— Номер с большой кроватью стоит восемьдесят. Будете брать?

— А подешевле можно? — поинтересовался Ло Жан.

Старик покосился на Юй Сишэна у него за спиной и отрезал:

— Сказал же, восемьдесят.

Веки Юй Сишэна уже начали слипаться, но, почувствовав, что Ло Жан замялся, он с трудом взял себя в руки и спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — ответил Ло Жан. Про себя он подумал, что если бы был один, то мог бы переночевать где угодно, но сейчас, когда на спине учитель Юй, искать другую гостиницу бессмысленно. — Ладно, хорошо, восемьдесят так восемьдесят, давайте скорее ключи.

Старик понимающе усмехнулся и, разыскивая ключ от номера, добавил:

— Деньги и удостоверения личности сюда, плюс залог — с вас сто юаней.

— Понял, — кивнул Ло Жан и тихо обратился к учителю: — Учитель Юй, поищите в моем внутреннем кармане, там кошелек.

Юй Сишэн отозвался коротким мычанием и, не разжимая руки, охватывающей шею Ло Жана, сунул вторую руку ему под одежду. От этих манипуляций Ло Жану стало щекотно, он с трудом сдержал усмешку и пробормотал:

— Не елозь, он на груди.

— Хорошо, — ответил Юй Сишэн, нащупал грудную мышцу Ло Жана и спросил: — Это он?

Ло Жан промолчал.

Все его тело напряглось. Он подумал, что нельзя позволять Юй Сишэну и дальше так шарить, а то если он возбудится, где потом искать оправдания?

— Перестань, — сказал Ло Жан, решив, что лучше все сделать самому. Он чуть выше подтянул Юй Сишэна на спине, одной рукой придерживая его за бедра, а второй полез в карман за кошельком. На полпути его рука столкнулась с рукой Юй Сишэна. Ло Жан легонько шлепнул его и негромко приказал: — Не хватайся, положи руку мне на шею.

Юй Сишэн убрал руку с груди Ло Жана и снова обвил его шею.

Ло Жан достал кошелек и открыл его одной рукой, но достать деньги стало настоящим испытанием, поэтому он протянул его старику:

— Возьмите сами.

Денег в кошельке было немного, так что за сохранность он не переживал. Старик внимательно осмотрел их обоих с ног до головы и лишь после того, как Ло Жан вопросительно на него взглянул, вытянул из кошелька сто юаней. Даже не взглянув на удостоверения личности, он вручил Ло Жану ключ.

— Самая дальняя комната на третьем этаже, — сказал старик. — Там тихо, никто не побеспокоит.

Сначала Ло Жан не понял смысла его последних слов, но перед тем, как он успел развернуться и направиться к лестнице, старик окликнул его снова, чтобы добавить напутствие:

— Будьте осторожны. На той стороне улицы есть аптека, там продаются презервативы.

Ло Жан застыл.

— Мы не те, о ком вы подумали, — сухо ответил он.

Старик рассмеялся:

— Я в свои годы чего только не повидал?Ло Жан повысил голос:

— Правда, это не так.

В этот момент Юй Сишэн зевнул и спросил Ло Жана:

— Когда уже можно будет поспать?

Голос Ло Жана тут же стал тише, он мягко ответил:

— Сейчас.

Сказав это, он понял, что ляпнул лишнее, и, обернувшись, увидел старика — всё случилось именно так, как он и опасался. Тот хмыкнул и пробормотал себе под нос:

— Пытаешься меня обмануть? Я соли съел куда больше, чем ты риса.

Ло Жан попытался возразить:

— Мы…

Старик добродушно рассмеялся:

— Знаю, знаю, обещаю, что никому не расскажу.

Ло Жан замолчал.

«Бесполезно пытаться что-то объяснить», — подумал он. Да и пусть, в конце концов, как бы они там ни заблуждались, правдой это всё равно не станет.

Размышляя так, Ло Жан почувствовал, что ноша на его плечах стала значительно тяжелее, и с весьма неоднозначными чувствами начал подниматься по лестнице.

В подъезде не было света, стояла кромешная тьма. Юй Сишэн заметно занервничал, крепче обхватил Ло Жана за шею и попросил:

— Можешь нести меня на руках?

Ло Жан спросил:

— Боишься?

Юй Сишэн ответил:

— Угу.

Ло Жан успокоил его:

— Не бойся, сейчас дойдем.

Юй Сишэн прошептал ему на ухо всё ту же просьбу:

— Ты не мог бы нести меня на руках?

Он прижался к Ло Жану слишком близко, и горячее дыхание коснулось ушной раковины. Тело Ло Жана охватил жар. Он едва сдерживался. Если это продолжится, он точно потеряет контроль над собой.

— Хорошо.

Ло Жан глубоко вздохнул, развернулся и помог Юй Сишэну встать на ступеньку выше, а сам остался на нижней. Дождавшись, пока тот твердо встанет на ноги, он разжал руки, убрал кошелек во внутренний карман, вложил ключи в ладонь Юй Сишэна и наказал:

— Сейчас сам откроешь дверь.

Юй Сишэн кивнул.

Ло Жан подхватил его на руки — так, как обычно носят невест.

Добившись своего, Юй Сишэн стал невероятно послушным: одной рукой он сжимал ключи, другую положил Ло Жану на затылок, а голову прижал к его груди.

Поднимаясь по лестнице, Ло Жан невольно опустил взгляд на человека у себя на руках. В первый раз он нес его лишь по необходимости, думая лишь о том, как не повезло таскать на себе взрослого мужчину. Но сейчас, в темноте, когда вокруг ни души, он нес его снова. Юй Сишэн прильнул к нему так доверчиво, словно видел в нем единственную опору. Вспоминая, как этот человек вечно любил строить из себя старшего, Ло Жан почувствовал, как в глубине души вспыхнуло странное, притягательное пламя. Он поднялся на третий этаж и пошел дальше вглубь темноты; его тело пылало, а мысли путались.

— Пришли, — вдруг произнес Юй Сишэн, разрушая все его фантазии.

Ло Жан, словно очнувшись от сна, растерянно поднял голову. В темноте он смутно разглядел холодный металлический блеск номера на двери и тут же покрылся холодным потом.

Ло Жан хрипло скомандовал:

— Открывай.

Юй Сишэн открыл дверь ключом, который всё это время сжимал в ладони.

Едва открыв дверь, Ло Жан нетерпеливо щелкнул выключателем и уложил Юй Сишэна на кровать, залитую самым ярким светом. Лучи ламп разогнали тьму. Ло Жан с облегчением выдохнул и только после этого осмелился закрыть дверь. Яркий свет будто придал ему храбрости, помогая отогнать дурные мысли.

Юй Сишэн сидел на краю кровати, опустив ноги на пол. Его голова клевала, он явно был на грани сна, и вдруг, резко дернувшись, он едва не рухнул вниз. Ло Жан поспешно подскочил, чтобы поддержать его.

Ло Жан сам не ведал, с какой нежностью сейчас смотрит на него. Он почти с обожанием спросил:

— Устал?

Юй Сишэн кивнул.

Ло Жан, стараясь не выдать себя, осторожно вытянул из его рук стеклянный стакан, бесшумно поставил на прикроватную тумбочку и отодвинул подальше, чтобы он больше не маячил перед глазами учителя Юя, а затем произнес:

— Если устал, ложись спать. Ты уже на кровати.

Веки Юй Сишэна уже почти слиплись, но он всё еще помнил, что его брюки испачканы. Покачав головой, он пробормотал:

— Нельзя, нужно переодеться.

Адамово яблоко Ло Жана дернулось. Он отступил на шаг, выпустив его из рук, и сказал:

— Раздевайся сам.

Юй Сишэн немного подумал и, к удивлению Ло Жана, не стал капризничать, а послушно исполнил просьбу. Сняв брюки, он остался без кальсон, продемонстрировав две длинные, стройные, белые ноги. Ло Жан и представить себе не мог, что у мужчины могут быть такие ноги — кожа нежная, гладкая, почти без единого волоска.

Освободившись от брюк, Юй Сишэн принялся за куртку, а затем потянулся к нижней рубашке. Ло Жан не смел больше смотреть на его обнаженные ноги и не решился позволить ему раздеваться дальше. Он поспешно запихнул его под одеяло и принялся уговаривать:

— Всё, ты уже разделся, спи.

Юй Сишэн, теребя край рубашки, озадаченно посмотрел на Ло Жана:

— Еще одна осталась.

Ло Жан обливался потом. Он накрыл его одеялом, пресекая попытки выбраться, и твердо сказал:

— Больше нельзя, простудишься.

— Оу. — Юй Сишэн, не то понимая, не то нет, кивнул, лег и закрыл глаза.

Ло Жан с шумом выдохнул, выхватил салфетку и стер пот с лица, пропитав бумагу насквозь. Он некоторое время тупо смотрел на спящего Юй Сишэна. А когда тот перевернулся, Ло Жана словно током ударило: он размахнулся и залепил себе звонкую пощечину. Громкий хлопок пугающе прозвучал в ночной тишине. Ему казалось, что он сошел с ума. Он ведь... он ведь почувствовал влечение к мужчине.

— Мне еще жену искать, — бормотал Ло Жан, собирая грязные штаны Юй Сишэна и откладывая их в сторону. Он прошел в ванную и, чистя зубы, продолжал бубнить: — Мне еще жену искать, нельзя творить глупости.

Но стоило ему дочистить зубы, как снаружи раздался глухой стук — что-то тяжелое упало на пол. Ло Жан, даже не вынув щетку изо рта, сорвался с места и вылетел из ванной. Увиденное едва не заставило его проглотить зубную пасту.

Юй Сишэн перевернулся во сне слишком сильно и рухнул на пол вместе с одеялом. Он запутался в ткани, а из-под него то и дело мелькали длинные белые ноги.

Ло Жан застыл в трех шагах, не смея подойти, не смея вымолвить ни слова, боясь даже моргнуть.

Юй Сишэн растерянно огляделся, поднял глаза на Ло Жана и, заметив пену вокруг его рта, внезапно произнес:

— Я еще зубы не почистил.

Ло Жан машинально кивнул.

— Почему ты мне не напомнил? — спросил Юй Сишэн. Он встал, одеяло сползло, обнажив тело в одной лишь майке и трусах.

Юй Сишэн зашел в ванную, долго искал щетку, но не нашел. Он вернулся, подошел к Ло Жану, выхватил щетку у того из-за рта и, бросив: «Одолжи на время», — сразу засунул ее себе в рот.

У Ло Жана округлились глаза. Он хотел было отобрать щетку обратно, но увидел, что Юй Сишэн уже скрылся в ванной. Он бросился следом, по-прежнему с белой пеной на губах, и наблюдал, как Юй Сишэн вынул щетку, добавил еще пасты, снова засунул в рот и, сделав несколько движений, тоже покрылся пеной.

— Буль-буль, — Юй Сишэн не нашел стакана, приник к крану, ополоснул рот, смыл пену с лица, а затем набрал в ладони воды и умылся. Но полотенца не оказалось, и, боясь, что вода попадет в глаза, он повернулся к Ло Жану с закрытыми глазами и спросил: — Пёсик, есть салфетки?

Ло Жан ответил: «Угу», — вытащил несколько салфеток и бережно вытер капли воды с его лица. Юй Сишэн открыл глаза. Расстояние между ними было таким, что стоило ему чуть приподнять подбородок, как он мог бы поцеловать Ло Жана. Тот затаил дыхание, боясь смотреть вниз, и его взгляд заметался по сторонам.

— Спасибо, — сказал Юй Сишэн, обошел его и направился к единственной в комнате кровати.

Ло Жан услышал, как за спиной Юй Сишэн возится с одеялом и укладывается. Его пальцы нервно дрожали, подрагивая в пустоте. Ему казалось, что он что-то упустил, но тут же встрепенулся и предупреждающе сказал себе: «Хватит нести всякую чушь».

Послышалось шуршание, возня стихла, а через некоторое время донеслось ровное дыхание — Юй Сишэн уснул. Осознав это, Ло Жан словно преодолел невидимый барьер и шумно выдохнул. Затем, стараясь сохранять невозмутимый вид, он сделал несколько шагов к умывальнику, чтобы завершить свои приготовления ко сну.

Перед тем как выйти из ванной, Ло Жан снова заколебался. Он поднял ногу, застыв на границе ванной и спальни, и промедлил там добрую минуту. Хотя в этой убогой гостинице грань между комнатами была весьма условной, одна мысль о том, куда он сейчас направляется — к кровати, где под одним одеялом лежит полуголый красавец (Ло Жану-натуралу пришлось признать: иногда мужчин тоже можно называть красавцами), — заставила его струсить. Подобного чувства он не испытывал от роду и был уверен, что не испытает никогда, но теперь какой-то не самый крепкий мужчина, пребывающий в беспамятстве, вызвал в нем это смятение. Он был в замешательстве, подозревая, что его сглазили.

Ло Жан усмехнулся над самим собой, вспомнил те самые длинные белые ноги и мысленно добавил к ним определение: «принадлежащие мужчине». «Я человек, который скоро женится, — сказал он себе. — Я не могу творить глупости». Используя воображаемую будущую жену как опору, он почувствовал прилив сил для борьбы с искушением и вышел из ванной.

Подойдя к кровати, он взглянул на Юй Сишэна, от которого была видна лишь голова, полюбовался его прямым носом, небрежно коснулся его пальцем и, делая вид, что всё в порядке, пробормотал:

— Жди, завтра я тебя подниму на смех.

Затем он замялся у края кровати, раздумывая, снимать ли одежду. Он вел себя так нерешительно, что сам себя не узнавал.

Снять? — мелькнуло в голове. В одежде спать неудобно, какая разница.

Не снимать! — тут же возразил он себе. Юй Сишэн уже снял штаны, куда уж дальше. Если они оба будут лежать под одеялом в чем мать родила, как он объяснится завтра? Что подумает Юй Сишэн?

В сознании Ло Жана шла настоящая битва. Наконец, он не выдержал соблазна лечь спать с комфортом, снял штаны, затем рубашку, оставив на себе лишь майку и трусы.

Это казалось продуманным решением, но стоило погасить свет и залезть под одеяло, как Ло Жан пожалел. В тот момент, когда к нему прижалось тело, оказавшееся еще более гладким и мягким, чем он представлял, он едва не подскочил от неожиданности. Он не мог поверить и не знал, когда Юй Сишэн успел снять и майку?!

Теперь Юй Сишэн был в одних лишь трусах!Из-за трения теплого тела, прижавшегося вплотную к нему, тело Ло Жана напряглось, словно камень. А Юй Сишэн об этом даже не догадывался: во сне он не то принял его за кого-то другого, не то просто придвинулся сам, да еще и обнял его за торс, а ноги и вовсе закинул ему на талия. Подобная догадка возникла главным образом потому, что этот деревенщина Ло Жан просто не знал о существовании такой вещи, как большая подушка для обнимания.

Ло Жан мог не включать свет — одного лишь осязания хватало, чтобы мысленно обрисовать это прекрасное и манящее тело. У него пересохло во рту, дыхание сбилось, в носу защипало от жара, и он едва не пустил носом кровь — к счастью, сумел сдержаться.

Ло Жан колебался, стоит ли встать и отодвинуть Юй Сишэна, но какой-то тихий голосок в глубине души уже ругал его: «Ну ты и чурбан!»

«Лови момент!»

«Мужик ты или нет!»

Под напором этих голосов у Ло Жана зашумело в голове, однако он все же сохранял последнюю каплю здравомыслия. В темноте он тихо позвал:

— Учитель Юй?

Юй Сишэн не ответил. Его легкое дыхание касалось мышц спины Ло Жана, словно щекочущее перышко.

Голос Ло Жана стал чуть громче и строже:

— Юй Сишэн, ты не спишь?

Юй Сишэн по-прежнему не отвечал.

Ло Жан судорожно втянул воздух, медленно протянул руку, обхватил руку Юй Сишэна, пару раз погладил его гладкое запястье и тут же отдернул пальцы.

Во сне Юй Сишэн издал бессвязный бормочущий звучок.

Голос Ло Жана зазвучал как-то неуверенно:

— Учитель Юй, очнись.

Окрикнув его на этот раз, он не стал долго ждать — то ли заранее зная, что ответа не будет, то ли, напротив, надеясь на отсутствие ответа и потому испытывая нетерпение. Он осторожно убрал руку Юй Сишэна, лежавшую у него на груди, а затем перевернулся и лег лицом к лицу с ним.Погруженный в сон Юй Сишэн тихо лежал там, его дыхание было размеренным, как и всегда. Ло Жан убедился, что тот по-прежнему крепко спит и не проснулся. Сам не зная, испытывает ли он облегчение или сожаление, Ло Жан тихо вздохнул, а затем протянул руку и легко коснулся его лица. Юй Сишэн во сне снова обвился вокруг него руками и ногами, но на этот раз Ло Жан не чувствовал себя так, будто столкнулся с грозным врагом. Он закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, и в его сердце зародилось какое-то странное чувство. Больше всего в этой ситуации его смущало то, что подобный контакт вовсе не вызывал у него отторжения.Ло Жан никогда не задумывался о том, что может быть гомосексуалом. Более десяти лет он болтался на задворках общества, однажды сбился с пути и примкнул к некоему «авторитету» из преступного мира. Тот «авторитет» был всеяден в плане пола и даже подослал к нему смазливого юношу, чтобы «лишить его невинности». Тогда Ло Жана просто стошнило от отвращения, а по возвращении домой он даже слег с лихорадкой. Эта история позже стала поводом для насмешек над ним. Он и представить не мог, что спустя годы будет без всякого смущения делить постель с мужчиной и начнет заново осмысливать собственную ориентацию.Не может быть, твердил про себя Ло Жан, я ведь собираюсь жениться, я не гомосексуалист.

Где-то на грани ощущений Ло Жану почудился едва уловимый аромат — возможно, он исходил от Юй Сишэна, а может, это была лишь игра воображения. Но он не смог удержаться и склонил голову, пытаясь найти источник этого запаха в изгибе шеи Юй Сишэна. Кончик его носа коснулся нежной кожи, и Ло Жан вздрогнул, после чего в смятении распахнул глаза.

Не может быть, продолжал упорствовать Ло Жан, решив, что должен проверить это наверняка. Его способ проверки был до смешного прост.

Ло Жан протянул слегка дрожащую руку, заставляя себя унять эту проклятую дрожь, и кончиками пальцев осторожно приподнял подбородок Юй Сишэна. В тусклом лунном свете, пробивающемся сквозь щель в занавесках, он с трудом нащупал взглядом губы того, а затем, чувствуя себя вором, пойманным с поличным, оглянулся назад, хотя прекрасно знал, что за его спиной никого нет.

— Учитель Юй, — в последний раз позвал Ло Жан, а затем склонился и коснулся своими губами его губ.Затем Ло Жан поднял голову и облизнул губы. В его сознании билась лишь одна мысль: он пропал.

Нет, не совсем так. У него была и вторая мысль: губы учителя Юя такие сладкие.

Когда до него дошло, что именно вторая мысль — его истинное желание, в голове у Ло Жана словно что-то взорвалось с оглушительным грохотом. Он попытался вспомнить того красавчика, которого ему прислал «большой босс», попытался вызвать в памяти то чувство отвращения, что испытывал тогда, но всё было тщетно. Никакое припоминаемое отвращение не могло заглушить ту сладость, что он ощущал сейчас. Он подумал, что, возможно, ему стоит поцеловать его еще раз, попробовать снова — и он поцеловал его опять.

Через несколько секунд он поцеловал его снова.

А потом еще раз.

…

Ло Жан пришел в себя только тогда, когда попытался разомкнуть губы Юй Сишэна. Он тут же отпрянул назад, отполз так далеко, что свалился с кровати на пол. Падение оказалось болезненным, и он решил, что наверняка отбил себе задницу. Но сейчас его волновало вовсе не это. Сидя на полу, Ло Жан почувствовал, как холодный пол немного приводит его в чувство. Он взглянул на Юй Сишэна, безмятежно спящего на кровати, встал, поправил на нем одеяло, а затем дрожащими руками достал из висящей на спинке кровати куртки сигарету Ипинь Мэй. Он несколько раз пытался зажечь ее зажигалкой, но никак не мог справиться с дрожью в пальцах.

Юй Сишэн снова перевернулся во сне.

Услышав этот шорох, Ло Жан обернулся и посмотрел на этого прекрасного юношу. Он смотрел долго, возможно, добрую половину ночи. Наконец он горько усмехнулся, бросил сигарету и зажигалку на прикроватную тумбочку, ловко забрался обратно на кровать и, обняв Юй Сишэна лицом к лицу, очень скоро уснул.

Завтра надо встать пораньше, — успел подумать Ло Жан, прежде чем провалиться в глубокий сон. — Нужно сходить в магазин и купить Юй Сишэну брюки.

А что касается остального… да какая разница. Пусть всё идет своим чередом, нужно просто следовать зову своего сердца.Но человек предполагает, а небо располагает: он лёг поздно, да к тому же спал на редкость крепко, поэтому утром не смог, как обычно, проснуться по биологическим часам. Он проспал до полудня, а когда открыл глаза, обнаружил, что лежит в крайне непристойной позе, раскинувшись на всю кровать, в то время как от тёплого, нежного тела, которое ещё недавно было в его объятиях, не осталось и следа.

Спросонья он открыл глаза и почуял знакомый запах табака — это был его Ипин Мэй. Ло Жан взъерошил свои превратившиеся в воронье гнездо волосы, не сразу осознав, как здесь оказался. Он огляделся по сторонам, и, заметив до боли знакомый силуэт, его зрачки резко сузились.

Ло Жан вскочил, окинул взглядом свой вид — на нём осталась лишь майка — а затем посмотрел на Юй Сишэна, который сидел на краю кровати, одетый с иголочки, и неумело курил его Ипин Мэй. Ло Жан немного запаниковал и подсознательно захотел объясниться, но стоило ему открыть рот, как горло будто сдавило, и он не смог вымолвить ни слова.

Трус, выругал он себя про себя, разве можно быть ещё трусливее?

Юй Сишэн подавился дымом и зашёлся в сильном кашле. Ло Жан поспешно протянул руку и несколько раз похлопал его по спине. Дождавшись, пока тому станет легче, он, стараясь говорить как можно тише, чтобы не напугать его, произнёс:

— Ты в порядке?

Юй Сишэн всё же испугался. Он выронил зажатую между пальцами сигарету, и у Ло Жана внутри всё оборвалось, но он всё же набрался храбрости и выпрямился. Он подумал, что Юй Сишэн наверняка догадался о том, что произошло, иначе не реагировал бы так остро. Интересно, если он признается во всём сам, удастся ли ему вымолить прощение?

Однако прежде, чем Ло Жан успел открыться, Юй Сишэн перебил его и серьёзным тоном произнёс:

— Вчера я был пьян и многого не помню. Если я чем-то тебя оскорбил… — на слове «оскорбил» Юй Сишэн бросил мимолётный взгляд на ягодицы Ло Жана, прежде чем продолжить: — Если я оскорбил тебя, я готов нести ответственность.

Ло Жан опешил.

Видя, что тот молчит, Юй Сишэн закусил губу и с мучительным выражением лица добавил:

— Разумеется, если ты не примешь моей ответственности, я сам пойду в отделение полиции и сдамся.

http://bllate.org/book/31321/3819054