Хэ Цюань совершенно опешил, наблюдая, как пес лапой поддевает замок, вываливает на песок всё содержимое чемодана в одну кучу, а затем восторженно принимается за сортировку. Одежду он сложил отдельно, предметы обихода — в другую стопку. Еда была самым ценным, поэтому её следовало бережно и аккуратно убрать обратно в чемодан, а всякие прочие вещи с непонятным назначением отправились в отдельную категорию. Покончив с этим, пес даже провёл ревизию: всё, что занимало много места и не приносило никакой пользы, он со злости пихнул прямо в море.
Что вообще происходит с этим странным существом!
Ты же бессловесная тварь, неужели нельзя не быть настолько умным? Мало того что умеешь открывать чемоданы, так ещё завёл какую-то манию раскладывать всё по полочкам и категориям! Даже самые отъявленные педанты так не заморачиваются. И самое поразительное — будучи собакой, он страшно любит покрасоваться: умудрился втиснуть обе задние лапы в туфли на шпильках высотой не меньше двенадцати сантиметров и попытался пройтись. Ты что, серьезно думаешь, что любые мягкие подушечки на лапах созданы для того, чтобы покорять это орудие убийства?
В душе бушевали такие страсти, будто там неслись табунами мифические звери, но на лице Хэ Цюаня по-прежнему не дрогнул ни один мускул. Его настолько потрясло увиденное, что он даже забыл поломать голову над тем, почему этот пес совершает столь неразумные поступки, и молча принялся разбирать вещи, которые сам же вытащил из самолёта.
Стоило ему только прикоснуться к вещам, как по спине пробежали мурашки: устремлённый на него тяжелый взгляд в спину заставил чувствовать себя крайне неуютно.
Он обернулся. Пес присел на корточки примерно в трёх метрах от него, склонив набок высохшую на ветру пушистую голову, и во все глаза уставился на него своими круглыми чёрными глазищами, не моргая.
По правде говоря, выглядел пес весьма симпатично. Размером он был примерно с крупного взрослого ньюфаундленда, а масть имела редкий серебристо-белый оттенок с великолепным блеском. Хотя породу определить было невозможно, выглядел он потрясающе — из тех питомцев, с которыми прогулка гарантированно привлекает всеобщее внимание. В нём сочетались миловидность и внушительная мощь, а если обобщить всё в двух словах — выглядел он очень дорого. Тем не менее, этот в упор направленный взгляд вызывал неприятное чувство: хотя явных признаков агрессии не наблюдалось, Хэ Цюаня всё же прошибло несколько ознобов. Главной причиной, конечно же, было необычное поведение пса — он вёл себя точь-в-точь как, даже и не знаешь как сказать, словно в собачье тело вселили человеческую душу...
На необитаемом острове, со всех сторон окружённом океаном, находиться рядом с таким существом было немного жутковато.
Собакам ведь тоже нужно есть, пить и справлять нужду. А вдруг он не справится с приступом голода, в нём взыграет звериная сущность, и он бросится рвать его на куски? Что тогда делать? Шансы выжить в схватке человека с диким зверем невелики. Не желая быть загрызенным до смерти, Хэ Цюань молча посильнее сжал в руке небольшой нож, добытый на корабельной кухне, и настороженно замер напротив.
Однако пес и не думал нападать. Посидев так какое-то время, он отряхнул песок с хвоста, вприпрыжку ускакал на свой небольшой пятачок и принялся усердно рыть землю, а потом крутиться волчком в погоне за собственным хвостом, получая от игры массу удовольствия. Вскоре пес выкопал откуда-то краба размером с ладонь, долго рассматривал его, а потом по простоте душевной сунул нос прямо к нему, за что тут же схлопотал клешней по носу. От дикой боли он издал пронзительный визг, кубарем скатился в воду и долго барахтался, прежде чем сумел стряхнуть огромного краба.
Это зрелище было донельзя смешным!
Пес со всех ног и с позором выбрался обратно на берег, выглядя таким несчастным и жалким, словно проигравший петух в бойцовском кругу. Картина оказалась до того комичной, что даже у Хэ Цюаня, лицо которого обычно напоминало маску, невольно вырвался смешок.
Только вот гордость у пса оказалась непомерно высокой. Одарив его выражением лица в духе тебе-вообще-смешно-что-ли?, он послал вдогонку добрых семнадцать-восемнадцать испепеляющих взглядов, но этого ему показалось мало. Сделав пару резких скачков, пес стремглав бросился вперёд, яростно затрясся всем телом, щедро обрызгав Хэ Цюаня водой, и лишь после этого с горделиво задранным хвостом удалился восвояси.
Ну разве можно быть таким мелочным — всего разочек усмехнулся ведь!
Хэ Цюаньтёр капли воды с лица, собираясь пробормотать что-то себе под нос, но тут сообразил, что уже полдня ничего не пил и в горле от жажды буквально пересохло. Посмотрев на те жалкие крохи питьевой воды, что у него оставались, он облизал пересохшие губы и решил потерпеть ещё немного. Когда придёт помощь — сплошная загадка, и до этого момента запасы ни в коем случае нельзя истощать до конца. Человек может продержаться без еды несколько десятков дней, но без воды он очень быстро погибнет от истощения.
Чтобы хоть как-то унять мучения от жажды, он принялся за другие дела, надеясь отвлечься, например — проверить, нет ли в чемоданах чего-нибудь полезного.
Всего удалось выловить четыре чемодана, один из которых был фирменным и даже снабжен защитным чехлом. Правда, его содержимое слегка разочаровало: сплошные женские вещи. Судя по стилю, они принадлежали какой-то молодой особе с весьма неплохим вкусом — жаль только, что жизнь её оказалась столь короткой. Остальные чемоданы были забиты в основном одеждой. Рубашка и брюки Хэ Цюаня промокли насквозь и липли к телу, не только сковывая движения, но и доставляя сильнейший дискомфорт. К счастью, климат здесь стоял жаркий, поэтому он недолго думая выбрал футболку с пляжными шортами и переоделся. Вдобавок ему попалась совершенно новая пара дорогих кроссовок, которые, судя по всему, собирались кому-то подарить; по счастливой случайности размер подошел идеально, и он обулся в них.
Пока он переодевался, пес неотступно сидел неподалёку, преданно заглядывая в оставшуюся кучу барахла с таким видом, будто безмолвно умолял: раз они тебе не нужны, отдай всё мне! Он даже загреб передними лапами целую охапку вещей, положил на них голову и свернулся клубочком.
Он ещё и умиляться заставляет! Похоже, эта собака не только наделена зачатками разума, но и совершенно не собирается причинять вред.
Нравится — так утаскивай, мне всё равно без надобности. Постепенно теряя бдительность, Хэ Цюань бросил на пса несколько взглядов, в которых читался именно этот смысл. Поняв намек, пес тут же подскочил и с довольным видом принялся перетаскивать добычу. В другое время соседство со столь эксцентричным существом наверняка вызвало бы у него кучу вопросов и глубокое непонимание, но сейчас, когда эта морда корчила такие комичные рожи, а движения были донельзя глупыми и умилительными, весь страх перед неизведанным просто растворился в череде нелепых ситуаций.
К тому же Хэ Цюань с малых лет искренне любил животных и прекрасную дикую природу. И хотя сейчас он оказался в бедственном положении, его окружали синее море, чистое небо и пушистый огромный пёс, так что всё было не так уж плохо.
Вспомнился случай из детства, когда он подобрал брошенного котёнка, но приемные родители посчитали это лишней хлопотой и наотрез отказались заводить животное, хладнокровно прикончив крошечного еще слепого котенка прямо у мусорного бака. С тех пор он боялся даже заикаться о домашних питомцах, тайком завидуя лишь тем детям, у которых дома жили зверушки. Впрочем, это было ещё цветочки: за свои двадцать пять лет Хэ Цюань ни разу в жизни не выезжал на отдых дальше двадцати километров от родного дома — он лишь безостановочно зубрил учебники, а затем надрывался на тяжёлой работе. Позднее, вероятно ради снятия стресса или из-за тайного любопытства к той легендарной жизни, которую сам он никогда не смог бы познать на собственном опыте, он страстно увлёкся документальными фильмами канала Дискавери, с головой погрузившись в мир приключений и путешествий.
Именно это и стало главной причиной его решения сбросить с себя оковы повседневности и сорваться в поездку по первому зову. Только вот до пункта назначения он так и не добрался, угодив по пути в авиакатастрофу. Поездочка выдалась на славу — нет, просто ужас какая захватывающая!
— У-у! — внезапный тихий скулёж прервал путаные мысли.
Хэ Цюань опустил голову: пес каким-то образом снова подкрался ближе. На этот раз он действовал куда смелее, чем раньше — уселся прямо перед ним, положив передние лапы ему на колени, и жалобно затянул: у-у-у, после чего скорбно посмотрел на припасенную Хэ Цюанем питьевую воду.
Оказывается, он хотел пить!
Однако запасы воды были ограничены, и сколь бы сильно ни любил животных Хэ Цюань, его доброта не простиралась до готовности делиться своей спасительной влагой. Удастся ли ему вообще выжить — большой вопрос, так что ему сейчас было совершенно не до того, хочет собака пить или нет. Заметив отказ, пес слегка задрожал, с еще большей обидой свел брови, а его черные глазища с профессиональным мастерством мгновенно наполнились влагой. В сочетании с прерывистым повизгиванием это зрелище было способно растопить сердце любого и выбить слезу у самого бесчувственного человека — до того жалобно он выглядел. Увидев, что Хэ Цюань по-прежнему остается непреклонным, пес склонил голову и наконец пустил в ход тяжёлую артиллерию: закинул хвост вперед, зажал кончик зубами и скорчил обиженную мордашку молодой несчастной невестки, словно горько и жалобно умоляя: ну пожалуйста, разреши сделать всего один глоток, я совсем чуть-чуть.
Хэ Цюаня прошибло такое острое чувство стыда под натиском этих полных надежды и мольбы глаз, будто отказ поделиться минералкой делал его законченным злодеем. Ему не оставалось ничего другого, как открутить одну из бутылок в поисках хоть какой-нибудь подходящей емкости, чтобы слить немного воды.
— Подумаешь, воды испить, а столько церемоний, люди и впрямь до тошноты жеманны.
У пса не было никаких манер за столом: стоило Хэ Цюаню сорвать крышку с бутылки, как тот вмиг растерял весь свой жалостливый вид, выхватил бутылку лапами и жадно влил в себя добрую половину, после чего шумно и протяжно выдохнул:
— Хорошо-то как, чуть не помер от жажды, мать твою!
Только что... этот пес вроде бы... заговорил по-человечески...
Ветер на море усиливался, волны с грохотом разбивались о берег. Человек и пес сидели друг напротив друга на песке, оба застыв в оцепенении. Похоже, пес и сам понял, что сболтнул лишнего: он отвернулся, бешено виляя хвостом, отчаянно пытаясь прикинуться обычной бессловесной животиной.
— Ты и впрямь собака?
После внезапной катастрофы люди нередко страдают психическими расстройствами, и Хэ Цюань не понимал, то ли у него начались галлюцинации со слуховыми провалами, то ли сидящая перед ним тварь действительно из ряда вон выходящая. Поразмыслив добрую половину дня, он всё же подал голос — эта фраза звучала то ли как бормотание себе под нос, то ли с робкой надеждой на ответ.
— У тебя что, учитель физкультуры рус... то есть родной язык в школе преподавал? Даже счётными словами пользоваться не умеешь! Собаку называют «одна собака», штуку, понимаешь?!
Пес снова заговорил по-человечески на чистейшем, поставленном китайском языке.
Твою мать!
Хэ Цюань резко вскочил на ноги и несколько раз яростно ущипнул себя за бедро — боль была вполне реальной.
— Да не щипай ты себя, не сон это.
Пес сгреб передней лапой воображаемую козявку, издевательски стряхнул её, затем вальяжно прислонился спиной к скале и закинул ногу за ногу. В этой позе было столько демонического пренебрежения, дерзости и крутизны, что не хватало разве что бокала красного вина в лапе:
— Советую тебе даже не думать о том, чтобы после спасения сдать меня в какой-нибудь научно-исследовательский институт ради наживы. Никто ведь не поверит, что собака умеет разговаривать, все решат, что у тебя психоз на почве посттравматического синдрома. Смотри, как бы тебя самого в психушку не упрятали.
До чего же ядовитый у этого пса язык! В памяти всплыли все те жалкие ужимки, с помощью которых тот клянчил воду, и Хэ Цюань почувствовал себя наглым образом обманутым:
— Значит, всё это время ты притворялся? А ведь с виду обычная псина.
— Жажда была вполне реальной, а в моём нынешнем положении крышку не откроешь, если же прогрызть бутылку — зря переведу воду.
С этими словами он продемонстрировал обе передние лапы, давая понять, что мягкие подушечки по своей ловкости ни капли не похожи на человеческие руки:
— И вообще, прекращай звать меня то собакой, то псиной. У меня есть имя. Тифон. Ти от слова «дамба», фон — от слова «изобилие». Заруби себе на носу.
Закончив говорить, он даже выцарапал эти иероглифы на песке.
Пес собственной персоной изволит представляться! Стоит ли ему в ответ назвать своё собственное имя? Долго сомневаясь про себя, Хэ Цюань всё же протянул руку:
— Я Хэ Цюань. Не бойся, в исследовательский институт тебя сдавать не собираюсь.
— Тц-тц, с твоим-то уровнем интеллекта, когда плот смастеришь — его даже к берегу толком притолкнуть не сможешь.
Пес — нет, теперь уже Тифон — хоть и выразился с явным пренебрежением, всё же протянул лапу, закрепив знакомство рукопожатием, или, вернее сказать, рукопожатием лап:
— Ладно, раз уж мы теперь в одной лодке, в таких условиях надо держаться вместе и ждать спасения.
— И всё же, почему ты умеешь говорить?
Небо стремительно темнело, и, немного поболтав, Хэ Цюань решил перекинуться с псом за жизнь.
— У таких низших существ, как люди, есть язык и письменность, неужто я, по-твоему, не должен уметь говорить?
От этого заявления Тифон пришел в ярость и принялся яростно колотить лапой по камням: судя по всему, характер у него был не из легких.
— Значит, ты не обычная собака? Или... вообще не собака.
— Хе-хе.
Услышав это, Тифон страшно возгордился и принялся самодовольно подёргивать бровями вверх-вниз:
— Разумеется! Разве может обычный пес быть настолько красивым, лихим, безупречно элегантным и утонченным, прямо как Пань Ань? Только взгляни на это телосложение, на эти линии, на мягкость подушечек и такую гладкую, шелковистую шерсть — это же один шанс на миллион, редчайший экземпляр! Ой, ну как можно быть до такой степени прекрасным!
Эпитетов он знал немало, но вот как разглядеть безупречную красоту и черты Пань Аня под мохнатой мордой? К тому же, изображать смущение сразу после того, как сам себя расхвалил — это уже ни в какие ворота! Хэ Цюань снова мысленно нажал кнопку внутренней иронии, но благоразумно промолчал. Пока они болтали с Тифоном, совсем стемнело, и яркий лунный свет превратил морскую гладь в сверкающее серебром полотно. Глядя на воду, он внезапно произнес:
— Тифон, признайся, ведь ты на самом деле всего лишь галлюцинация, возникшая у меня от страха перед одиночеством? Но как бы там ни было... спасибо тебе, что даже в таком положении ты составил мне компанию и поговорил со мной.
Будучи сиротой, он больше всего на свете боялся признаться самому себе, что его самый сильный страх — это одиночество.
— Сам ты галлюцинация!
Закатив глаза так, что виднелись одни белки, пес неожиданно подпрыгнул на два метра ввысь, крутанулся в воздухе на триста шестьдесят градусов с горизонтальным прямым разворотом и со всего маху врезал Хэ Цюаню пинком под зад, заставив того прокатиться по песку пару раз:
— Еще раз назовешь меня галлюцинацией — загрызу до смерти! Мать твою, ну почему люди такие тупые!
http://bllate.org/book/31282/3813627
Готово:
