Но этот парень обладал просто потрясающей уверенностью в себе: заполнил абсолютно все задания, не оставив ни единого пустого места. Если в задании с пропусками он совсем ничего не мог сообразить, то просто писал везде единицы, а в развернутых задачах вымучивал хоть пару слов. По сути, он просто перефразировал условия задачи самыми разными способами и записывал их заново. С такой невероятной способностью к пониманию и переформулированию учитель словесности, наверное, горько заплакал бы, взглянув на это.
Сложно. Поистине сложно. Цзян Хань лишь знал, что Е Си — круглый двоечник, но даже не подозревал, что тот — настоящий гений среди двоечников. Пожалуй, было бы куда эффективнее просто подкупить тех десять учеников, что стояли в рейтинге перед Е Си.
Цзян Хань обладал отличными способностями к запоминанию и схватывал на лету абсолютно любое дело, поэтому за несколько дней он уже почти полностью повторил программу первого года старшей школы.
Он полистал учебники, выписал самые базовые понятия, а опираясь на недавние домашние задания, подобрал и систематизировал по несколько примеров каждого из часто встречающихся типов задач. К счастью, учебный год только начался, так что объем работы был небольшим.
Когда Цзян Хань швырнул учебные материалы на стол Е Си, тот как раз развалился за партой, уткнувшись в телефон. Он поднял голову, взял бумаги, пролистал их, а затем перевел взгляд на Цзян Хань.
— Твои базовые знания — просто катастрофа. Сначала разберись с понятиями и заучи формулы наизусть. Задачи я тоже отбирал только обязательные для экзамена. Если во всем этом разобраться, поднять балл на несколько десятков — проще простого, — непринужденным тоном произнес Цзян Хань.
Е Си смотрел на него, и в его глазах читалось полное недовольство и даже некая растерянность:
— Ты действительно так сильно хочешь сменить соседа по парте?
Цзян Хань моргнул, изобразив на лице абсолютное недоумение:
— Почему бы и нет? Мы с тобой не подходим друг другу.
Услышав это, Е Си прищурился так, что Цзян Хань отчего-то почувствовал себя неуверенно:
— А по-твоему, кто тебе подходит?
Цзян Хань перевел взгляд и тут же крепко обнял сидевшего впереди Гао Цзя:
— Конечно, Гао Цзя! Мы оба состоим в сборной по математической олимпиаде, какая прекрасная пара.
Заметив унылый вид Е Си, который к тому же злобно зыркал на Гао Цзя, Цзян Хань решил, что здесь замещено ущемленное самолюбие, и решил прибегнуть к методу от противного:
— Если хочешь, чтобы мы сошлись, тоже мне проблема. Сначала подтяни свои оценки, а там и обсудим, еще успеем.
Он на мгновение замолк, обдумывая слова, а затем добавил:
— Если чего-то не понимаешь — смело спрашивай меня.
Е Си вновь устремил на него тяжелый взгляд, от которого Цзян Хань почувствовал себя совершенно не в своей тарелке, и наконец медленно произнес:
— Хорошо.
Цзян Хань только успел с облегчением выдохнуть — он и сам не понимал, почему рядом с таким Е Си становился донельзя напряженным, — как услышал:
— Я тут кое-чего не понимаю.
Цзян Хань крайне удивленно повернулся и увидел, что Е Си указывает на самое первое задание — простейший вопрос на понимание концепции, — и смотрит на него с чистейшей жаждой знаний.
— Ты хотя бы первую строчку дочитал, прежде чем спрашивать меня...
— Ты же сам сказал: если чего-то не понимаешь, смело спрашивай.
Цзян Хань вмиг онемел, лишившись дар речи.
Слегка озлобленно глянув на Е Си, он взял ручку и принялся что-то чиркать на бумаге:
— Ладно уж. Эта задача решается так: подставляешь вот эту формулу...
— Понял? — спустя пять минут Цзян Хань швырнул ручку на стол и с раздражением скрестил руки на груди, глядя на Е Си.
— Только что слишком тихо говорил, я не расслышал, — нехотя ответил Е Си.
Услышав это, Цзян Хань рассвирепел:
— Ты что, издеваешься надо мной?
Однако Е Си придвинулся к нему с бланком еще ближе, вложил ручку обратно ему в руку и, прильнув практически к самому его уху, прошептал:
— Разве ты не хочешь сменить соседа? Если не сможешь меня научить, то как ты меня поменяешь?
Между тем Е Си разозлился.
Внезапно оказавшись лицом к лицу так близко друг к другу, Цзян Хань испуганно вздрогнул.
Е Си сидел справа от него и сейчас упирался левой рукой в подлокотник его стула, при этом всем телом практически прижимаясь к нему.
Цзян Хань глубоко вздохнул и крепче сжал ручку:
— Поменяю, конечно поменяю. Не расслышал, говоришь? Повторяю еще раз.
Кто угодно может намеренно придираться, подумал про себя Цзян Хань.
Он снова подался к Е Си, в отместку ухватившись за воротник его рубашки, и, поднеся губы вплотную к его уху, повторил все сначала.
Закончив говорить, Цзян Хань с молниеносной скоростью отпрянул в сторону, дернул бровью и вызывающе посмотрел на Е Си.
Глаза Е Си слегка расширились, он с удивлением коснулся уха, но тут же вновь обрел невозмутимый вид.
— ...Следующий вопрос, давай дальше, — холодно и бесстрастно бросил он.
Увидев такую реакцию, Цзян Хань мысленно взвыл от досады. Опустив взгляд, он обнаружил, что перед ним снова задачка на теорию, и едва не закатил глаза до боли. Смирившись со своей участью, он взял ручку и принялся объяснять материал.
Чего не сделаешь ради смены соседа.
Цзян Хань чувствовал, что Е Си затаил на него какую-то обиду: этот парень, казалось, был увлечен не столько решением задач, сколько попытками задеть его и поиздеваться. Наверное, был жутко недоволен тем, что тот воспользовался привилегиями отличника и самовольно потребовал пересадки, да еще и поучал его с высоты своего положения.
Однако прошли дни, а Е Си ничуть не изменился: на каждой перемене Цзян Хань был намертво привязан к нему. Каждое типовое задание он разжевывал подробнее некуда, но стоило Е Си взяться за практику, как в его решениях тут же зияли дыры. В больших задачах вечно не хватало то нуля, то единицы, а в заданиях с пропусками ответ мог отличаться от правильного на несколько сотен.
Иногда, не в силах сдержать вспышку гнева, он легонько стучал Е Си ручкой по руке:
— Ты что, совсем бестолковый?
Получив шлепнутую по руке, Е Си пересчитывал всё заново и моментально выдавал верный ответ. И так повторялось уже много раз подряд, заставляя Цзян Хань невольно закрадываться в мысль: а не нравится ли Е Си получать от него тумаки? Впрочем, эта пугающая догадка тут же была им отброшена.
На следующем уроке, объявленном свободным временем, Гао Цзя подбежал к их партам и постучал по крышкам:
— Эй, пацаны, в баскет гонять будете?
Цзян Хань тут же бросил ручку:
— С удовольствием! Погнали.
Е Си бросил на Гао Цзя косой взгляд:
— Нет. Мне еще учиться надо.
Гао Цзя опешил:
— ??? Ты — учиться?! Если ты начнешь учиться, Хуа Цинъян на дерево залезет.
Как раз в этот момент в класс вошел Хуа Цинъян и отвесил Гао Цзя увесистый подзатыльник:
— Твою мать, ты что сейчас сказал?
Цзян Хань не удержался от смеха:
— Ладно, грызи гранит науки сам, я на сегодня тебя практически всему научил. Оставшиеся задачи дорешаешь самостоятельно, ладно?
Он уже столько лет не держал в руках баскетбольный мяч, что аж руки чесались.
Раньше Цзян Хань неизменно состоял в школьной сборной, и на каждом турнире вокруг него собиралась целая толпа поклонниц. Особенно когда он забивал мяч — каждый раз после удачного броска он непременно отыскивал глазами в толпе Е Си и озарял его улыбкой. Эта улыбка обладала поистине убийственной силой, и трибуны неизменно взрывались воплями, хотя сам Цзян Хань даже не подозревал об этом.
http://bllate.org/book/31071/3786867
Готово:
