Девятая глава
Благодаря Шэнь Фэнпэю, после небольшой прогулки Лян Цьюянь почувствовал, что его нервное напряжение заметно улеглось.
Вечером накануне государственных экзаменов, когда пришло время готовиться ко сну, Лян Цьюянь с подушкой и одеялом в охапку постучался в комнату Шэнь Фэнпэя.
— Можно мне поспать с тобой? Хочу немного зарядиться твоей аурой гения.
Шэнь Фэнпэй, стоявший в дверях в пижаме, оглядел Лян Цьюяня. По натуре он был человеком холодным и нелюдимым. С тех пор как он переехал в этот дом, здесь почти никто не бывал, кроме него самого, не говоря уже о том, чтобы кто-то спал в его постели.
Видя, что Шэнь Фэнпэй молчит, Лян Цьюянь засомневался, не перегнул ли он палку. Обычно люди так или иначе возражают против того, чтобы спать с кем-то в одной кровати. К тому же их отношения с Шэнь Фэнпэем застыли в щекотливом положении: сказать, что они близкие друзья — нельзя, ведь они живут вместе лишь недолгое время; сказать, что чужие — тоже не назовешь, ведь они делят кров и еду.
Лян Цьюянь сжал в руках подушку:
— Да я шучу, не принимай всерьез. Твоя аура гения слишком сильна, мне хватит и пары минут рядом, чтобы удача перешла. Ну же, давай обнимемся.
Шэнь Фэнпэй перевел взгляд с подушки и одеяла, которые держал Лян Цьюянь, на него самого, развернулся и, не закрывая дверь, прошел в спальню:
— Заходи.
Хотя предложение разделить постель исходило от Лян Цьюяня, когда Шэнь Фэнпэй действительно согласился, он слегка растерялся. Он сам уже давно не спал в одной кровати с другими людьми — в последний раз это случалось несколько лет назад, когда он засиживался допоздна в лаборатории.
Кровать Шэнь Фэнпэя была стандартной, шириной метр восемьдесят — места для двоих хватало с избытком. Лян Цьюянь разложил принесенные вещи с краю, лег, стараясь не занимать много места, и затаил дыхание.
Едва он устроился, как в комнате погас свет. Раздалось шуршание, матрас под тяжестью прогнулся — Шэнь Фэнпэй тоже лег.
Они лежали совсем рядом, так близко, что Лян Цьюянь слышал дыхание соседа. Спустя некоторое время глаза привыкли к полумраку, и он стал различать общие очертания предметов.
Когда рядом лежит человек, к которому испытываешь симпатию, в голову лезут самые разные мысли, отчего уснуть становится невозможно. Лян Цьюянь, ведомый каким-то наитием, повернул голову и тут же встретился взглядом с темными, как бездонные колодцы, глазами Шэнь Фэнпэя.
Он хотел посмотреть на Шэнь Фэнпэя, но оказалось, что тот тоже наблюдал за ним.
Лян Цьюянь поспешно отвел взгляд и неловко кашлянул:
— Тоже не спится?
Шэнь Фэнпэй отозвался глухим звуком, означавшим согласие, и вновь замолчал. Прошло еще много времени — столько, что Лян Цьюяня уже стало клонить в сон и сознание начало путаться, как вдруг Шэнь Фэнпэй внезапно позвал его по имени:
— Хэ Цзюнь.
Лян Цьюянь мгновенно очнулся от дремоты:
— А?
— Твои родители хорошо к тебе относятся?
К чему такой внезапный вопрос? Лян Цьюянь не понимал ход мыслей Шэнь Фэнпэя, поэтому замешкался с ответом:
— Вполне хорошо. А что такое?
— Ничего.
Сказав это, Шэнь Фэнпэй снова умолк.
Лян Цьюянь, окончательно проснувшийся от этого короткого диалога, подумал: «Ну и ну».
Чувствуя, что сон как рукой сняло, он решил поддержать ночной разговор:
— А ты? Твои родители хорошо к тебе относятся?
Шэнь Фэнпэй молчал. Лян Цьюянь испугался, что задел больное место, и, уже лихорадочно соображая, как бы сменить тему, вдруг услышал:
— Плохо. Они ко мне плохо относятся.
Возможно, атмосфера располагала, а может, некоторые вещи, долгое время сдерживаемые внутри, наконец потребовали выхода, но Шэнь Фэнпэй впервые поделился сокровенным, рассказав немного о ситуации в своей семье.
Лян Цьюянь с самого начала догадывался, что Шэнь Фэнпэй из очень состоятельной или знатной семьи, а то, что тот еще в старших классах съехал от родителей, лишь подтверждало его подозрения о семейных драмах.
Родители Шэнь Фэнпэя поженились по расчету, лишь ради того, чтобы завести законного наследника. После его рождения каждый стал жить своей жизнью, они не вмешивались в дела друг друга и совершенно не интересовались сыном, не выполняя своих родительских обязанностей.
Услышав это, Лян Цьюянь понял, почему у Шэнь Фэнпэя такой характер — все дело в недостатке любви с детства. Помимо сочувствия, он ощутил укол жалости: расти без родительской любви — участь незавидная. И то, что Шэнь Фэнпэй не вырос с искалеченной психикой, уже можно считать чудом.
Лян Цьюянь представил маленького Шэнь Фэнпэя с серьезным, как у булочки, лицом, который по-взрослому спрашивает няню: «Папа еще не вернулся?». А получив отрицательный ответ, хочет расплакаться, но сдерживается, потому что рядом чужие люди, и лишь по ночам, спрятавшись под одеялом, тайком утирает слезы. От этой картины ему стало одновременно и смешно, и до слез грустно.
Он обнял Шэнь Фэнпэя через слой одеяла:
— Поплачь, если хочешь. Я не буду смеяться.
Шэнь Фэнпэй ответил:
— Ты не забыл, что завтра экзамен?
— Черт!
Он действительно забыл.
Последствием ночной беседы стал недосып. К счастью, на самом экзамене нервное возбуждение перекрыло усталость, иначе Лян Цьюянь боялся, что проспал бы всё испытание.
Когда утренний экзамен закончился, абитуриенты хлынули к выходу. Снаружи их ждали взволнованные родители, и Шэнь Фэнпэй, стоявший среди них, смотрел на эту картину совсем иным взглядом. Лян Цьюянь, едва показавшись из ворот, зорким глазом выделил его в толпе, подбежал и потащил в тень деревьев:
— Ты совсем, что ли? Зачем стоять под палящим солнцем?
Июньское солнце уже припекало вовсю, люди под его лучами быстро покрывались потом, изнывая от жары. Но в тени было не так много родителей: те, что стояли в отдалении, боялись, что не увидят детей в первую же секунду, поэтому добровольно жарились под солнцем. У Шэнь Фэнпэя была та же мысль — он хотел увидеть Лян Цьюяня самым первым.
Он достал влажную салфетку и протянул ее Лян Цьюяню. Тот почувствовал, что лоб весь мокрый, и поблагодарил его.
— Ты почему пришел?
На вопрос «Пришел на тебя посмотреть» у Шэнь Фэнпэя не нашлось слов, он просто стоял и молчал. Лян Цьюянь вздохнул: ну и ну, попробуй разберись в его замкнутых чувствах.
Пока они разговаривали, подошла мать Хэ Цзюня:
— А я думала, ты еще не вышел. Вот где вы спрятались.
— Здравствуйте, тетя, — поздоровался Шэнь Фэнпэй.
Мать Хэ Цзюня улыбнулась:
— Так ты и есть тот самый Шэнь Фэнпэй, о котором Хэ Цзюнь постоянно говорит? Спасибо, что заботишься о нем в последнее время.
— Пустяки.
Мать Хэ Цзюня радостно рассмеялась:
— Какой красавец! Намного симпатичнее Хэ Цзюня.
Лян Цьюянь возмутился:
— Разве можно так принижать родного сына?
— Я на твою физиономию каждый день смотрю, какая бы она ни была, уже приелась, — ответила мать. — То ли дело Сяо Шэнь, такая свежесть. Настоящий «маленький свежий мясной пирожок».
Лян Цьюянь закатил глаза. Его мать была женщиной современной, с интересом следила за звездами, особенно обожала некого знаменитого артиста по имени Цзин Юэ, целыми днями листая социальные сети и любуясь его фотографиями.
— У тебя слюни потекли, вытрись, — сказал Лян Цьюянь.
Мать легонько хлопнула его по голове и снова повернулась к Шэнь Фэнпэю:
— Сегодня в обед я приглашаю тебя на обед, спасибо, что так помогаешь Хэ Цзюню.
После еды они прогуливались, чтобы растрясти обед. Шэнь Фэнпэй, глядя на идущих впереди родителей Хэ Цзюня, вдруг сказал:
— У тебя отличные родители.
Столько лет в браке, а все еще ведут себя как влюбленная парочка. За обеденным столом они чуть не ослепили двух одиноких сердец своей нежностью. Лян Цьюянь ответил:
— Завидуешь? Женись, и я обеспечу тебе ежедневное шоу влюбленных голубков, с лучших мест, обзор триста шестьдесят градусов. Ну как, пойдешь в зятья?
— Пойду, — без колебаний ответил Шэнь Фэнпэй. Не успело сердце Лян Цьюяня подпрыгнуть от радости, как он добавил: — Лишь бы твой интеллект соответствовал твоей внешности.
— А ну иди отсюда!
Экзаменационные дни пролетели быстро. Лян Цьюянь не раз ловил себя на мысли: если бы это время можно было «отключить», то после «выхода из игры» он бы точно поступил в университет А. К сожалению, «выход из системы» всегда случается, когда не ждешь, и не происходит, когда очень нужно. Стоило ему выйти из здания после последнего экзамена, как перед глазами всплыло диалоговое окно системы.
— Черт!
Вечером игровой форум взорвался. Каждая новая страница пестрела темами о государственных экзаменах.
«В этом году снова составители измучили, это конец, конец, конец!»
«Я один прочитал тему сочинения как "Секс и любовь"?»
«Да, автор поста выше, только ты один».
«Сверял ответы с отличником из класса — ни одного совпадения. Кайф».
«Университет А или Университет Омега? Куда идти? Мучаюсь...»
«Кто идет на пересдачу? Собираемся!»
«Наконец-то всё закончилось, ха-ха-ха-ха-ха!»
«Никогда бы не подумал, что в реальности заработаю на сочинении целую маленькую планету, а на Земле меня, как собаку, измучили вопросами по чтению».
«Составители, чтоб вас!»
«Не будьте такими самоуверенными, а то станете бета-тестерами».
«Жизнь без госэкзаменов неполноценна. Записки моего одиннадцатого по счету экзамена».
«Плохо сдал, кажется, максимальный балл не светит».
«В девятой задаче по физике ответ С, точно С, точно С, точно С!»
«О, второй эшелон, вы на ступень ниже первого!»
Так как планета S давно была объединена, жители использовали один язык, не имея барьеров в общении. В экзаменационных вопросах у них не было иностранных языков, только всеобщий космический. И на форуме появилась такая цепочка:
«Народ США шлет поздравления!»
«Народ Великобритании шлет поздравления!»
«Народ Франции шлет поздравления!»
«Народ России шлет поздравления!»
«Народ Канады шлет поздравления!»
«Народ Австралии шлет поздравления!»
«Народ Нидерландов шлет поздравления!»
«Народ Италии шлет поздравления!»
«Народ Швеции шлет поздравления!»
«Народ Киргизии шлет поздравления!»
«Народ Папуа — Новой Гвинеи шлет поздравления!»
«Народ Папуа — Новой Гвинеи шлет поздравления!»
«Народ Сент-Винсента и Гренадин шлет поздравления!»
«Народ Демократической Республики Сан-Томе и Принсипи шлет поздравления!»
«Народ Крунг-Тхеп-Маха-Накхон-Амон-Раттанакосин-Махинтара-Юттхая-Махадилок-Пхоп-Ноппарат-Ратчатхани-Буриром-Удом-Ратчанивет-Махасатан шлет поздравления!»
http://bllate.org/book/30982/3776582
Готово:
