Стоящая рядом с маленьким мальчиком девочка была невероятно на него похожа — у неё тоже были круглые большие глазки и разрумяненные щёчки. Услышав брата, она с недоумением склонила голову набок и, моргая своими огромными лучистыми глазами, спросила мальчика:
— Братик, а откуда ты знаешь, что старшему брату снится кошмар?
Её голосок звучал звонко и приятно, напоминая пение иволги на рассвете.
Мальчик выпятил грудь, приняв вид взрослого человека, и с самым серьёзным видом кивнул в ответ:
— Эх ты, сестрёнка, ничего-то ты не знаешь. Когда тебе в прошлый раз снился кошмар, ты вела себя точно так же: размахивала руками и ногами и непрерывно кричала. Вот я и догадался, что старшему брату сейчас наверняка тоже снится кошмар!
С этими словами он снова перевёл взгляд на Чжэн Яня, который всё ещё воротался на постели, и его глаза наполнились глубоким сочувствием.
— Ой? Так нам что, нужно скорее позвать маму?! — испуганно завопила девочка.
Не дожидаясь ответа, она стремглав соскочила с кровати и с топотом — топ-топ-топ — бросилась к выходу из комнаты.
— Мама! Мама! Старшему брату снится кошмар! — завопила девочка, виместe с тем вихрем вылетев во двор.
Вскоре вслед за девочкой в комнату быстрым шагом вошла молодая женщина. Заметив мельком, что человек на кровати начал шевелиться, она наконец-то с облегчением сбросила камень, висевший у неё на сердце, и невольно шумно и глубоко выдохнула.
— Ой, ты пока не двигайся, у тебя ведь всё ещё раны не зажили! — Женщина в два счёта оказалась у кровати, наклонилась и мягко произнесла, полная заботы.
С этими словами она протянула свои нежные руки, бережно подоткнула одеяло повыше и аккуратно заправила уголки.
М? Почему вдруг так тепло? Разве он не сорвался со скалы? Места там такие глухие, неужели кто-то из деревенских зимой забрёл в горы, случайно нашёл его и спас?
Чжэн Янь больше не метался и не пытался встать — он медленно приоткрыл глаза.
— Мама, старший брат проснулся, — девочка крепко ухватилась маленькой ручкой за полу одежды молодой женщины и своими круглыми глазёнками во все глаза уставилась на лежащего на кровати человека.
Чжэн Янь растерянно оглядывал незнакомую обстановку и незнакомых людей.
— Главное, что очнулся. Врач сказал, что все раны поверхностные, нужно только как следует отдохнуть, — проговорила Линь Шужун. — Это А Хуа наткнулся на тебя в лесу на окраине. Лес там очень опасный, как тебя вообще занесло в те края?
Чжэн Янь всё ещё пребывал в некотором тумане и никак не мог взять в толк, что происходит. Стоило ему открыть глаза, как вокруг всё изменилось до неузнаваемости. Находящиеся перед ним люди казались странными, а одежда на них — непривычно мягкой, хотя её фасон он видел впервые в жизни.
Ему ещё никогда не доводилось встречать подобные наряды, однако нельзя было отрицать, что женщина выглядела очень красиво, а голос её звучал невероятно приятно.
Неужели его спасли жители деревни, что притаилась у подножия обрыва?
Сначала он думал, что сорвался всего лишь с пологого склона, и даже собирался карабкаться обратно, но никак не ожидал, что внизу склон обрывается отвесной кручей. В итоге он покатился прямо по уклону и рухнул на самое дно.
Скалa была невероятно высокой, и тогда ему казалось, что он непременно погибнет. Он даже подумал, что так даже лучше — больше не придётся надрываться ради куска хлеба.
Вот только хотелось бы в следующей жизни не рождаться Шуанъэр, а лучше — крепким парнем, чтобы прожить свою жизнь спокойно и безмятежно.
Кто бы знал, что у него такая крепкая жизненная сила и он умудрится выжить после падения с такой высоты? Как же ему теперь жить дальше?
Линь Шужун заметила, что Му Янь просто молча смотрит на неё, остекленевшим взглядом, и, решив, что парень сильно испугался, заговорила ещё мягче и ласковее:
— Ты проголодался? Давай сначала поешь немного, а потом отдохнёшь, так раны заживут гораздо быстрее. — Линь Шужун улыбнулась, взяла со столика миску и протянула её Чжэн Яню.
Чжэн Янь принял миску. Внутри находилось густо разведённое жидкое тесто, и его глаза внезапно вспыхнули. Он принялся жадно хлебать ложку за ложкой — он и вправду был безумно голоден.
С самого раннего утра у него во рту не было ни крошки. К этому часу живот уже давно подвело под самое горло, а внутренности скручивало от голода. Впрочем, со смерти родителей ему редко доводилось наедаться досыта, и он давно к этому привык. К тому же времена нынче у всех тяжёлые, а уж то, что его подобрали и спасли — это величайшая милость, поэтому он даже не смел просить еды.
До этого он всё собирался поискать в лесу хоть какие-нибудь дикие ягоды или съедобные коренья, чтобы заглушить голод, но из-за хлопот с обустройством ночлега так и не успел ничего поесть.
На вид это тесто выглядело не слишком аппетитно, но по сравнению с половиной чёрствой лепёшки из отрубей, которую ему приходилось с трудом проглатывать каждый день, такое густое кушанье казалось настоящим деликатесом.
Однако, опустошив миску, Чжэн Янь вдруг почувствовал неловкость. Только что он так оголодал, что при виде еды в голове мгновенно всё опустело — в мыслях было лишь одно: набить желудок. Он даже не удосужился проявить хоть капельку вежливости.
— П-простите, я всё съел, — испуганно пробормотал Чжэн Янь, глядя на пустую посуду, и вмиг растерялся от накатившего страха.
Белая мука была для него роскошью. Дома, даже если по случаю больших праздников в доме появлялась белая мука, её ела исключительно семья старшего дядюшки, а ему доставались лишь холодные, твёрдые, как камень, кукурузные лепёшки из грубых отрубей. Такой густой затирухи из белой муки ему дома отроду не доводилось пробовать.
Только что его желудок сводило от голода, и он умял всё в один присест, даже не подумав ни о чем. Люди проявили к нему доброту, спасли и накормили, а он в ответ, не глядя, съел всё до последней капли, не оставив ни крошки хозяйке.
Линь Шужун посмотрела на худого, испуганного и пристыженного Чжэн Яня, и её сердце пронзила острая жалость.
Планета, на которой они жили, была самой отсталой и нищей во всей Федерации: здесь не было ни высоких технологий, ни межзвредной сети, а уклад жизни всё ещё тянулся со времён Первопредка. Всё, чем они питались — это подобные безвкусные питательные смеси и Питательный порошок, коими едва удавалось утолить голод.
И тем не менее, перед ней сидел мальчик, который испытывал жуткую неловкость и смущение лишь из-за того, что полностью прикончил эту пресную похлёбку, от которой на других планетах нос воротили. Несложно было представить, какой кошмарной жизнью он жил раньше.
С тех пор как Линь Шужун сама стала матерью двоих детей, она испытывала бесконечную нежность к малышам, а к таким болезненно худым детям с явными признаками недоедания — и подавно.
— Ничего страшного, у нас ещё много. Если ты не наелся, я заварю тебе ещё миску, — постаралась сделать своё лицо как можно более мягким и ласковым Линь Шужун.
Чжэн Янь торопливо замахал руками:
— Спасибо, н-не нужно, я уже наелся.
http://bllate.org/book/30921/3769320
Готово:
