Держи, вот всё внутри, — Сюй Шаоле без церемоний швырнул Юэ Сяннаню флешку. — И фотографии, и данные, всё предельно подробно. Хватит, чтобы как следует врезать твоим старикам. Сам он устроился на диване.
— Они тебя не прижали? — Юэ Сяннань зажал флешку между указательным и средним пальцами, лениво покручивая её. — Уверен, что не засветился?
Сюй Шаоле презрительно закатил глаза: этот мужчина вечно ему не доверяет!
— Не переживай, я всегда выполняю то, что обещаю. Даже если они в чём-то сомневаются, до меня им всё равно не дотянуться.
— Всё же будь осторожнее, — Юэ Сяннань редко удостаивался лишнего напутствия. — Если узнают, что улики передал ты, месть не заставит себя ждать.
— Расслабься, я контролирую ситуацию. Думаешь, я такой же безмозглый, как Тан Цюе? — Сюй Шаоле пренебрежительно махнул рукой и огляделся. — Кстати, а где Тан Цюе?
— Помогает А-Фу одеваться, — Юэ Сяннань неторопливо сделал глоток кофе. — Заявился же ты ни свет ни заря, кто же в такую рань вламывается в чужие дома?
— Я пришёл позвать его на свидание, — Сюй Шаоле гордо выпятил грудь и самодовольно ухмыльнулся. — Он согласился подумать.
М? Юэ Сяннань приподнял брови. Этот мягкотелый Тан Цюе и правда согласился подумать? Похоже, Сюй Шаоле потратил силы не зря.
— И что ты пытаешься сказать, вываливая это на меня? — вопреки ожиданиям Сюй Шаоле, Юэ Сяннань не вышел из себя. Он спокойно опустил чашку на стол, а в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — К тому же, это всего лишь «подумать». Сюй Шаоле, неужели ты наивно полагаешь, будто «подумать» означает «согласиться»?
Если подумать, Тан Цюе вечно сомневается и рефлексирует: если на него не надавить, он так и будет думать лет десять-двадцать. Жаль, Сюй Шаоле этого не понимал, иначе не притащился бы сюда с таким сияющим видом.
Сюй Шаоле задохнулся от возмущения и тут же пошёл в контратаку:
— По крайней мере, я лучше, чем тот, кто вообще палец о палец не ударил!
По крайней мере, он открыл свои чувства.
Юэ Сяннань молча покачал головой: Сюй Шаоле всё-таки ничего не понял. Впрочем, неудивительно — у Тан Цюе такой ковырястый характер, что обычному человеку его не понять.
— Дядя Юэ! — пока атмосфера не накалилась окончательно, с лестницы донёсся быстрый и звонкий детский голосок А-Фу. — Смотри, смотри, во что меня папа нарядил! Красиво?
А-Фу в упор не замечал Сюй Шаоле и горделиво крутился перед Юэ Сяннанем:
— Это папа купил мне новую одежду, правда красиво?
Главное — если в понедельник заявиться в этом в школу, Лулу точно будет в восторге! Говорят, все девчонки обожают такой джентльменский стиль.
Юэ Сяннань с самым серьёзным видом окинул взглядом наряд А-Фу: классический чёрный костюмчик-тройка в комплекте с красной бабочкой. Похоже, Тан Цюе подошёл к делу основательно. Но можно ли вообразить себе мягкую, белоснежную булочку, упакованную в строгий чёрный костюм?
— Слишком толстый, — безжалостно вынес вердикт Юэ Сяннань. — А-Фу, тебе пора худеть.
Ху... худеть?! Эти два слова прозвучали для А-Фу как два валуна, рухнувшие прямо на голову и заставившие мир закружиться. Дядя Юэ только что заявил, что ему нужно худеть!
— Дядя Юэ — злюка! — на глаза А-Фу навернулись слёзы, и он сержантски ткнул пальцем в обидчика. — Папа сказал, что очень красиво!
Папа никогда не станет его обманывать.
Юэ Сяннань безжалостно развенчал иллюзии:
— Да он бы сказал, что ты красивый, даже если бы ты вообще без одежды остался.
Классический синдром безумного папаши.
Сидевший рядом Сюй Шаоле уже покатывался со смеху — воздуха не хватало. А-Фу действительно был слишком пухлым: Тан Цюе взял самый большой размер и изо всех сил попытался втиснуть мальчика в этот костюмчик. Но почему все вокруг в таких нарядах выглядят маленькими джентльменами, а А-Фу похож на летучую мышь?!
А-Фу опустил глаза на свой наряд, и даже красный бантик казалось насмехается над ним. Мальчик обиженно надул губы и выдал громкое «уа!», залившись слезами.
— Что такое? Что случилось? — пожарный расчёт в лице Тан Цюе тут же вылетел из кухни на звук сирены. — Почему А-Фу плачет?
Юэ Сяннань молча кивнул на костюм и едва заметно улыбнулся:
— Тан Цюе, больше не давай А-Фу столько еды. Порцию завтрака можно смело урезать вдвое.
Тан Цюе на секунду замер, но быстро сообразил и принялся утешать израненную детскую душу:
— А-Фу, хороший мой, не плачь. Больше... больше не надо плакать. Папа потом купит тебе одежку на размер больше, ладно?
Даже такой любящий отец, как Тан Цюе, при всём желании не смог бы выдавить из себя спасительную ложь вроде: «Ты совсем не толстый».
Обретя опору в лице отца, А-Фу ещё сильнее скривил губы и разревелся пуще прежнего, не обращая внимания на все попытки Тан Цюе его успокоить.
Лицо Юэ Сяннаня слегка омрачилось. Он уже собирался открыть рот, но Сюй Шаоле опередил его: первым вскочил с места, опустился перед А-Фу на корточки и заискивающе заговорил:
— А-Фу, не плачь. Смотри, что дядя Сюй тебе принёс.
С этими словами Сюй Шаоле достал из пакета, стоявшего у дивана, гостинцы: шоколадки, желе, печенье... Всё, что А-Фу обожал больше всего на свете.
Глазки А-Фу мгновенно заблестели. Хотя он всё ещё всхлипывал, один уголок глаза украдкой покосился на Тан Цюе: заметив, что папа не возражает, мальчик тыльной стороной ладони размазал слёзы по лицу и с восторгом бросился к куче лакомств. И пусть дядя Сюй не такой красивый, как дядя Юэ, человек он всё-таки хороший.
Э? Куда всё пропало? А-Фу яростно потёр глаза. Почему в то самое мгновение, когда он кинулся на угощение, шоколад растворился в воздухе? Погодите, желе тоже исчезло! И печенье отрастило крылья и улетело...
— Дядя Юэ, это мои сладости! — А-Фу сердито уставился на Юэ Сяннаня, методично складывавшего вкусности обратно в пакет, хотя выглядело это устрашение неубедительно.
— Забыл? Тебе нужно худеть, — Юэ Сяннань упаковал всё обратно, вернул пакет Сюй Шаоле и холодно бросил: — Прости, но моему ребёнку вредно объедаться сладким.
— Я не собираюсь худеть! — надув губы, А-Фу принялся тереться о штанину Тан Цюе. — Папа, А-Фу совсем не толстый!
— Мгм, ты не толстый, — Тан Цюе улыбнулся, глядя на него. В вопросе сладостей он обеими руками поддерживал Юэ Сяннаня. — Ты просто... плотненький.
А-Фу потерпел сокрушительное поражение во второй раз. Он схватился за край злосчастного пиджака и заглянул себе под живот: тот действительно напоминал маленький арбуз, а пупок торчал точь-в-точь как арбузный хвостик. Но неужели он потолстел настолько, что ему теперь и конфетку съесть нельзя?! А-Фу обиженно задрал подбородок — уступать он не намерен.
— Если будешь толстеть дальше, Лулу перестанет с тобой дружить, — негромко бросил Юэ Сяннань самым будничным тоном.
Прямо в яблочко!
А-Фу приоткрыл рот. Представив милую Лулу и бросив косой взгляд на пакет в руках Юэ Сяннаня, он наконец тяжело зажмурился и принял судьбоносное решение:
— Больше никогда не буду есть сладкое!
В глазах Юэ Сяннаня мелькнуло одобрение, уголки губ чуть приподнялись. Он бросил простую похвалу:
— Молодец.
И правда, не зря он столько сил в него вкладывал — в критический момент мальчишка не подвёл.
Сюй Шаоле оставалось лишь криво усмехаться про себя. Он-то хотел задобрить ребёнка, а вместо этого Юэ Сяннань в два счёта переиграл его на его же поле. Что ж, истина гласит: узнай врага и себя — и победишь в сотне битв. Но эта неудача лишь раззадорила Сюй Шаоле: он не верил, что раз не получилось умаслить мальца сейчас, то не получится и в следующий раз. В конце концов, он ведь лучший друг Тан Цюе! Правда, Сюй Шаоле благополучно отбросил слово «бывший».
А-Фу же ходил туча тучей и принялся канючить у Тан Цюе:
— Папа, утром я хочу блинчики с яйцом и апельсиновый сок. Никакого молока!
Завтраки для всех троих каждое утро готовил Тан Цюе.
Тан Цюе кивнул и тут же согласился:
— Хорошо, приготовлю.
От молока тоже можно устать, тем более что А-Фу его и так недолюбливал, так что иногда Тан Цюе выжимал ему стакан сока для разнообразия.
Довольный А-Фу счастливо забрался на диван в ожидании завтрака. Всё-таки папа лучше всех! Какое желание ни загадай — ни за что не откажет. Всякие неприятные вещи он с чистой совестью спихивал на Юэ Сяннаня: если Тан Цюе вдруг в чём-то и был неправ, виноват в этом мог быть только дядя Юэ, который его подговорил!
Брови Юэ Сяннаня едва заметно дрогнули: А-Фу слишком избалован, судя по всему, воспитательный процесс придётся ужесточить.
— А-Ле, что ты будешь? Я приготовлю сразу на всех, — после того как Тан Цюе пообещал подумать над предложением Сюй Шаоле, они виделись нечасто, но Тан Цюе старался относиться к нему как к обычному другу.
Сюй Шаоле очнулся от оцепенения:
— А... А что ест Юэ Сяннань?
— У него постоянное меню: лапша с говядиной, — великодушно поделился своими кулинарными пристрастиями Юэ Сяннань. — Тан Цюе знает одну лапшовую, там потрясающая говядина.
Сюй Шаоле почувствовал себя так, будто проглотил что-то горькое. Протолкнув горечь внутрь, он всё же выдавил улыбку:
— Вот как? Обязательно попробую.
Неужели они каждый день живут вот так? Вместе воспитывают А-Фу, потом Тан Цюе встает к плите, и они втроём, совсем как обычная семья, садятся за стол и буднично обсуждают текущие дела. Сюй Шаоле вдруг отчётливо понял, что у него нет ни единого шанса. И если в конце концов он проиграет, то проиграет не самому Юэ Сяннаню, а этой мягкой, едва уловимой домашней атмосфере, окутывающей их двоих.
Тан Цюе ничего не заметил за внешним спокойствием Сюй Шаоле и воодушевленно убежал на кухню доделывать завтрак: сегодня воскресенье, и они с Юэ Сяннанем ещё раньше пообещали отвезти А-Фу в зоопарк.
Как только фигура Тан Цюе скрылась в проходе, Сюй Шаоле перевёл взгляд на Юэ Сяннаня.
— Ты сделал это специально, — прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Больше всего на свете его бесило это показательное демонстрирование семейной идиллии.
Юэ Сяннань даже не удостоил его взглядом, целиком сосредоточившись на А-Фу, который вовсю возился на диване, следя, чтобы тот случайно не свалился на пол.
— Думай что хочешь.
Он был собственником до мозга костей, и ещё ни один смельчак, вздумавший красоваться перед ним, не уходил от расплаты.
А-Фу не понимал, о чём они шепчутся, и озадаченно поднял голову:
— Дядя Юэ, а дядя Сюй тоже едет с нами в зоопарк?
— Едем, — не дожидаясь ответа Юэ Сяннаня, выпалил Сюй Шаоле. — Все вместе едем.
Плевать, зоопарк это или парк аттракционов, он обязан хвататься за любую возможность, иначе шансов у него не останется вовсе.
Юэ Сяннань ничего не возразил: хочет тащиться следом — пусть тащится, помешать он всё равно не сможет. Но вот гарантировать, что в зоопарке Сюй Шаоле не наглотается новой порции внутренней депрессии, он не собирался.
— Завтракаем, и в зоопарк! — бесценный женьшеневый плод Тан Цюе совершенно не подозревал, что стал главной мишенью в чужом противостоянии. Ему просто казалось, что нет ничего лучше, чем проводить время с хорошим другом и любимым сыном, поэтому даже тарелки с завтраком он нёс с сияющей улыбкой.
А-Фу радостно взвизгнул и первым бросился к обеденному столу. Двое оставшихся плестись в хвосте мужчин переглянулись. Сюй Шаоле приподнял бровь: ну что, продолжим соревнование в зоопарке?
Да кому ты нужен, дурак! — Юэ Сяннань скривил губы и широким шагом направился к столу.
http://bllate.org/book/30713/3743642
Готово: