Каждый раз, когда у него возникало желание выбросить Бай Цуньюаня из машины, он вспоминал, как Бай Цуньюань говорил ему: «Отец здесь, всё в порядке», «Всё хорошо, не бойся».
Хотя этот голос звучал спокойно, в нём слышалась непреклонная твёрдость.
Бай Цуньюань всегда обнимал его очень крепко.
Парень уже несколько раз думал, что Бай Цуньюань бросит его, но тот так и не разжал рук. Стоило ему только тихонько застонать от боли, как объятия Бай Цуньюаня становились ещё крепче.
Он и впрямь был похож на отца.
С самого детства у него не было отца, который относился бы к нему так хорошо и защищал ценой собственной жизни.
Вспомнив об этом, Жэнь Гэ передумал желать Бай Цуньюаню смерти. Ему захотелось защитить Бай Цуньюаня — защитить того самого Бай Цуньюаня, которого он всё это время обманывал, но который всё равно рисковал ради него и заботился о нём.
Брат Цуньюань был таким хрупким и белокожим, умел разве что драться, а за душой у него не было и унции лишнего веса — выглядел он вовсе не богатырём. И тем не менее он совершенно не боялся, что Жэнь Гэ превратится в зомби, и не бросил его, такого никчёмного.
Сам он тоже не мог бросить Бай Цуньюаня.
Услышав, над чем ломает голову этот ребёнок, Бай Цуньюань снова невольно усмехнулся.
В Апокалипсис лжецов пруд пруди, Бай Цуньюань давно привык к этому, словно ко второй натуре, так что обман Жэнь Гэ ничуть его не разгневал — всё это былищие пустяки.
Но вот то, с какой серьёзностью подошёл к делу парень, с какой терзающей его совесть серьёзностью...
— Надул меня? Я наказал тебя лишением двух приёмов пищи, наказание исполнено.
Бай Цуньюань выдал фразу, которую едва ли можно было назвать утешением.
Жэнь Гэ упрямо покачал головой:
— Всё не так, я много раз вас обманывал.
Бай Цуньюань легко усмехнулся, уголки его глаз слегка изогнулись и опустились вниз, словно в них распустились нежные цветки жасмина:
— Например, когда разжалобился и заявил, что крал деньги якобы ради лечения Тетушки Хо, а на самом деле хотел купить коллекцию дополнений к игре Dead Rising.
— Или, например, когда посреди ночи тайком поглощал кристалл зомби, потому что решил, будто не справится со мной в драке, и испугался, что я заталю обиду за твою попытку свалить на меня вину. Вот и захотел, как в романах, обрести невероятную сверхспособность, чтобы подавить меня.
Слезинки щенка застыли в уголках глаз, голос заикался, а в горле словно застряла целая слива:
— Т-ты, откуда ты знаешь?
Бай Цуньюань несильно пнул щенка по ноге:
— Нарвался.
...
Проживя в Апокалипсис больше десятка лет, Жэнь Гэ всё ещё оставался слишком зелёным со своими тайными замыслами.
Семья Тетушки Хо вовсе не выглядела настолько бедной, чтобы им было нечего есть, однако Жэнь Гэ, будучи голодным, смотрел на паровые булочки вовсю горящими глазами.
Обычный ребёнок, способный дойти до 98-го ранга на сервере в Dead Rising, — только подумать, сколько ночей он просидел в компьютерных клубах, променяв на них завтраки.
А ещё это поедание кристалла зомби.
Стал бы такой прохвост, умеющий воровать деньги и лгать, идти на смертельный риск ради какой-то гадости?
Скорее всего, дело было в том, что его внутренний ёжик ощетинился, почуяв опасность.
— Я также знаю, что когда у тебя был жар, ты не отключался до беспамятства, и крики «отец» тоже были фальшивкой. Ты хотел вызвать у меня жалость.
— Б-брат Цуньюань...
Бай Цуньюань посмотрел на Жэнь Гэ, и улыбка в уголках его глаз постепенно угасла.
У Жэнь Гэ сердце ёкнуло, и он весь напрягся.
— Но то, что я тебя воспитывал — чистая правда. Ты обязан запомнить: нельзя рисковать там, где у тебя нет ни малейшей уверенности в успехе. Даже если тебе нужно убить меня. По крайней мере, сначала заставь кого-нибудь другого проверить всё на себе, а уж потом пробуй сам.
Шея сидевшего на переднем сиденье Чжу Цзяня окаменела.
Та штуковина неизвестного происхождения, которую Бай Цуньюань заставил его проглотить чуть ранее, оказывается, была нужна для проверки на яд...
У Бай Цуньюаня вошло в привычку воспитывать подчинённых, так что он подавил в себе этот приступ мягкосердечия. Он подцепил пальцами кристалл зомби, небрежно поглотил один из них и слегка растёр пальцами — на его белых изящных кончиках пальцев кристалл рассыпался серой пылью, словно немая угроза.
— Ещё кое-что. Чему я тебя учил?
— Нельзя лгать.
Жэнь Гэ опустил голову и принялся теребить край своей одежды.
— Подними голову. Разве я учил тебя так отвечать?
Щенок Жэнь Гэ резко вскинул голову, глядя на отца, чьё лицо было холодным, как мороз, а глаза напоминали оленьи.
— Вы говорили, что ни при каких обстоятельствах нельзя ставить на кон то, в чём у меня нет хотя бы однопроцентной уверенности! И ещё — нельзя врать!
Бай Цуньюань уже и сам забыл, что когда-то говорил ему не врать.
Он многозначительно кивнул.
Щенок Жэнь Гэ, казалось, получил одобрение. Согнувшись в три погибели, он перебрался на заднее сиденье, прижавшись коленями к краю сиденья, снизу вверх уставился на Бай Цуньюаня и заученно заморгал:
— Тятя, теперь ты сможешь меня простить?
Глаза у Жэнь Гэ были волчьими, с уголками, направленными вниз. Хоть в девятнадцать лет черты лица ещё казались миловидными, а взгляд — чистым, для кокетства они подходили мало.
У Бай Цуньюаня возникло зрительное искажение: ему показалось, будто у его ног сидит свирепый молодой волк и отчаянно хлопает глазами, подавая знаки. Он подумал... что это очень красиво.
Он любил свирепых волков, но ещё больше любил их приручать.
— Назвал меня отцом — опять пытаешься задобрить? — протянув гласные, переспросил Бай Цуньюань.
Жэнь Гэ затряс головой, словно китайский барабанчик яогу:
— Нет-нет, я назвал тебя отцом, и это была ложь. Но если я отныне буду всегда звать тебя отцом, это уже не будет обманом, так что насчёт сегодняшнего обеда...
Бай Цуньюань любил наказывать людей лишением еды, а Жэнь Гэ и впрямь плохо переносил голод.
Бай Цуньюань молчал. Жэнь Гэ весь натянулся струной, не зная, принесёт ли плоды его хитрость.
Жэнь Гэ знал, что на самом деле он не умеет льстиво подлизываться и нравиться людям — по сравнению с другими детьми из деревни он выглядел сущим увальнем.
Взрослые всегда говорили, что он дикий ребёнок.
У детей из других семей были родители, перед которыми они могли покапризничать, они отлично умели ласкаться, но он не умел — некому было показать свою слабость.
Он понятия не имел, что сделать, чтобы Бай Цуньюань перестал сердиться.
Все его жалкие попытки разжалобить и сыграть на жалости в итоге обернулись сплошным враньём.
Спустя три минуты Бай Цуньюань решил, что психологического давления достаточно, поднял руку и мягко опустил её на голову Жэнь Гэ, слегка погладив.
Глаза Жэнь Гэ засияли, словно он получил высочайшее одобрение.
— Жэнь Гэ, запомни раз и навсегда. — Хотя Бай Цуньюань гладил Жэнь Гэ по голове, голос его звучал предельно сурово.
Его тембр сам по себе напоминал завораживающее звучание скрипки — в нём таялась особая прелесть, балансирующая на грани мужественности и женственности, но сейчас из-за строгости голос стал чуть ниже: — Я никогда не свожу счёты задним числом.
Жэнь Гэ расслабился. Значит ли это, что обед у него всё-таки будет?
— Но чтобы больше такого не повторялось.
Щенок Жэнь Гэ закивал с удвоенной скоростью.
Узнав, что у Бай Цуньюаня спал жар, все очень обрадовались.
Стоило Чжу Янь забраться в машину, как Бай Цуньюань бросил по кристаллу ей и Хо Фэнхуа.
Жэнь Гэ добровольно взвалил на себя ответственную задачу обучить их обращению с кристаллами. Зазнавшийся пацан в роли учителя вёл себя особенно надменно, успешно отвлекая внимание остальных от ужасных картинок недавней схватки с зомби и поисков припасов.
— Тетушка Хо! Положите его на ладонь и поглощайте, а не запихивайте в рот!
— А? Разве поглощать должен не желудок? Как это — ладонью?
...
Наблюдая за забавным обучением Хо Фэнхуа, устроенным Жэнь Гэ, Чжу Янь прикрыла рот рукой и рассмеялась, словно распустившийся цветок.
Стоило кристаллу оказаться у неё в руке, как она тут же завершила поглощение — не более чем направила энергию кристалла обратно в тело по тому же пути, по которому высвобождалась сверхспособность.
Опершись о сиденье, она повернула голову, слегка наклонив плечо, и спросила Бай Цуньюаня:
— Я хочу ещё один кристалл.
Бай Цуньюань сразу понял, что она просит его для Чжу Цзяня:
— Он уже поглощал его.
Чжу Цзянь, который только что думал, будто его использовали как подопытного кролика для проверки на яд, молча кивнул и не посмел при матери рассказать о тех гадостях, что вытворял Бай Цуньюань.
Чжу Цзянь сидел тихонько, словно перепуганный перепел. Как только Чжу Янь села в машину, он превратился в прильнувшего к матери птенца.
Бай Цуньюань подумал, что, рожая Чжу Цзяня, Чжу Янь, видимо, единолично забрала все умственные способности и эмоциональный интеллект, не оставив своему великовозрастному сыночку ни капли.
Чжу Янь перевела взгляд с Чжу Цзяня на Бай Цуньюаня, задумчиво прищурилась, и её алые губы изогнулись в улыбке:
— Спасибо.
— Угу.
Бай Цуньюань безразлично хмыкнул в ответ, наклонился, подтащил оставленный у двери машины альпинистский рюкзак Жэнь Гэ, выудил оттуда сжатый в вакуумный пакет предмет одежды и швырнул Чжу Янь.
— У тебя руки посинели от холода, набрось.
Чжу Янь опустила глаза и только теперь заметила свои посиневшие от холода руки, покрытые «гусиной кожей» с пятнами крови.
Ради защиты сына она всю дорогу держала нервы на пределе.
Пуховик по дороге угодил в лапы зомби, и в порыве паники она сорвала с себя верхнюю одежду, оставшись в одном нижнем платье в стиле ципао.
Платье было с начёсом, но ради красоты шло без рукавов.
Тонкая спина сбрасывала десяток лет, а изящные плечи и шея — ещё года три-пять.
Это был её прекрасный капитал для ведения дел.
Находясь на пределе нервного напряжения, она вовсе не замечала холода.
Способность Первого уровня помогала противостоять холоду, но лишь до определённой степени.
Бай Цуньюань не хотел, чтобы подобранный им на дороге наёмный работник замёрз насмерть.
— Ой-ой-ой-ой-ой, моё пространство снова вместило вещи, Сяо Бай, там прибавилось свободного места!
Из переднего ряда донёсся взволнованный голос Хо Фэнхуа.
Дома Хо Фэнхуа забила своё пространство площадью в один квадратный метр до отказа, так что во время недавнего сбора лекарств они уже не помещались, и ей пришлось тащить всё на себе, пока она возвращалась к внедорожнику.
Теперь же, заметив, что её пространство чуточку увеличилось, она счастливо завопила:
— Прекрасно-то как, просто прелесть!
Раз оно увеличилось совсем чуть-чуть, значит, до 2-го уровня дело не дошло.
У Эсперов 1-го уровня пространство составляло 1 квадратный метр, у 2-го уровня — 4 квадратных метра, а у 3-го — 9.
Чжу Янь протянула руку, пытаясь призвать водную сверхспособность — перед ней плеснулась всё та же обычная лужица воды. Бросив на неё взгляд, Бай Цуньюань тут же отвёл глаза.
Обе женщины обладали лишь 1-м уровнем способности, они не были монстрами.
Жэнь Гэ, зажатый во втором ряду, ждал, пока Хо Фэнхуа и Чжу Янь завершат поглощение кристаллов, и, как только это произошло, чокнутый щенок задрал зад и протиснулся обратно, широко распахнув свои волчьи глаза:
— Брат Цуньюань, а какая у тебя сверхспособность?
Жэнь Гэ долго сдерживался и теперь жутко хотел спросить об этом.
Бай Цуньюань откинулся на спинку сиденья, не дав Чжу Янь второго шанса на благодарность и любезности.
Глядя на то, как за окном кривляются и пляшут зомби, он лениво бросил:
— Не знаю, не получается её активировать. Наверное, это прекрасная бесполезная способность, на которую не действует вирус зомби.
— П-прекрасная? Прекрасная сверхспособность!
Бай Цуньюань стоял в профиль к свету, румянец на его лице спал, кожа была белой и чистой, как очищенное от скорлупы яйцо, а солнечные лучи прыгали по его ресницам.
Жэнь Гэ даже не мог подобрать подходящего сравнения, чтобы описать Бай Цуньюаня.
— И правда, очень, очень прекрасная!
Бай Цуньюань: «...»
Вечно у этого сопляка Сяо Гэ какие-то слуховые галлюцинации и причудливая логика в голове.
http://bllate.org/book/30361/3702240
Готово:
