Готовый перевод I'm Probably in Hell / Я точно в аду: Когда сюжет становится смертельной ловушкой: Глава 10

Холмс.

Давайте сыграем в одну загадку.

Маленький Чжан решил убить свою девушку. В день собственного рождения он обманом заставил её съесть торт со смертельным химикатом, уничтожил улики, а затем инсценировал всё так, будто девушка покончила жизнь самоубийством, наглотавшись яда. Однако несколько дней спустя Маленький Чжан был пойман с поличным уголовной полицией при получении экспресс-доставки. Вопрос: в чём заключался промах Маленького Чжана?

Нин Сяо допечатал эту строчку, глубоко выдохнул, упаковал папку с файлами и отправил её редактору.

Вскоре он получил ответ.

Что на этот раз за шуточки с загадкой?

Нин Сяо ответил ему: Не задавай мне подобные примитивные вопросы, думай сам.

Черт, ты можешь перестать использовать этот презрительный тон? Если бы я сам мог догадаться, стал бы тебя спрашивать? Редактор явно взбесился. И вообще, это разве подходящий тон для человека, который сорвал дедлайн на целую неделю? Тебе совсем не стыдно?

Если бы мне пришлось испытывать чувство вины за каждое совершенное действие, то в этой жизни я бы больше ничем другим не занимался. Увидимся.

Не дожидаясь ответа от редактора, Нин Сяо вышел из QQ и только тогда наконец расслабился.

С рукописью этой книги он опоздал ровно на неделю, неудивительно, что редактор взбесился, да и на печатной фабрике, должно быть, уже давно вовсю подгоняли. Но ничего не поделаешь: даже премудрый Холмс вряд ли мог предвидеть, что у него выдастся день, когда он оступится на краю облома. Точно так же и Нин Сяо не мог заранее знать, что из-за какого-то дела о самоубийстве его так надолго затянет.

Обретя полную свободу, Нин Сяо целых три дня провел в затворничестве дома, перепутав день с ночью и спешно дописывая рукопись. Только что он наконец со всем покончил и отправил материал редактору на проверку. А та самая загадка в самом конце — его неизменная традиция в финале каждой книги. Оставлять читателям загадку и раскрывать отгадку лишь в следующей книге — это своего рода скрытый маркетинговый ход.

Нин Сяо пнул ногой ножку стола, и компьютерное кресло на колесиках со свистом покатило его к окну. Он отдернул занавеску, и глаза тут же закололо от яркого дневного света.

Какая хорошая погода!

Нин Сяо прищурился и размял затекшие кости. Раз сегодня погода выдалась отличная, значит, самое время выйти на улицу и заняться делами. Сказано — сделано: оделся, почистил зубы, и не прошло и пяти минут, как Нин Сяо, накинув верхнюю одежду, вышел из дома.

Он миновал свой жилой комплекс и стал здороваться со встреченными по пути пожилыми дядями и тетями.

Сяо Нин, сколько дней тебя не было видно, чем занимаешься? — окликнула его какая-то женщина, возвращавшаяся с утреннего рынка.

Утро доброе, тётя Чжао. Я просто работал дома, был так занят, что некогда даже выйти.

Эх, молодёжь совсем себя не бережёт, надо больше заботиться о здоровье. Тётя Чжао торопливо вытащила из кармана еще горячую лепёшку и протянула ему: Я смотрю, ты еще не завтракал, возьми. Впредь почаще выходи прогуляться, не сиди постоянно взаперти.

Понял-понял. Нин Сяо принял добрый жест женщины и взял лепёшку. Я пойду, мне еще магазин открывать надо.

Иди-иди, занимайся своими делами.

Попрощавшись со знакомой, Нин Сяо вышел за ворота жилого комплекса, повернул направо и, пройдя не больше пятидесяти метров, остановился у входа в небольшое помещение. Книжная лавка Сяосяо — крошечный книжный магазинчик площадью менее двадцати квадратных метров, зажатый между двумя фешенебельными магазинами женской одежды, на фоне которых он выглядел откровенно убого и неказисто.

Нин Сяо подошел ближе, достал ключ, открыл навесной замок на роллетах и обеими руками изо всех сил толкнул вверх.

С громким грохотом защитные жалюзи мгновенно взмыли до самого верха, обнажив точно такие же обветшалые двустворчатые деревянные двери. Нин Сяо вытащил другой ключ, отпер дерево и только после этого вошел внутрь.

В помещении стоял тяжелый запах сырости. Нин Сяо поспешно распахнул все окна, чтобы проветрить, а также полностью распахнул обе деревянные створки для максимальной циркуляции воздуха. Сетовать на пыль, накопившуюся на книгах за то время, пока его здесь не было, он пока не стал, но вот толстый слой пыли даже на рабочем столе хозяина — с этим Нин Сяо мириться никак не мог. Он ловко выхватил тряпку, начисто вытер стол и только после этого плюхнулся на стул.

Ах, хорошо. Стоп, кажется, он забыл протереть стул. Нин Сяо приподнял зад, но тут же подумал — да ну и ладно, в конце концов, штаны рано или поздно всё равно испачкаются, так что сойдет за первичную протирку сиденья.

То, что гордо именовалось рабочим столом хозяина, на самом деле представляло собой старый письменный стол, поставленный в книжной лавке у самого входа. Обычно, когда заходили покупатели, расчет происходил здесь же; когда же посетителей не было, Нин Сяо мог спокойно просидеть за ним весь день напролет, читая собственные книги.

Жизнь текла весьма безмятежно, вот только торговля шла неважно — если бы не возможность подрабатывать написанием романов и получать за это деньги, Нин Сяо уже давно вышел бы на улицы побираться.

На столе все еще была раскрыта научно-фантастическая книга, которую он начал читать пару дней назад, прочитав ровно половину. Доев луковую лепёшку, подаренную тётей Чжао, Нин Сяо вытер руки и снова углубился в чтение. Время пролетело незаметно за страницами романа. Просидеть вот так в сторожке книжной лавки два дня подряд — дело привычное, порой за целые сутки сюда не заглядывал ни единый живой человек, но Нин Сяо с легкостью выдерживал подобное терпеливо, в конце концов, зарабатывал на жизнь он совсем не этим.

И в этот день хозяин лавки снова потратил уйму времени на праздное чтение. К моменту, когда в магазин пожаловали первые покупатели, на дворе незаметно уже сгустились сумерки. Нин Сяо размял затекшую от долговременного сидения поясницу, бросил мимолетный взгляд на вошедшую ребятню и продолжил читать.

Обычно главными посетителями книжных лавок становились ученики из близлежащих школ: возвращаясь с уроков, они часто сбивались в кучки, чтобы почитать книги бесплатно. Нин Сяо не прогонял их, а ребятня в свою очередь воспринимала хозяина как нечто само собой разумеющееся, и обе стороны мирно сосуществовали. Однако сегодня Нин Сяо не мог оставаться молчаливым, как бы ему ни хотелось.

Эй, вы слышали?

О чем?

У Чжан Вэйвэя из тринадцатого класса дома ЧП произошло!

Ага, я в курсе, его мамаша дома яд выпила и самоубийлась, причем Чжан Вэйвэй обнаружил её первым, говорят, жуткая смерть была!

Нин Сяо шевельнулся — сейчас он стал излишне чувствителен к слову самоубийство.

Мелюзга продолжала болтать между собой, и в их голосах отчетливо слышалось возбуждение.

Кажется, когда Чжан Вэйвэй её нашел, мать еще была жива, он пытался её спасти, но не смог, и просто смотрел, как его матушка извивается на полу словно рыба, долго так извинялась, пока не испустила дух.

Мой дядя живет неподалеку от них, говорят, когда полиция приехала, от всей квартиры воняло дерьмом и мочой!

Ха-ха, да ладно, Чжан Вэйвэй небось от вида мамашиной смерти в штаны наложил со страху!

Умора!

Несколько подростков развлекались чужой смертью, не испытывая ни малейших угрызений совести. Для детей такого возраста истинное значение смерти еще недоступно для понимания: чужая трагедия казалась им очередным сюжетом из телесериала или захватывающим моментом из романа, над которым можно посмеяться и потешиться.

Детская наивность в такие моменты выглядела до жути жестоко.

Запрещено шуметь.

Как раз в тот момент, когда сопляки увлеченно предавались обсуждению, сверху протянулась большая рука и выдернула книгу прямо из их рук.

Нин Сяо повертел книгу в пальцах и обратился к ребятне: Вся книга слюнями забрызгана. Спасибо, но в услугах уборщиков эти книги пока не нуждаются.

Хотите читать — сидите тихо, шуметь запрещено. Сказав это, он сунул книгу обратно в детские руки. И слюни пускать тоже нельзя, вы что, до сих пор в детском саду?

Детишки, к которым он обратился по имени, мгновенно притихли, переглянулись и спустя пару мгновений поднялись на ноги и выбежали наружу, начав жаловаться едва переступив порог.

Что за тип? Говорить нельзя, так что теперь, и пукать тоже нельзя, задушить меня хотите что ли?

Этот дядька явно не в своем уме.

Моя мама говорила, что такие люди ничего в жизни не добились! Вот мы вырастем, закончим университет и точно станем намного лучше него!

Только и может, что к детям цепляться...

Шпана убежала далеко, но их жалобные голоса все еще доносились издалека, причем громкость никто убавлять и не думал. Нин Сяо даже брови поленился приподнять: если бы он, взрослый двадцатилетний парень, стал выяснять отношения с этой мелюзгой, его годы и правда прошли бы впустую.

Он поднял с пола брошенную детьми книгу, отряхнул пыль и воткнул её на полку. Время поистине неумолимо: еще десяток лет назад он сам точно так же лазил по деревьям с соседскими детьми и ловил цикад, а в мгновение ока превратился в дядю из уст подрастающего поколения. Нин Сяо вновь предался меланхолии, размышляя о том, что нынешние дети живут совсем не так, как они в своё время — жизнь слишком сытая, а характер избалован донельзя.

Все как один страдают от переизбытка питательных веществ.

Закончив с уборкой книг, Нин Сяо уже собирался повернуться, как вдруг испугался тени, замершей у него за спиной.

Какой-то долговязый подросток неизвестно когда стоял прямо у входа в его лавку, и самым жутким было то, что в руке этот сорванец сжимал кирпич.

Чего это сопляк удумал?

Не успел Нин Сяо предпринять хоть какие-то оборонительные меры, как этот пацан презрительно зыркнул на него, крутанулся на месте и умчался прочь, скрывшись из виду в одно мгновение.

Оставив хозяина лавки в полном одиночестве стоять на прежнем месте в слегка подавленном настроении.

Современных детей просто невозможно понять.

Время было уже позднее, и Нин Сяо решил просто закрыть лавку — судя по всему, рассчитывать на какую-либо торговлю сегодня уже не приходилось.

Зимой темнеет рано, часов в пять-шесть вечера небо уже почти полностью погрузилось во мрак. Когда хозяин лавки, разобравшись со столом, направился запирать двери, он едва смог разглядеть замочную скважину. Фонари на улице в этот момент еще не зажглись, и ему оставалось лишь уповать на тусклые крохи света в поисках замочной скважины. На беду, к несчастью добавились новые неприятности: стоило ему наощупь пытаться запереть дверь, как черная тень заслонила единственный источник света с этой стороны.

Нин Сяо пришел в ярость: кому это взбрело в голову вести себя столь бессовестно!

Добрый вечер.

Раздался бархатный голос.

Нин Сяо обернулся и увидел знакомое лицо, украшенное всё той же вызывающей зубовный скрежет улыбкой.

Давно не виделись, — произнес старый знакомый. — Думаю, тебе это может пригодиться. Он поднял свой смартфон, включил режим фонарика, чтобы подсветить Нин Сяо замочную скважину, и одарил его улыбкой. — Не благодари.

Нин Сяо прищурился, разглядывая стоящего перед ним человека.

На Сюй Шанъюе не было полицейской формы, что придавало ему еще более юный вид. Если бы никто не подсказал, посторонний человек ни за что бы не догадался, что этот молодой красавчик — уже капитан отряда уголовной полиции.

Однако Нин Сяо вовсе не обрадовался встрече с ним, и причина была проста: если обычный гражданин в повседневной жизни то и дело сталкивается с криминальной полицией, разве может из этого выйти что-то хорошее?

И действительно, Сюй Шанъюй на сей раз тоже не принес с собой никаких приятных новостей.

Раз уж мы встретились, не мог бы ты оказать мне услугу?

Когда Нин Сяо запер дверь, Сюй Шанъюй открыл на телефоне фотографию в альбоме и показал ему: Я тут кое-кого разыскиваю, ты случайно не видел его в последнее время?

Нин Сяо вытянул шею, глянув на снимок, и замер на месте, словно пораженный молнией. Разве такое бывает? Человек на фотографии — не тот ли самый пацан, который только что с булыжником в руках промчался мимо его магазина?

Сюй Шанъюй отлично умел читать чужие лица по малейшим изменениям. Судя по всему, ты его видел. Где?

Могу я сначала поинтересоваться, зачем вы ищете этого ребенка?

А по какой еще причине? — детектив Сюй с юмором подмигнул. — Сам знаешь, я — следователь уголовного розыска.

Нин Сяо умолкнул: выходит, это снова связано с каким-то делом?

Он вдруг вспомнил сюжеты, которые то и дело использовал в своих детективных романах: вокруг каждого главного героя вечно крутится бесчисленное множество преступлений и неразрешимых проблем, и даже когда он просто мирно прогуливается по улице, с неба обязательно свалится чей-нибудь труп, требующий расследования. Раньше Нин Сяо поэтично именовал это любовью.

Теперь же ему хотелось сказать этой самой истинной любви лишь одно: умоляю, оставьте меня в покое!

http://bllate.org/book/30356/3701902