Вивэ-цзе, по секрету, кто этот красивый мальчик?
Он выглядит таким юным, он ещё учится?
Это кто-то из семьи генерального директора Жуна? Раньше мы его не видели.
Замученная расспросами ассистенток, Инь Вэй подняла руку, призывая всех к тишине.
О чём не следует сплетничать — не сплетничайте. Инь Вэй кашлянула, придавая лицу суровое выражение, а когда все умолкли, вытянула шею и заглянула в сторону конференц-зала. Убедившись, что совещание ещё не закончилось, она втянула голову обратно и понизила голос, с неохотой приоткрывая завесу тайны:
Это маленький господин из семьи генерального директора. Возможно, в будущем он станет частым гостем здесь, так что ведите себя с ним уважительно, если встретите.
Фраза маленький господин из семьи генерального директора на добрую половину дня лишила юных ассистентов дар речи. Их жажда сплетен разгорелась с новой силой, однако продолжить расспросы Инь Вэй они не успели: дверь конференц-зала сбоку внезапно распахнулась, судя по всему, совещание закончилось досрочно.
Услышав шум, все в тот же миг испугались продолжать толпиться вместе и забыли о допросах насчет этого маленького господина. Они стремглав вернулись на свои рабочие места и принялись за дела — приёмная генерального директора в одно мгновение погрузилась в абсолютную тишину.
Увидев, что Жун Юй выходит из конференц-зала, Инь Вэй почтительно приблизилась к нему и доложила, что младшего господина уже забрали из школы и сейчас он находится в кабинете генерального директора.
Жун Юй поднял руку и потёр переносицу. Выслушав тихонький доклад Инь Вэй, он равнодушно бросил угу и направился к своему кабинету.
Вспомнив человека, который ждал его сейчас в кабинете, Жун Юй смягчил лёгкий холод на лице, и в мыслях невольно вспыхнул образ юноши, который вчера вечером, протирая глаза, говорил, что приготовил для него ночной перекус.
Его брови чуть разгладились. Вспомнив едва скользящее ощущение под ладонью, когда он расчёсывал тому волосы утром, Жун Юй дважды потёр пальцы.
Проучившись полдня, не развязалась ли лента для волос?
Остановившись у двери кабинета, Жун Юй толкнул её и мгновенно перевёл взгляд на то место, где находился юноша.
Рассмотрев всё как следует, он снова нахмурился, и лицо его стремительно помрачнело.
На диване у панорамного окна юноша лежал на боку спиной к нему, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. Его хрупкая спина слегка подрагивала, словно он не слышал шума за спиной. Из горла вырывались сдержанные, слабые стоны, длинные волосы растрёпаandались и рассыпались повсюду, а лента для волос упала на пол.
Казалось, он претерпевает сильнейшую боль.
Жун Юй сделал шаг вперед, дверь за его спиной бесшумно закрылась, и он шаг за шагом направился к сжавшемуся в комок дрожащему юноше.
Шаги приближались, и свернувшийся в клубок человек наконец заметил это. Он слегка приподнялся, скосив взгляд в сторону приближающегося, и его лицо было мертвенно-бледным, лишённым всяких признаков крови. Разглядев вошедшего, он чуть шевельнул губами и слабо выдохнул:
Жун Юй…
Вызванные болью естественные слёзы смочили его длинные ресницы. Медленно моргнув, прозрачная капля скатилась по ресницам прямо на его бледную щеку, отчего его изящное лицо в тот же миг показалось хрупким и уязвимым.
Одной рукой он бессознательно упирался в живот, запрокинув голову и глядя, как Жун Юй приближается шаг за шагом. Когда тот оказался ближе и Су Имянь разглядел на его лице недовольное выражение, он на мгновение замер, а затем изо всех сил приподнялся на диване и сел.
Подрагивающими пальцами он с трепетом запрокинул голову, глядя на подошедшего к нему и слегка наклонившегося человека глазами, подёрнутыми влагой, и заговорил с тревогой в голосе:
Прости, Жун Юй…
Я… я не нарочно лёг на твой диван.
Он помнил, как Инь Вэй говорила, что Жун Юй не любит, когда чужие люди без спросу хозяйничают в его кабинете.
Он изначально хотел потерпеть, но на этот раз боль длилась чуть дольше обычного, и он сам не заметил, как свернулся калачиком на этом диване. Он немного помял обивку, и Су Имянь не знал, не из-за этого ли Жун Юй выглядел недовольным.
Сказав это в качестве робкой разведки, он оперся о диван, пытаясь встать. Однако лишённое сил от боли тело не слушалось, и не успел он выпрямиться, как снова начал заваливаться набок.
Падения на пол, которого он ожидал, не произошло.
Кто-то крепко обхватил его за талию и руку, и большую часть веса тела подхватил подоспевший человек. Ощущая уверенную тяжесть чужих рук, Су Имянь снова поднял взгляд на помрачневшее лицо Жун Юя, оказавшись в его объятиях.
Прикусив поблекшие губы, Су Имянь услышал, как тот низким голосом спросил:
Где болит?
В его тоне невозможно было разобрать ни гнева, ни радости.
Ноги Су Имяня оторвались от пола, его подхватили на руки. Он осторожно прижался к груди Жун Юя, который, казалось, всё ещё сердился, и робко ответил:
Живот…
Ответив, он украдкой косился на лицо Жун Юя и, терпя боль в теле, поспешно добавил:
Уже не так сильно болит. У меня есть опыт, скоро совсем пройдёт.
Жун Юй, ты не переживай, я точно не сорву поездку в родовое поместье сегодня во второй половине дня, я…
Всё, хватит. Жун Юй прижимал к груди дрожащего всем телом юношу. Лицо его оставалось суровым, но голос уже не казался столь ледяным. Успокаивая встревоженного парнишку, он опустил руку тому на живот, больше не позволяя терпеть боль и продолжать свои объяснения и заверения, лишь произмолвив:
Не разговаривай.
С этими словами Жун Юй, поддерживая его одной рукой и не сводя глаз с его затуманенных влагой зрачков, ладонью смахнул с лица выступившие от боли слёзы, а затем зашагал к выходу.
Сообразив, что Жун Юй собирается вынести его в таком виде на людях, Су Имянь в испуге заворочался в его объятиях, но дверь уже распахнулась. Шаги Жун Юя не замедлялись, а в коридоре на них уставились десятки пар глаз. Су Имянь даже забыл о боли в животе, а его мертвенно-бледное лицо вновь залилось краской стыда.
Подобно испуганному кролику, Су Имянь в тот же миг так сильно застеснялся, что даже забыл сопротивляться — он просто зарылся лицом в изгиб плеча Жун Юя и замер, притворившись потерявшим сознание.
В ту ночь разве ты не звал меня много раз...
Вынесенный Жун Юем из компании и усаженный на заднее сиденье автомобиля, Су Имянь лишь тогда, когда вокруг всё стихло, медленно приподнял голову с его плеча. Его глаза от смущения казались влажными, а тонкие веки покраснели от влаги.
Стоило Жун Юю опустить его на сиденье, как Су Имянь, опустив взгляд, попытался сдвинуться к окну, но в следующую секунду рука Жун Юя снова накрыла его, поверх тонкой ткани массируя область чуть выше живота.
В отличие от того, как он сам просто придавливал больное место пальцами, обжигающе тёpлая ладонь Жун Юя плавно гладила его сведённый спазмом желудок, и жар сквозь одежду передавался прямо на чувствительную кожу живота.
Су Имянь постепенно начал чувствовать, как боль в том месте вытесняется совершенно другими ощущениями: немного щекотными, немного странными. Его тело невольно вздрагивало в такт поглаживаниям Жун Юя, а из горла против воли вырвался стон, прозвучавший донельзя мягко.
Рука Жун Юя замерла.
Осознав, что этот звук только что сорвался с его собственных губ, Су Имянь в ужасе широко распахнул свои чёрные, блестящие от влаги персиковые глаза. Обе руки мгновенно легли поверх тыльной стороны ладони Жун Юя, всё ещё покоившейся на его животе. Его лицо вспыхнуло ярким пламенем, и он сбивчиво забормотал:
Не надо, больше не гладь…
Жун Юй, я… мне уже не больно…
Если бы в машине была дыра, Су Имянь в эту минуту без колебаний зарылся бы в неё с головой.
Его недавно ещё бледное лицо теперь пылало алым, а некогда белые мочки ушей покраснели так, будто с них вот-вот сорвутся капли крови — он весь целиком разом стал ярко-красным.
Больше не больно?
Низкий голос Жун Юя раздался прямо над ухом, и Су Имянь не мог разобрать, не скрывался ли в нём лёгкий смешок.
Правда не больно… — голос Су Имяня выражал предельную долю стыда и смущения.
Он хотел закрыть лицо обеими руками, но боялся, что Жун Юй снова начнет гладить его, как только что, поэтому мог лишь легко подрагивающими пальцами прижиматься к тыльной стороне чужой кисти, опуская голову всё ниже и ниже, так что любой сразу заметил бы его крайнюю скованность.
В салоне воцарилась тишина. Побыв в ней какое-то время, пока жар на лице понемногу рассеивался, Су Имянь осторожно и робко приподнял лицо, легко взмахнув ресницами вверх и бросая взгляд на Жун Юя.
Взгляд Жун Юя всё ещё не отрывался от него. Стоило Су Имяню поднять голову, как он тут же столкнулся нос к носу с глубокими глазами Жун Юя, и на его лице снова замаячила угроза покраснеть.
Рука опустилась на его покрасневшие уголки глаз. До сих пор хранивший молчание Жун Юй подался вперед, нависая над ним, а он, трепеща ресницами и прикусив губу, влажными, растерянными глазами смотрел на Жун Юя.
Чего ты смущаешься? — Су Имянь услышал слова Жун Юя, прозвучавшие прямо у самого уха. — В ту ночь разве ты не звал меня много раз?
Последняя фраза была произведена Жун Юем вполголоса, но долетев до слуха Су Имяня, она заставила румянец, только что чуть спавший, вспыхнуть с новой силой. На этот раз покраснели не только щеки и мочки ушей — Су Имянь вспыхнул с головы до ног, чувствуя себя так, словно его бросили в кипящий котел и сварили заживо.
…
После поездки с Жун Юем в больницу на осмотр, покупки лекарств и обеда Су Имянь так и не осмелился больше встретиться с ним взглядом. Он лишь послушно протягивал запястье в ладонь Жун Юя, позволяя вести себя куда угодно, делая всё, что велят, донельзя покорный.
А когда Жун Юй привёз его домой и велел отдохнуть, сказав, что поездка в родовое поместье переносится на другой день, он не стал уверять всех, как в офисе, что со всем справится. Вместо этого он лишь опустил голову и очень тихо произнёс: Хорошо. И стоило Жун Юю выпустить его запястье, как в два счёта укрылся в гостевой комнате, а захлопнув дверь, сразу же зарылся с головой в одеяло и носу не показывал до самого вечера.
…
Ближе к вечернему часу ужина в дверь гостевой комнаты постучали. Су Имянь, который неизвестно когда задремал, уткнувшись носом в подушку, медленно очнулся. Полежав с закрытыми глазами на постели, он пришёл в себя, потёр голову — волосы после сна слегка растрёпались, он машинально пригладил их рукой — и отворил дверь.
Перед Су Имянем предстало лицо Инь Вэй, в котором смешались мягкость и капелька беспокойства. Су Имянь на мгновение замер, соображая, а после позвал:
Инь Вэй-цзе?
Окинув взглядом гостиную, Су Имянь постепенно вернулся в реальность и услышал, как Инь Вэй поясняет:
У генерального директора возникли срочные дела, и он вернулся в компанию. Слышала, что утром у вас прихватило желудок… это всё моя вина, недоглядела…
В голосе Инь Вэй звучало неподдельное волнение, впрочем, перемежающееся с долей скорби по поводу премии, которая вот-вот ускользнет из рук.
Генеральный директор велел мне пригласить сиделку, чтобы она приготовила для вас специальное лечебное диетическое меню. Ужин уже готов, пожалуйста, поешьте вовремя.
Слушая слова Инь Вэй, Су Имянь снова вспомнил уже вроде бы поблекшие после сна воспоминания.
…Наверное, тогда, когда Жун Юй выносил его из кабинета, это видело множество людей.
http://bllate.org/book/30317/3696369
Готово:
