Ещё не успев толком сообразить, в чём дело, Шань Цихэ внезапно сунул ему в руки свой рюкзак. Его движение было настолько привычным и естественным, будто они проделывали это уже бесчисленное количество раз:
— Занеси в класс, положи мне на парту, спасибо.
Ся Суи в растерянности поймал летящий рюкзак:
— Эм… послушай, ты куда?
— Нужно кое-куда сходить.
Шань Цихэ взъерошил волосы и тут же зашагал прочь.
— …
Ся Суи на мгновение замер, чувствуя себя крайне озадаченным. Этот Шань Цихэ в последнее время вёл себя всё страннее и страннее.
Он опустил взгляд на рюкзак и мысленно вздохнул: мы что, настолько близко знакомы, чтобы вытворять такое?
Хотя на душе скребли неприятные кошки, он всё же по-доброму решил выручить знакомого и занёс рюкзак в класс.
У Шань Цихэ на самом деле не было никаких срочных дел — просто он больше не мог выносить собственную шевелюру. Если бы дома нашлись хоть какие-то инструменты вроде машинки для стрижки, он бы непременно сперва сам подстригся под ёжик и только потом вышел из дома.
Внезапная встреча с семнадцатилетним Ся Суисколыхнула пласт воспоминаний: юноша вдруг вспомнил, что рядом со школьным буфетом притупилась крошечная частная парикмахерская. В этой лачуге хозяин умел стричь лишь самые простые ученические короткие стрижки, зато брал сущие копейки — всего несколько юаней за раз. Все три года старшей школы он стригся исключительно там.
Доверившись памяти, он неторопливо побрел в сторону парикмахерской. Проходя мимо школьной баскетбольной площадки, он услышал чьи-то звонкие крики и смех. Голос одного из играющих показался ему одновременно чужим и знакомым. Шань Цихэ повернул голову, но обзор снова загородили раздражающие космы. Потрепав себя по волосам, он решил сначала разделаться с этой уродливой причёской.
Над входной дверью парикмахерской висела серая занавеска, а у входа стояла скромная белая табличка с надписью «Парикмахерская». Перешагнув через неё, Шань Цихэ откинул полог и, ссутулившись, шагнул внутрь, мгновенно словно перенесясь на машине времени в прошлые годы.
— Мастер, подстригите налысо, — бросил Шань Цихэ в совершенно пожелтевшие от времени декорации из своих воспоминаний.
Мастер, отдыхавший в кресле, отозвался протяжным «э-э», взял ножницы и с привычным клацаньем поднялся на ноги, подзывая его рукой:
— Давай, садись сюда. Раньше что-то я тебя здесь не видел?
Шань Цихэ опустился на старое парикмахерское кресло, взглянул на своё отражение в зеркале и улыбнулся:
— Давно это было, наверное, вы уже и забыли.
Парикмахер, бравший за свои услуги считанные юаневые монеты, работал быстро и чётко. Всего пара взмахов ножницами — и правильные черты лица Шань Цихэ полностью открылись лучам солнца. Смахивая остриженные волоски с чужой шеи, мастер улыбнулся:
— Лицо-то какое красивое, и зачем было отращивать такую папилу, чтобы глаза закрывала?
Шань Цихэ усмехнулся:
— Вы просто не понимаете вкусов современной молодёжи.
Мастер рассмеялся в ответ:
— Ай, так тебя, оказывается, учителя заставили стричься прийти? То-то я думаю, чего это среди бела дня на уроках вздумалось в парикмахерскую бежать.
Шань Цихэ дёрнул за короткие, слегка завивающиеся прядки на затылке и, решив воспользоваться моментом, вздохнул:
— Говорят, не подстрижёшься — и на уроки пускать не будем. Кто их знает, может, длинные волосы впитывают клетки мозга и мешают учёбе.
Мастер весело хохотнул, развязал пеньюар на его плечах и сказал, что теперь можно смело возвращаться на занятия.
Расплатившись, Шань Цихэ вышел наружу и непривычно потрогал посвежевшую короткую стрижку, раздвинув занавеску.
Октябрьское солнце всё ещё слепило глаза. Вынырнув из полумрака помещения, Шань Цихэ прикрыл лицо рукой от резкого света. Когда глаза полностью привыкли к улице, он опустил руку, и его взгляд случайно упал на баскетбольную площадку.
Там он заметил смутно знакомую фигуру: парень, то ли только что забросивший мяч, то ли совершивший какой-то эффектный финт, громко смеялся и отбивал «пятюни» товарищам по команде.
Закончив праздновать, он запрокинул голову и тряхнул волосами, так что капли прозрачного пота брызнули во все стороны. Проведя рукой по лбу, он перевёл взгляд.
На мгновение их взгляды встретились в воздухе, а затем снова разошлись. Вокруг словно на секунду стихли шум ветра, шаги, смех и стрекотание цикад, а затем всё вернулось на круги своя.
— …
Шань Цихэ долго молчал, прежде чем неторопливо дотронуться до собственного подaрóдка. Только сейчас, спустя столько времени, до него запоздало дошло: раз уж он вернулся в собственное прошлое в чужом обличье, вполне логично, что он мог столкнуться с самим собой из прошлого.
Раньше ему и в голову не приходила подобная мысль — мозг словно автоматически заблокировал саму возможность временного парадокса: мол, нельзя менять прошлое и нельзя встречаться с молодым собой.
Подумав об этом, Шань Цихэ тяжело вздохнул: во всём виноваты видеоигры, совсем расстроили ему мозги.
Поразмыслив немного, Шань Цихэ зашагал в сторону баскетбольной площадки. Территория площадки была огорожена, а по углам имелось лишь две железные калитки. Он отворил одну из них, обошёл трибуны и присел на месте.
Сиденья на школьной спортивной площадке представляли собой обычные каменные ступени, предназначенные вовсе не для сидения — по ним обычно топтались ногами. Выбрав местечко почище, Шань Цихэ прищурился, разглядывая людей на поле.
Он смотрел на семнадцатилетнего Ся Суи.
Тот казался совсем не похожим на его собственные воспоминания.
Поглазев с десяток минут, Шань Цихэ поднялся и перелез через ограду трибун наружу.
Смотреть дальше расхотелось: в подростковом возрасте он сам казался себе какой-то безумно суетливой обезьяной.
В его памяти о тинейджерских годах явно жил сильный фильтр красоты: он искренне верил, что был высоким, играл в баскетбол невероятно круто, а при встрече с агрессивной шпаной бросал на них лишь один презрительный, утончённо-хищный взгляд, сражая всех наповал.
На деле же он выглядел худым до истощения, во время игры в нём не было ни капли взрывной силы, а стоило промахнуть мяч по кольцу, как он тут же разражался наигранно-драматичными ругательствами — так, будто в его жизни это был единственный неудачный бросок.
Любоваться там было абсолютно нечем, и стоило зазеваться ещё на пару секунд, как пришлось бы мысленно корить себя за излишнее нарциссизмо.
Не оглядываясь, он покинул баскетбольную площадку.
Поймав на ходу случайного прохожего, Шань Цихэ уточнил у него дорогу к корпусу старшеклассников. Направляясь к нужному классу, он лениво размышлял о том, что программу тренировок стоит начать прямо со старшей школы — молодость гораздо лучше подходит для спорта и фитнеса.
В юности из-за нищеты и скитаний ему было не до того. Лишь когда жизнь кое-как наладилась, а медосмотр в больнице выявил целый букет болезней, он наконец задумался о своём здоровье.
Правда, спорт он поначалу не жаловал: абонемент в зал купил, персонального тренера нанял, но на занятия почти не ходил. Тренер названивал ему в мессенджерах целыми днями, звал на тренировки, а он даже отвечать ленился.
http://bllate.org/book/30313/3695763
Готово:
