Шэнь Яньчжоу потребовалось еще немного времени, чтобы собраться с духом — Шао Лан заметил, как его пальцы, сжимавшие край одеяла, побелели от напряжения.
— Можно пригласить тебя посмотреть на луну? Или на звезды, если хочешь.
Шао Лан был слегка озадачен. Почему Шэнь Яньчжоу вдруг спросил об этом? В его историях любителем любоваться луной был Гу Люнянь, или он что-то перепутал?
— Могу я отказаться?
Шэнь Яньчжоу отставил стакан с водой и ухватился за край одежды Шао Лана.
— Умоляю, брат Шао.
Из рассказа, который Шао Лан только что поведал, он уловил одну черту характера собеседника: жесткий снаружи, но мягкий внутри. Если хочешь, чтобы он на что-то согласился, нужно быть настойчивым до конца.
Возможно, стоит добавить еще капельку кокетства?
Как и ожидалось, Шао Лан, хоть и покрылся мурашками от такого обращения, все же уступил.
— Как определишься со временем, напиши мне в CTalk.
Шэнь Яньчжоу закивал так быстро, словно стучал по столу:
— Да-да, я понял!
Шао Лан вышел из палаты, даже не попрощавшись. Стоя в дверях, он задумчиво потер подбородок. С чего это он вдруг согласился? Он ведь сам не такой уж фанат созерцания луны.
Впрочем, раз дал слово, значит, так тому и быть.
По дороге в Среднюю Башню, в лифте, Шао Лан столкнулся с Гу Люнянем.
— Шэнь Яньчжоу очнулся. Знаешь, что он предложил мне сделать?
Гу Люнянь тут же оживился, схватил Шао Лана за плечи и взволнованно спросил:
— Что? Что?!
— Предложил посмотреть на луну. Время… — Шао Лан опустил взгляд в свой CTalk, — сегодня в семь тридцать вечера.
Гу Люнянь выглядел разочарованным:
— И это всё? А я-то думал…
Шао Лан не понимал, почему тот расстроился.
— А чего ты ожидал?
Гу Люнянь вздохнул:
— Ничего.
На самой вершине Белой Башни располагалась смотровая площадка — пространство было открытым и отлично подходило для наблюдения за луной.
Шао Лан пришел раньше. Когда Шэнь Яньчжоу вышел из лифта, он увидел, что Шао Лан как раз открывает банку пива. Он быстро подошел и вырвал банку у него из рук — движение было резким и решительным, так что несколько капель попали Шао Лану на руку.
— Как ты можешь пить пиво? У Стражей чувства обострены, им запрещено всё, что оказывает возбуждающее действие, а пиво тем более под запретом. Ты что, решил пуститься во все тяжкие, как только твое Духовное море немного пришло в норму?
Шао Лан опустил голову и слизнул капли алкоголя с пальцев. Шэнь Яньчжоу, державший банку, на мгновение замер, а затем поспешно отвел взгляд.
— Я восемь лет его не пил, хотел сегодня побаловать себя. Неужели даже этого нельзя?
В Белой Башне были торговые автоматы, но такие стимуляторы, как пиво, Проводники могли покупать только при подтверждении личности через CTalk. Вероятно, эту банку купил Лу Фэй, Проводник, который постоянно околачивался рядом с Гу Люнянем, либо сам Шао Лан использовал его личность.
Шэнь Яньчжоу вздохнул и поставил банку в угол площадки.
— Нельзя.
— Ладно, как скажешь.
Шао Лан, подперев себя рукой, сел на пол, скрестив ноги.
— Тогда выпей ты, чего добру пропадать.
Шэнь Яньчжоу взял банку и понюхал — он никогда не пил спиртного. Шао Лан удивился: такой мужчина — и не пьет? Но, подумав, решил, что в семье Шэнь Яньчжоу вряд ли одобряли алкоголь, да и возможностей у него не было.
— Ну ладно, тогда я позже отдам её Лу Фэю, — Шао Лан протянул руку. — Дай сюда.
Шэнь Яньчжоу покачал головой:
— Я сам отнесу её Лу Фэю. Нечего тебе лишний раз тащиться в Заднюю Башню. К тому же, так я буду уверен, что ты её не выпьешь по дороге.
— Оу. Ну, я не такой человек.
Шэнь Яньчжоу сел рядом, скрестив ноги.
Шао Лан потер лицо ладонью:
— На самом деле, мне до сих пор неловко за то, что я провалил миссию с Ньярлахотепом. Из-за меня ты пролежал без сознания три дня.
— Это не совсем твоя вина. Ньярлахотеп нашел твое слабое место. В той ситуации любой, кто не был с ним знаком, попался бы на его уловки.
Шао Лан, глядя в пол, рисовал круги на бетоне. Он не решился сказать Шэнь Яньчжоу, что на самом деле знал о Ньярлахотепе. Просто, будучи S-ранговым Стражем, который никогда не проигрывал, он проявил беспечность, и Ньярлахотеп воспользовался этим.
Шао Лан сменил тему:
— В этой Белой Башне, кроме Гу Люняня, только ты знаешь о моем детстве. Я раньше никогда не думал, что смогу кому-то рассказать об этом.
— Если это причиняет тебе боль, то станет легче, если ты с кем-то поделишься.
— Прошло уже столько лет, я давно ничего не чувствую. С чего бы мне сейчас страдать?
Шао Лан поднял голову, глядя на яркую полную луну.
— Твои глаза говорят об обратном.
Голос Шэнь Яньчжоу был таким тихим, что казалось, будто его унесет порывом ветра. Шао Лан усмехнулся и повернулся к нему:
— И что же они говорят?
— Что тебе очень больно, очень грустно, и ты хочешь, чтобы тебя спасли.
Если бы Шэнь Яньчжоу знал, что это затронет давно затянувшиеся шрамы Шао Лана, он предпочел бы промолчать. Но в Духовном море Шао Лана всё еще клубились черные нити — действительно ли раны затянулись? Действительно ли он ничего не чувствует?
Шао Лан медленно моргнул и снова перевел взгляд на луну.
— Сейчас планета Прота полна разломов, а в них кишат мутировавшие звери. Мы, Стражи, защищаем обычных людей, разве у нас есть право говорить, что нам больно?
Шэнь Яньчжоу не мог представить, каким человеком стал бы он сам, вырасти в таких условиях, как Шао Лан. Он смотрел на его профиль — цветок, распустившийся в грязи… Очень красивый.
Шэнь Яньчжоу пошарил в кармане, достал конфету и протянул руку к Шао Лану:
— Если тебе станет больно, можешь приходить ко мне. Я выслушаю, сколько бы ты ни захотел рассказывать.
Шао Лан, конечно, видел клубничный леденец, лежащий на ладони Шэнь Яньчжоу.
— Стражи питаются только пресной пищей. Ты только что не дал мне выпить пива, а теперь предлагаешь конфету?
Шэнь Яньчжоу промолчал, лишь чуть ближе пододвинув ладонь. Шао Лан взял конфету, развернул фантик и отправил её в рот.
— Шэнь Яньчжоу.
Тот как раз опустил взгляд на стеклянный фантик в своих руках.
— М?
— Я ненавижу ложь.
Шэнь Яньчжоу сложил из фантика крошечного журавлика и вложил его в ладонь Шао Лана, улыбаясь:
— Запомнил.
Шао Лан немного повертел в руках красивого бумажного журавлика, а затем бережно убрал его в карман.
— Уже поздно, пора возвращаться?
— Да.
Шэнь Яньчжоу первым встал и протянул руку Шао Лану, который всё еще сидел на полу. Шао Лан отмахнулся от него и, уперевшись ладонями в бетон, поднялся сам.
— Кем ты меня считаешь? Я могу встать самостоятельно.
Шэнь Яньчжоу улыбнулся и убрал руку.
Поводом для ночного свидания было созерцание луны и звезд, но никто из них не смотрел на небо — они больше разговаривали. Шэнь Яньчжоу потянулся к карману — там лежал еще один такой же журавлик, о котором Шао Лан не знал.
У лифтов они разошлись.
Общежитие Шэнь Яньчжоу находилось недалеко от комнаты Лу Фэя. Он постучал в дверь, держа в руках банку пива. Лу Фэй, похоже, только что принял душ и вытирал полотенцем свои длинные черные волосы. Увидев на пороге Шэнь Яньчжоу, он удивленно приподнял бровь.
Шэнь Яньчжоу протянул ему пиво:
— Кажется, Шао Лан купил это через твой CTalk. Я не позволил ему пить, принес вернуть тебе.
— Мгм.
Лу Фэй забрал банку и закрыл дверь. Шэнь Яньчжоу потер нос. И правда, ледяная красавица, как её только умудрился завоевать Гу Люнянь?..
Когда Шао Лан дошел до своего блока, дверь Гу Люняня открылась сразу после того, как он открыл свою собственную.
Гу Люнянь высунул голову:
— Вернулся с свидания?
Шао Лан нахмурился:
— Следи за языком, ничего путного от тебя не дождешься.
— Ну и о чем вы болтали?
Гу Люнянь с любопытством придвинулся ближе, но Шао Лан с отвращением оттолкнул его.
— Расскажи, ну же! Обещаю, никому не передам.
— Проваливай.
Шао Лан захлопнул дверь перед носом у Гу Люняня, и тот, получив отпор, поплелся обратно к себе.
— Подумаешь, и не очень-то хотелось… чего такой злой?
Шао Лан вошел в комнату и достал из кармана журавлика. Под светом лампы стеклянная обертка переливалась всеми цветами радуги.
Никто и никогда не дарил ему ничего, сделанного своими руками. Чэнь Сюэчжу никогда бы не стала этого делать, а у Гу Люняня руки были слишком неуклюжими. На самом деле Шао Лан вообще редко получал подарки. Если бы Чэнь Сюэчжу не оформила ему удостоверение личности для обязательного образования, он бы даже не знал, когда у него день рождения. А узнав, всё равно почти никогда его не отмечал, пока не познакомился с Гу Люнянем.
Когда Гу Люнянь узнал об этом, он был в шоке: он-то рос в семье, где его носили на руках, а на дни рождения тратили десятки тысяч кредитов. Он полагал, что как бы Чэнь Сюэчжу ни не любила Шао Лана, она всё равно должна была праздновать его день рождения — ведь это самый важный день в году.
Можно лишь сказать, что Гу Люнянь, не видевший в жизни много тьмы, был слишком наивен.
Гу Люнянь тогда похлопал Шао Лана по плечу:
— Ничего, теперь я буду праздновать его с тобой.
Шао Лан тряхнул головой, отгоняя воспоминания, нашел маленькую стеклянную баночку, спрятал туда журавлика и поставил на прикроватную тумбочку.
На следующее утро Шао Лан получил сообщение от Цюй Ци: она, кажется, нашла причину смерти Маленькой Сирены. Быстро собравшись, Шао Лан сел в лифт и отправился в Переднюю Башню. Цюй Ци уже ждала его у входа в лабораторию с планшетом в руках.
http://bllate.org/book/30306/3695018
Готово:
