Фу Юэ с виноватым видом сняла верхнюю одежду и, смущаясь, залезла под одеяло. Вся напрягшись до предела, она вытянулась во всю длину и не смела даже шевельнуться.
Цзюнь Яо уже давно лежала рядом и, не заметив нервозности Фу Юэ, тихо произнесла:
— Сестрица, спокойной ночи.
Подумав о том, что Цзюнь Яо, должно быть, ранена и сильно устала, Фу Юэ лишь спустя какое-то время, услышав её ровное дыхание, осмелилась чуть-чуть пошевелиться. Повернувшись набок, она внимательно всмотрелась в лицо спящей девушки и подумала про себя: Наверное, это дипломная работа какой-нибудь студентки.
Фу Юэ и сама не заметила, как заснула.
На следующий день Фу Юэ проснулась от стука матери в дверь...
Вчера Фу Юэ долго смотрела на Цзюнь Яо, погрузившись в задумчивость, и почти не сомкнула глаз за всю ночь. Она погрузилась в глубокий сон лишь под утро, поэтому, услышав стук матери, не сразу сообразила, что рядом с ней теперь кто-то есть.
До неё донеслись слова матери — та, как и прежде, дала наставления и удалилась. Оказывается, она сообщила, что сегодня принесла с собой сухой паёк и носить обед не потребуется. Фу Юэ уже собиралась досмотреть сны, но, повернув голову, вдруг заметила, что красавица рядом пристально смотрит на неё, и тут же всё вспомнила.
Резко вскочив с постели рыбкой, она неловко улыбнулась Цзюнь Яо:
— Эм, доброе утро! В дверь стучала моя мама. Как тебе спалось?
Произнеся это, Фу Юэ окончательно проснулась, и от сонности не осталось и следа.
Цзюнь Яо продолжала смотреть на неё:
— Сестрица, ты так нервничаешь? Почему у тебя лицо такое красное? Ты случайно не заболела?
Говоря это, она протянула руку и пощупала лоб Фу Юэ.
Мысленно Фу Юэ ругалась последними словами: Разве можно так соблазнять с самого утра? От этого её лицо покраснело ещё сильнее. Разве могла она признаться, что жутко смущается от мысли делить с ней одну постель? Разве могла сказать, что слышать слово сестрица из уст обладательницы столь прекрасного лица — это настоящее испытание на прочность? И правда, неосознанное соблазнение от прямолинейной девушки — это удар под дых, особенно когда перед тобой писаная красавица, чья внешность полностью совпадает со всеми твоими идеалами.
— Ха, всё в порядке, просто тут жарковато. Ты, наверное, проголодалась? Мои родители уже ушли. Я пойду вскипячу воды, чтобы ты могла умыться. Вчера было слишком поздно, и мы не успели этого сделать, должно быть, ужасно себя чувствуешь?
С этими словами Фу Юэ быстро оделась, выскочила из постели и с молниеносной быстротой сбежала из комнаты, даже не разобравшись, что именно пробормотала лежавшая на кровати Цзюнь Яо.
На кухне мать оставила Фу Юэ завтрак: варёные яйца, белую кашу и немного солений.
Пока вода закипала, Фу Юэ стояла задумчивая. Почему её сердце так бешено бьётся? Раньше ей уже доводилось спать на одной кровати с подругами, и она всегда считала себя человеком простым и бесхитростным, не придающим особого значения мелочам в общении между девушками. Но стоило ей столкнуться с этой подобранной незнакомкой, как её сердце начинало трепетать, словно испуганный оленёнок.Вскоре Фу Юэ вскипятила большую кастрюлю кипятка, быстренько умылась сама, а затем наполнила ведро и отнесла воду в комнату, вылив её в деревянную баню, чтобы Цзюнь Яо могла принять ванну.
Эту баню отец Фу когда-то сделал своими руками: он специально сходил в горы, присмотрел подходящее дерево, чтобы Фу Юэ могла купаться с комфортом. Кадры получились большими и просторными; хотя современной душевой это, конечно, не заменяло, но по ощущениям вполне напоминало купание в ванне.
Фу Юэ вылила всю воду в баню, проверила рукой температуру воды, а затем сказала сидевшей на кровати Цзюнь Яо:
— Вода уже готова, можешь подойти и немного освежиться, только старайся не задевать ту рану от меча.
Цзюнь Яо спокойно сняла верхнюю одежду, встала с кровати и шаг за шагом направилась к Фу Юэ. На ней была лишь белая нижняя сорочка; после того как утягивающий наперсник был снят, тонкая ткань почти ничего не скрывала, и её изящная фигура предстала перед Фу Юэ во всей красе. У Фу Юэ отвисла челюсть, а в голове уже промелькнуло не меньше сотни мыслей, призывающих сохранять чистоту разума.
Подойдя совсем близко, Цзюнь Яо невозмутимо собралась снять нижнюю сорочку, но Фу Юэ испуганно выпалила:
— Постой, я пока выйду, а ты раздевайся спокойно.
— Куда это сестрица собралась? Если сестрица уйдёт, кто же поможет мне искупаться? Я ведь всё ещё ранена! — произнесла она с абсолютно невинным видом, и Фу Юэ в первый момент даже растерялась, не найдя возражений.
И правда, она ведь уже обрабатывала ей рану. Не нужно думать о всяких глупостях, отгоняла дурные мысли Фу Юэ, мысленно уговаривая себя. Впрочем, винить её за это было сложно: её нынешний психологический возраст как раз идеально подходил для романтических юношеских лет, к тому же внешность девушки так точно отвечала всем её вкусам.
Фу Юэ оставалось лишь отвернуться. Дождавшись, пока та раздеется и сядет в деревянную баню, она повернулась обратно и принялась осторожно обмывать её, стараясь не задевать рану. Тело девушки было таким мягким. Почему же во время собственного купания у неё не возникало подобных ощущений? От подобных мыслей Фу Юэ постепенно начала отвлекаться, и в какой-то момент, сама того не желая, случайно коснулась невероятно упругого участка кожи. Фу Юэ так испугалась, что тут же отдёрнула руку.
— Э-э, спину я тебе уже вымыла, остальное домойся сама, а я пойду поищу для тебя чистую одежду, — с этими словами Фу Юэ сунула ей в руки мочалку и поспешно направилась к шкафу.
К тому моменту, как Фу Юэ принесла одежду, Цзюнь Яо уже почти закончила мыться. Перед тем как та оделась, Фу Юэ, проявив ответственность, всё же проверила её рану: заживала она прекрасно, не воспалилась и не разошлась. Похоже, при должном уходе и ещё пара перевязок — и всё полностью восстановится.
Фу Юэ принесла собственный комплект нижнего белья, а в качестве верхней одежды подобрала для неё одну из старых курток отца Фу. Одежда уже выцвела добела, сильно поизносилась, и никто уже не помнил, какого она года, зато была абсолютно чистой. Цзюнь Яо была довольно высокой, а отец Фу — невысокого роста, поэтому наряд сидел на ней не слишком мешковато.Фу Юэ украдкой взглянула на неё и, заметив, что в её взгляде нет и тени брезгливости, успокоилась. В конце концов, для выходцев из таких богатых семей, привыкших носить лишь атлас да шелка, внезапно облачиться в грубые конопляные одежды — это нормально, если они морщат нос. Но в душе Фу Юэ думала: если побрезгует — значит, она в ней ошиблась. К счастью, та не побрезговала.
После трапезы Фу Юэ с серьёзным видом произвела:
— Причина твоей амнезии неясна. Полагаю, скорее всего, ты упала и ударилась головой, а образовавшийся там внутренний сгусток крови давит на мозг. Давай подождём ещё несколько дней, как раз через пару дней нужно будет в город, там и покажемся лекарю. Хорошо?
— М-м... — стоило зайти разговор о памяти, как Цзюнь Яо приняла унылый вид.
— Ах да, через три дня будет базарный день, мне нужно срочно идти в горы собирать травы и корень пуэрарии, иначе потом нечего будет продавать. Ты можешь посидеть в комнате, подождать меня, отец и мать обычно возвращаются только к вечеру, а я вернусь пораньше, так что тебе не о чем беспокоиться. — Поднимаясь, чтобы собрать вещи для похода в горы, проговорила Фу Юэ, обращаясь к Цзюнь Яо.
— Нет, я пойду с сестрицей. — Вероятно, из-за того, что она только что попала сюда и полностью лишилась памяти, Цзюнь Яо казалась особенно привязанной к Фу Юэ.
На самом деле Фу Юэ была даже рада её компании, больше всего она опасалась, что та случайно потревожит свою рану, а за остальное она не переживала.
Однако, стоило ей представить, что Цзюнь Яо проведёт одна целый день в незнакомой обстановке, как у Фу Юэ дрогнуло сердце. И она кивнула в знак согласия.
Заперев дверь, они вдвоём направились в горы. Фу Юэ была на полголовы ниже Цзюнь Яо. Всю дорогу в основном говорила Фу Юэ, а Цзюнь Яо слушала, лишь изредка отвечая парой фраз. И верно, в голове у неё сейчас пусто, ничего нет, и она понятия не имела, что говорить. Но стоило ей заговорить, как это звучало чарующе само по себе.
Например, когда Фу Юэ спросила, красивыми ли кажутся ей здешние пейзажи, та ответила, что сестрица куда красивее.
Боясь, что нежную кожу той искусают насекомые, Фу Юэ наломала травы от комаров и научила её саму натирать открытые участки кожи, но Цзюнь Яо просто протянула ей руки и шею, требуя, чтобы сестрица сама всё намазала.
Фу Юэ от такого кокетства затрепетало сердце, и она про себя гадала, каков же был характер этой девушки до потери памяти. Фу Юэ погрузилась в собственные мысли.
Сегодня цель была чёткой, к тому же они уже бывали здесь раньше. Они нарыли целый короб корня пуэрарии, выкопали всю попавшуюся на глаза завидную поляну банланьгэня, а заодно собрали спелые ягоды лоха. Поскольку их было двое, дело спорилось. В мгновение ока короб наполнился доверху.
Видя, что время ещё раннее, они немного побродили вокруг. Фу Юэ надеялась, что сегодня им улыбнётся удача и удастся найти побольше банланьгэня — даже если прийти копать его завтра, ничего страшного. Во-первых, ради выручки, а во-вторых, потому что лавочник на днях сказывал, будто эта эпидемия гриппа наступает с невероятной силой, и если удастся найти банланьгэнь, на душе станет спокойнее.
Заметив, что короб почти полон, а Фу Юэ всё ещё вглядывается по сторонам во что-то невиданное, Цзюнь Яо спросила:
— Мы что-то ещё ищем?
Фу Юэ, стоило ей столкнуться с травами, напрочь забывала обо всём на свете. Достав из короба стебелёк банланьгэня, она пояснила:
— Видишь? Корень этого растения с жёлтыми лепестками, что мы только что выкопали, помогает от эпидемической простуды от ветра и жара. Сейчас как раз сезон разгула гриппа, в городе острый дефицит лекарственных трав, так что нужно накопать на продажу как можно больше. Время ещё есть, давай сначала поищем, а найдя, завтра придём и выкопаем прямо здесь. Поможешь мне поискать?
Выслушав её, Цзюнь Яо кивнула, и они разошлись в разные стороны.
Вскоре послышался её окрик:
— Сестрица, здесь столько всего!
Услышав зов, Фу Юэ торопливо бросилась к ней и, увидев открывшуюся картину, невольно замерла от изумления. Ну надо же, сколько их тут! Не зная броду, можно подумать, что их вырастили искусственно.
Воодушевленная Фу Юэ поставила заметку и, схватив Цзюнь Яо за руку, они поспешили вниз с горы. Всю дорогу Фу Юэ только и твердила, какая же у Цзюнь Яо удачливость, прямо-таки её счастливая звезда, и всё в таком духе.
Вернувшись домой, Фу Юэ занервничала: как же теперь соврать старикам...
Вернувшись домой, они обнаружили, что времени ещё предостаточно. Фу Юэ принялась за обработку того, что насобирала за последние два дня: корня пуэрарии, полыни однолетней, банланьгэня, ягод лоха, жимолости...
С жимолостью и банланьгэнем всё было просто: жимолость нужно было лишь разобрать и разложить сушиться на солнце, чтобы потом заваривать и пить. Жимолость по своей природе сладкая и прохладная, с ароматом ци, а её сладость и прохлада очищают от жара, не повреждая желудок, что оказывает заметное облегчение при опухшем горле и боли. Раскладывая травы для сушки, поясняла Цзюнь Яо Фу Юэ.
Что же до банланьгэня, то его целебные свойства уже обсуждались ранее, так что Фу Юэ не стала повторяться, лишь вновь подчеркнув, что он крайне важен для борьбы с простудами от жара. Она попросила Цзюнь Яо помочь ей вымыть и высушить всё это.
Дальше предстояло изготовление муки из корня пуэрарии и уваривание джема из плодов лоха. Шагов было немало. Цзюнь Яо стояла рядом и наблюдала: сначала из чистого любопытства, а затем — (украдкой) широко распахнув глаза. Сама того не ведая, Фу Юэ испытывала особую охоту всё объяснять Цзюнь Яо, бесконечно долго рассказывая о том, что делала уже бесчисленное множество раз. Наверное, ей просто хотелось видеть, как Цзюнь Яо смотрит на неё с восхищением. Какая же она всё-таки детбяческая.
Полыни однолетней тоже набралось немало. Фу Юэ решила половину высушить и растолочь в порошок, чтобы оставить про запас для собственных нужд: её часто донимало вздутие живота, а порошок из сухой полыни как раз помогал от этого избавиться. Вторую же половину она намеревалась пустить на соленья и целебные напитки.
http://bllate.org/book/30233/3685509
Готово:
