Услышав суровый упрек наставника, Шуан Тан внезапно поднял голову и посмотрел на него.
Нездоровый румянец окрасил бледные щеки, придавая его лицу томную, завораживающую красоту, от которой у любого могло забиться сердце. На висках выступила испарина, увлажнившая выбившиеся прядки волос, густые, загнутые вверх ресницы непрерывно дрожали, а затуманенные розовые глаза отражали чистые и мягкие черты Цзуй Юэфу.
Цзуй Юэфу замер, потеряв дар речи.
— Наставник... — Шуан Тан забрался на грудь Цзуй Юэфу, и его исцеленная правая рука сплелась с нефритово-белыми, длинными пальцами мужчины. — Ученик хочет еще...
Температура в и без того жаркой кухонной печи казалась еще выше, дрова горели все ярче, а пирожные с бегонией уже источали манящий сладкий аромат.
Цзуй Юэфу оказался прижат к стене, красный до кончиков ушей, не смея прямо смотреть на прильнувшего к его груди младшего ученика. Напускная строгость, которую он с таким трудом пытался сохранить, рассеялась без следа, и теперь он сам походил на смущенного юного книжника, над которым подшутили.
— А-, А-Тан, не балуйся, такое не-, нельзя...
Услышав это, Шуан Тан опустил снежные ресницы, и его голос чуть смягчился:
— Всего капельку.
Цзуй Юэфу уже давно не слышал, как младший ученик капризничает и просит о чем-то ласковым голосом. Эта внезапная нежность едва не заставила его сдаться, но, вспомнив, чего именно хочет малыш, он все же покраснел и отказал:
— Правда нельзя, А-Тан, будь послушным.
— Хватит всего капельки духовной энергии. — Шуан Тан вновь ощутил то сладостное послевкусие, румянец на его щеках стал еще ярче, а дыхание превратилось в обжигающе горячее.
В прошлый раз ожог от чайника затронул лишь поверхность кожи, и духовная энергия наставника не проникала внутрь его тела, поэтому он и представить не мог, что это может приносить такие ощущения.
Цзуй Юэфу же внезапно оцепенел, и голос его изменился:
— Ду-, духовная энергия? А-Тан, ты хочешь именно духовной энергии?
Шуан Тан кивнул и с надеждой уставился на Цзуй Юэфу.
— ...
Уши Цзуй Юэфу покраснели донельзя, он не смел смотреть на Шуан Тана, а лишь молча передал ему еще немного духовной энергии.
Две силы, вполне предсказуемо, вновь начали борьбу. Внешние уголки глаз Шуан Тана покраснели, а взгляд наполнился эмоцией, единственной помимо безмятежности — наслаждением.
— Мм, спасибо, наставник.
......
После всей этой суматохи Цзуй Юэфу лишь спустя какое-то время вспомнил, что собирался отчитать Шуан Тана за то, что тот опалил себе руку огнем.
Шуан Тан посмотрел на полыхавшее неподалеку яркое пламя:
— Оно такое красивое, ученик засмотрелся и потерял бдительность.
Цзуй Юэфу долго всматривался в огонь, но так и не нашел в нем ничего красивого:
— А-Тан, не лги наставнику.
— Я не лгу. — Шуан Тан перевел взгляд на пароварку. — Наставник, пирожные готовы.
Цзуй Юэфу посмотрел на Шуан Тана, вспоминая его странное поведение со вспыхнувшим румянцем на щеках, и закусил губу.
Он подошел к пирожным с бегонией, которые парились уже слишком долго, и поспешно снял их с огня, но они явно перепеклись.
— Они испорчены, в следующий раз приготовлю заново.
Однако Шуан Тан подцепил одно пирожное, даже не пытаясь остудить, и откусил кусочек.
Видя, с каким удовольствием Шуан Тан ест, Цзуй Юэфу решил, что выпечка не так уж сильно испорчена, и тоже взял одно пирожное, откусив кусочек.
— Мм. — Стоило еде оказаться во рту, как Цзуй Юэфу нахмурился, с трудом проглотил крошечный кусочек, а остальное тут же выбросил.
Он отвлекся, когда замешивал тесто, и по ошибке добавил вместо сахара соль, но начинка из бегонии была сладкой, так что сочетание сладкого и соленого оказалось на редкость странным.
— Больше не ешь. — Цзуй Юэфу протянул руку, чтобы забрать пирожное из рук Шуан Тана.
Но Шуан Тан откусил еще больший кусок:
— Их можно есть.
— Они невкусные.
— Можно есть.
Цзуй Юэфу замер, запоздало сообразив, что Шуан Тан имеет в виду само словосъедобные, а не утешительное вкусные.
— А-Тан, ты... очень голоден?
С самого утра Шуан Тан уплел целых девять крупных золотых карпов из того пруда вместе с чешуей и костями, затем подчистую съел всю снедь, купленную Цзуй Юэфу, а теперь принялся за пирожные.
Обычным людям не требуется столько еды даже за целый день, не говоря уже о культиваторах, прошедших через Инудию.
Пока Цзуй Юэфу задавал вопрос, Шуан Тан уже расправился с двумя большими кусками пирожного. Услышав его слова, он моргнул, опустил взгляд на свой плоский живот, на котором не было и следа обильной трапезы, и покачал головой.
Тело, конечно же, не испытывало голода, просто иногда в голове внезапно возникало ощущение острого голода, и тогда он уже не мог контролировать желание что-нибудь съесть. Неважно, каков был вкус — лишь бы это можно было отправить в рот.
В конце концов, в заточении он перепробовал вещи куда более странные и отвратительные. Например, те скользкие извивающиеся куски мяса — Шуан Тан был уверен, что ничего хуже просто не существует.
Заметив, что парень снова тянется к оставшимся пирожным, Цзуй Юэфу остановил его, и в его голосе прозвучала легкая беспомощность:
— Не ешь это. По дороге в Секретное Царство наставник купит тебе что-нибудь вкусное.
......
Ночное Секретное Царство было полно народу, пожалуй, даже многолюднее, чем днем. В конце концов, многие пары любили прогуливаться по вечерам рука об руку, любуясь луной, считая звезды и изливая друг другу душу.
К тому же это Тайное Секретное Царство Уз Судьбы располагалось в самом живописном уголке Леса Юйлань, так что и тех, кто приходил сюда просто погуловать и насладиться пейзажами, было бесчисленное множество.
Рядом плескался чистый пруд, в зеркальной глади которого отражалась яркая, лучезарная луна. По воде плавали прозрачные нефритово-зеленые лотосы, источающие пьянящий цветочный аромат, порхали волшебные бабочки, а время от времени к воде приходил напиться Белый олень с синими узорами, обитавший в Лесу Юйлань.
Белые олени с синими узорами благоволили лишь тем, чьи чувства были искренними, и испытывали глубочайшее отвращение к ветреным и легкомысленным людям, а потому многие влюбленные пары использовали их, чтобы проверить друг друга на верность.
Появление Шуан Тана и Цзуй Юэфу произвело настоящий фурор: их внешность была слишком примечательной, особенно ослепительно-белые волосы Шуан Тана, которые при лунном свете переливались дивным блеском и выглядели невероятно красиво.
— Это же Шуан Тан и Бессмертный Владыка! — одна из девушек-культиваторш возбужденно затеребила за рукав подругу, понизив голос. — Они наконец-то вместе?!
Подруга была не менее взволнована:
— Наверное, да! Иначе зачем бы им приходить сюда? Вряд ли они просто виды посмотреть.
— Моя любимая пара, за чьей любовью я следила целых два года, наконец-то сошлась. Спасибо небесам! — девушка благочестиво закрыла глаза и сложила руки. — Эта скромная ученица готова целый месяц поститься, лишь бы Шуан Тан и Бессмертный Владыка связали свои судьбы красной нитью.
В отличие от некоторых культиваторов, придававших слишком большое значение общественной морали, эта девушка, узнав о чувствах Шуан Тана к Бессмертному Владыке, первым делом вспомнила прочитанные ею романы о наставниках и учениках, а позже ее сердце и вовсе разрывалось от переживаний за трагический исход их истории.
http://bllate.org/book/30223/3684307
Готово:
