Яркий свет в комнате и впрямь добавил Доу Чэну душевных сил. Побродив с пустым видом по гостиной, он наконец присел за стол. Но едва его задница коснулась табурета, как он с диким воплем подпрыгнул на три чи в высоту, схватился за филейную часть и задыхался от боли.
— Твою мать! Только подумал, почему так странно, а ведь забыл, что задница болит! До смерти замучила старика!
Однако от одной мысли о том, что придется мазать задницу мазью, Доу Чэн покрывался мурашками. Поразмыслив, он решил позвать Гань Пина.
Телефон зазвонил всего раз — Гань Пин тут же снял трубку.
— Братуха, как это ты смотался ни слова не говоря? Я тебя уже полдня ищу! Интернет-кафе закрыли на перерыв, сегодня всю ночь не посидишь в сетевых играх, давай в игровой зал сходим…
— Приходи ко мне, — прервал его Доу Чэн.
— А? — у Гань Пина изрядно затормозила реакция.
— Ко мне домой, живо, — фыркнул Доу Чэн.
— Ой-ой, уже иду, — с опозданием отозвался Гань Пин и повесил трубку.
Не прошло и десяти минут, как в дверь Доу Чэна позвонили, сопровождаючи стуком.
— Доу Чэн, это я, Гань Пин, открывай быстрее!
Доу Чэн подошел и распахнул дверь. Гань Пин проскользнул внутрь, а сам Доу Чэн столкнулся взглядами с каким-то мужчиной; удивленное выражение лица незнакомца заставило его замереть.
— Это ты? — непринужденно произнес тот. — Нос-то кровоточить перестал?
Доу Чэн сразу понял: это был тот самый парень, в которого он врезался на углу переулка.
Теперь, когда выдалась возможность получше его разглядеть, Доу Чэн заметил, что мужчина оказался довольно высоким и красивым: густые брови, глубокий взгляд, прямой нос, губы умеренной толщины, а уголки рта от природы приподняты — словно улыбается, даже когда не смеется. Внешность безупречная. Вот только этот старомодный темно-серый костюм в стиле тан в сочетании с зачесанными назад волосами и матерчатыми туфлями на ногах выглядел донельзя странно.
— А, — Доу Чэн отвел оценивающий взгляд и уже собирался закрыть дверь, как мужчина шагнул вперед и уперся рукой в косяк. — Ты чего?
— Скажите, вы не знаете, где здесь сдаются комнаты? — мужчина улыбнулся с интеллигентной учтивостью. — Забыл представиться, здравствуйте, меня зовут Цюй Чжун.
Ты хочешь снять жилье? Доу Чэн перевел взгляд, и в его голове внезапно созрел план: — Удостоверение личности есть?
— Есть. — Цюй Чжун кивнул, достал из кармана… черный тканевый кошетель, вытащил оттуда удостоверение и протянул Доу Чэну.
Этот черный тканевый кошетель выглядел чертовски броско, Доу Чэн не меньше трех секунд дергал глазом, прежде чем перевести взгляд на удостоверение в руке Цюй Чжуна.
Взяв документ, он изучил его с обеих сторон, убедился, что все в порядке, и вернул владельцу.
— У меня есть свободная комната, могу сдать тебе. Гостиная и санузел общие, за воду, электричество и газ платим пополам, арендная плата — восемьсот в месяц, будешь снимать? Доу Чэн говорил так, но в душе тайком сомневался, не слишком ли залол цену — в конце концов, этот парень выглядел донельзя бедно и жалко, в наши дни кто, черт побери, пользуется кошетелем, да еще таким уродливым.
— Снимаю, — неожиданно сразу согласился Цюй Чжун. — Арендная плата платится помесячно или раз в полгода? Залог нужен?
— Как хочешь, — Доу Чэн удивленно посмотрел на Цюй Чжуна и отступил в сторону. — Заходи.
Изначально он звал его вовсе не ради этой арендной платы — просто сегодня произошло слишком много странных вещей, и ему банально хотелось найти компанию, чтобы придать себе смелости.
Когда Цюй Чжун вошел, Доу Чэн провел для него небольшую экскурсию, в общих чертах описывая обстановку в квартире.
Доу Чэн толкнул дверь пустующей главной спальни, принадлежавшей его родителям:
— Эта комната долго пустовала, тебе придется прибраться самому. Одеяла и все прочее лежат в шкафу, просто достань и застели. Конечно, можешь принести и свои. Комната по соседству — моя, я не люблю, когда кто-то шастает туда-сюда, так что наведением порядка занимайся везде, кроме моей комнаты.
Цюй Чжун кивнул:
— Хорошо.
— Старик, а этот твой прикид… — Гань Пин, которого до сих пор все упорно игнорировали, наконец вставил слово, окинув Цюй Чжуна оценивающим взглядом с ног до головы. — Слишком неформальный!
Цюй Чжун ни капельки не рассердился на столь явную насмешку и лишь слегка изогнул губы.
Столь безразличная реакция Цюй Чжуна мгновенно заставила Гань Пина почувствовать скуку, словно он со всей дури ударил куском ваты по матрасу. Он потер нос и скривил губы.
Доу Чэн обхватил Гань Пина за шею, толкнул дверь своей комнаты по соседству и втащил его внутрь.
— Иди за мной.
Едва переступив порог, он принялся стягивать штаны.
Гань Пин испугался до полусмерти:
— Ты чего удумал? Сразу говорю, я по этой части не специалист! Я парень натуральный, до мозга костей натуральный, я очень порядочный, даже не думай творить всякую дичь!
— Больной, что ли? — Доу Чэн сдернул штаны, рухнул плашмя на кровать, швырнул тюбик с мазью в Гань Пина, а затем ткнул пальцем в собственную покрасневшую и опухшую задницу. — Мажь давай.
Гань Пин по привычке покрутил в руках тюбик с мазью, после чего скривил губы:
— Да у тебя эта мазь уже несколько месяцев как просрочена.
— Ничего страшного, — небрежно бросил Доу Чэн и поторопил: — Не тормози, шевелись.
Гань Пин уже собирался подойти, как вдруг его до смерти напугала рожица, проступившая прямо на заднице у Доу Чэна. Решив, что ему мерещится, он поднял руку и потер глаза. Но не успел он снова взглянуть на задницу Доу Чэна, как капля воды шлепнула ему прямо на лоб. Проведя рукой, он обнаружил, что ладонь вся в крови.
— Мама дорогая! — испуганно заорал Гань Пин, швырнул тюбик с мазью куда подальше и бросился наутек.
Доу Чэн опешил от такого поворота, повернул голову и увидел стоявшего в дверях с неловким видом Цюй Чжуна.
Они некоторое время таращились друг на друга, пока Цюй Чжун не указал на задницу Доу Чэна:
— Нужна… помощь?
В отличие от смущенного Цюй Чжуна, Доу Чэн, будучи парнем грубоватым, особого смущения не испытывал — чай, оба мужики. Хотя просить незнакомца мазать себе задницу было и впрямь немного неловко, но положение-то обязывало, делать было нечего.
— Нужна, — Доу Чэн поманил пальцем. — Заходи. И… извини за хлопоты.
В душе же он мысленно скрежетал зубами, твердо решив при случае как следует наподдать этому ненадежному Гань Пину.
Цюй Чжун наклонился, поднял брошенный у двери тюбик с мазью и уверенной походкой подошел к кровати, присев на край.
Цюй Чжун выдавил каплю мази на ватную палочку.
— Внутри есть повреждения?
Доу Чэн сквозь зубы процедил:
— Нет, только снаружи!
— Понятно.
Наконец закончив с мазью, Доу Чэн стремился поскорее покончить с этой неловкой ситуацией. Он махнул рукой:
— Кхе-кхе, в общем… спасибо, что помог намазать, побеспокоил тебя.
— Не за что, — улыбнулся Цюй Чжун, отложил мазь, поднялся и вышел.
Если бы Доу Чэн не уткнулся лицом в подушку, он бы заметил, что при свете ламп фигура Цюй Чжуна была стройной и прямой, как сосна, но под ногами у него совершенно не было тени.
Раздался тихий стук.
Дверь закрылась.
Доу Чэн уткнулся лицом в подушку и глухо выругался:
— Твою мать.
Желудок сводило от голода.
Весь этот день выдался на редкость насыщенным: сбор дани, драка и… беготня туда-сюда. Та лапша быстрого приготовления, что он съел утром и в обед, уже давным-давно ушла на пятимоневые подаяния общественному туалету, так что мудрено ли проголодаться? Он изначально собирался сварить себе пакетик лапши, но то ли из-за просроченной мази, то ли по какой другой причине — после нанесения средство ни капельки не освежало, а вместо этого полыхало огнем. Стоило хоть чуть-чуть пошевелиться, как ткань штанов начинала тереться о кожу, словно лезвие ножа, разделывающее мясо. Истинно адское наслаждение, мать его.
Доу Чэн попробовал дернуться пару раз, но в конце концов сдался, решив лежать плашмя, пока эта жгучая боль не утихнет. Лежа на животе, он незаметно для себя заснул, однако сон его оказался на редкость тревожным.
Ему казалось, что он вроде бы спит, но в то же время пребывает на грани яви и сна, смутно ощущая, что кто-то стоит у изголовья кровати.
За дверью доносились шаги — кто-то ходил туда-сюда, но звука открывающейся двери слышно не было. Раз у кровати стоял не Цюй Чжун, тогда кто же?
Доу Чэна прошиб холодный пот, он инстинктивно попытался открыть глаза, но обнаружил, что веки не разлепляются. Все его тело от макушки до пят словно свинцом налилось — оно было настолько тяжелым, что пошевелить хотя бы пальцем не получалось, и даже дышать стало трудно, словно грудь сдавило тисками.
Сонный паралич?!
Доу Чэна будто молнией поразило, сердце отчаянно заколотилось. Он попытался позвать Цюй Чжуна, но обнаружил, что из горла не вырывается ни звука.
Когда мольбы не доходили до небес, а призывы о помощи — до земли, Доу Чэн на удивление быстро успокоился.
Мысленно усмехнувшись, он упрямо закусидило зубы: ладно, будь что будет, твой дедушка — не добряк из благочестивых монахов! Раз уж я живых людей не боюсь, с чего бы мне пугаться призраков? Лучше бы тебе не попадаться мне на глаза, а не то вылью на твою могилу целый чан собачьей крови, чтобы ты, мразь, до скончания веков покоя не знал!
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем Доу Чэн наконец сбросил с себя оцепенение. Резко очнувшись, он обнаружил, что за окном совсем стемнело. Глянув в телефон, он увидел время: пятнадцать минут первого ночи.
Размеренные шаги вовсе не прекратились от его пробуждения — они по-прежнему продолжались, то приближаясь, то удаляясь за дверью.
— Спать людям не даешь, чего надо-то? — Доу Чэн яростно смахнул со лба холодный пот и взревел со злости, уже начиная жалеть, что вообще пустил Цюй Чжуна в квартиру.
Однако звуки за дверью от этого крика не смолкли. Шаги стали еще торопливее — топ-топ, топ-топ, — и в этой зловещей тишине ночи они отзывались жутчайшим эхом.
— Твою мать! — душу Доу Чэна защемило от липкого страха, а раздражение переросло в бешенство. Схватив стоящую на тумбочке пепельницу, он со всего маху запустил ею в дверь. — Цюй Чжун, ты что, мать твою, лунатишь?! Есть вообще предел твоему беспределу? Если сейчас же не прекратишь, завтра же пойдешь нахрен из моего дома!
Топ-топ… топ-топ…
Эй, да он и впрямь не собирается останавливаться!
Неужели этот парень действительно страдает лунатизмом?
С этой мыслью Доу Чэн решил подняться и проверить, что происходит. После сна задница болела уже не так сильно — возможно, просто онемела, потому что, когда он приподнялся, нижняя часть тела казалась бесчувственной, словно ее обернули плотным силиконом, вызывая какое-то странное ощущение нереальности.
Ковыляя и прихрамывая, он доплелся до двери, но когда взялся за ручку, обнаружил, что дверь наотрез отказывается открываться.
— В чем дело? — опешил Доу Чэн. Оглядев замок, он почувствовал, как его лицо принимает странное выражение. — Она же не заперта изнутри… почему тогда не открывается?
И пока он раздумывал над этим, чья-то рука внезапно легла поверх его ладони, сжимавшей дверную ручку.
— Не открывай дверь.
Доу Чэн в шоке уставился на Цюй Чжуна, невесть откуда возникшего рядом.
— Ты как в моей комнате оказался? — выпалил он и тут же, сообразив что к чему, резко повернулся и уставился на дверное полотно: — Если ты здесь, тогда снаружи…
Не успел он договорить, как из-за двери донесся леденящий душу вопль, заставивший Доу Чэна вздрогнуть.
— Какого хрена! Что за дрянь?! — в ту же секунду Доу Чэн покрылся холодным потом. Он увидел, как под дверным проемом просунулся бумажный человечек, который порхая и кружась влетел прямо в руку Цюй Чжуна. От этого зрелища лицо Доу Чэна мгновенно перекосило, и он резко отпрянул назад: — Ты… ты кто такой?!
Цюй Чжун не удостоил Доу Чэна ответом: сунув бумажного человечка в карман, он открыл дверь и вышел наружу.
http://bllate.org/book/30195/3679999
Готово:
