— Это действительно жаль, — вздохнул Чу Юньцзи.
— Если вам, благодетель, нужно, можете подождать в обители несколько дней. Когда старейшины вернутся, этот бедный монах обязательно передаст ваши слова.
Подождать несколько дней?
У него на это свободного времени не было.
Чу Юньцзи усмехнулся. Он что, кредит выплатил или внезапно разбогател?
С чего бы ему тратить время на то, чтобы ждать каких-то старых монахов целых несколько дней?
К тому же, даже если бы он дождался, толку от этого, боюсь, не было бы никакого.
— Маленький наставник и впрямь полон милосердия, — с улыбкой произнес Чу Юньцзи. — Жаль только, что завтра, закончив съемки в шоу, я уезжаю обратно в город Б., так что выкроить время совершенно не получится.
— Тогда у этого нищенствующего монаха есть еще один способ, — сказал молодой монах.
— О? — заинтересовался Чу Юньцзи.
— Счастье и несчастье не имеют ворот, человек сам накликает их.
Молодой монах поднял руку и совершил в отношении Чу Юньцзи буддийский поклон: — Изгони жадность, гнев и неведение, и свобода с естественностью придут сами собой. Если у человека нет желаний, то нет и стремлений; нет стремлений — нет страданий; нет страданий — нет и «я»; а когда нет «я», оно вмещает в себя все сущее.
Чу Юньцзи с бесстрастным лицом развернулся и зашагал прочь.
Буддисты только и умеют, что говорить подобные бесполезные вещи, в них нет ни капли практической пользы.
— Эй, благодетель, — молодой монах увязался следом, не отставая ни на шаг. — Что благодетель думает об этом способе?
Чу Юньцзи издал хмыканье, и с его губ слетели четыре слова: — Полная чушь.
— У благодетеля скверный характер, ему не помешало бы почаще читать Сутра Лотоса Чудесного Закона, — монах ничуть не рассердился и продолжал трещать без умолку. — У этого нищенствующего монаха есть три рукописных тома Сутра Лотоса Чудесного Закона, не захватить ли благодетелю один с собой?
Чу Юньцзи глубоко вздохнул, не ожидания, что этот монах окажется таким красноречивым.
Больше всего на свете Чу Юньцзи раздражали подобные люди, поэтому ему оставалось лишь пустить в ход тяжелую артиллерию. Сложив пальцы рук даосским жестом одной рукой и согнув указательный палец, он произнес: — Безграничный Владыка Духов! Я слышал, что в Монастырь Цзялань хранится реликвия. Не подскажете, где именно?
Услышав это, молодой монах тут же замолчал, прикрыл рукой свои четки, поспешно отступил назад и со словами — «Этот бедный монах откланивается» — поспешно удалился.
Видя, как молодой монах спасается бегством, Чу Юньцзи крикнул ему в спину: — Говорят, эта реликвия в Монастырь Цзялань осталась после ухода в нирвану Шакьямуни, не позволите ли бедному даосу взглянуть на нее?
Молодой монах побежал еще быстрее.
Чу Юньцзи цыкнул языком — этот монах и правда оказался совершенно неспособен выдержать даже шутку.
Сразу после этого он убрал с лица улыбку, размышляя о том, кем же все-таки был этот молодой монах, раз посмел так открыто носить на шее эту буддийскую костяную реликвию.
К счастью, он сам был человеком добрым, к тому же на дворе стоял белыи день, иначе это сокровище буддизма могло бы и пропасть.
Метнув взгляд по сторонам, он поспешно приблизился к съемочной камере и с праведным видом добавил: — Я верю в науку, а то, что я только что сказал, было лишь попыткой подшутить над тем монахом.
Оператор показал ему жест ок, тем самым сгладив только что произошедшее.
Понятия не имея, где именно находится съемочная группа, Чу Юньцзи оставалось лишь бесцельно бродить вокруг.
Монастырь Цзялань оказался довольно большим. Чу Юньцзи шел, то останавливаясь, то продолжая путь, и увлеченно рассуждал о каждом встреченном на пути здании. Его мягкая речь создавала у окружающих ощущение теплого весеннего ветерка. Иногда он даже подсказывал оператору, как лучше выстроить кадр, говоря, что не обязательно снимать только его, можно запечатлеть и окружающие красоты.
Оператор послушно шел следом за Чу Юньцзи, полностью изменив свое мнение о нем. К его словам он прислушивался со всей серьезностью: держа камеру в руках и следуя описаниям Чу Юньцзи, он снимал всё — от глазурованной черепицы на крыше до колышущихся на ветру красных шелковых нитей под карнизами. Каждый кадр казался оператору прекраснейшим пейзажем из всех, что ему доводилось снимать.
— Вы где? — в наушнике оператора послышался голос режиссера. — Скоро уже уезжать, а вы до сих пор не догнали остальных. Быстро собирайтесь у ворот монастыря!
— Понял-понял, — отозвался оператор.
Когда Чу Юньцзи добрался до ворот монастыря, он действительно увидел режиссера и остальных, сидевших на стульях и отдыхавших. Как раз в этот момент кто-то что-то говорил.
— Хм, в такую жару всем остальным старшим коллегам приходится ждать его.
Это говорила подающая надежды молодая актриса Чжу Юйжоу, которая как раз заметила его приближение. Чжу Юйжоу дебютировала всего три года назад, так что старшей коллегой по отношению к Чу Юньцзи она, разумеется, не являлась. Эти ее слова были адресованы двум другим сидящим здесь гостям, которые давным-давно заслужили известность.
Популярная обладательница премии за лучшую женскую роль и другой актер, мастер боевых искусств, прославились уже давно. Они повидали немало взлетов и падений в шоу-бизнесе: видели, как сегодняшние кумиры завтра внезапно канут в небытие, и как малоизвестные артисты из второго десятка внезапно вырываются вперед.
Они переглянулись, читая в глазах друг друга насмешку.
После этого оба просто сделали вид, что не расслышали слов Чжу Юйжоу: кто пил воду, а кто поправлял макияж.
В этот сезон на шоу пригласили двух специальных гостей — начинающих артистов, парня и девушку. Поскольку оба они были родом из города Л., а их недавние главные роли в веб-сериалах принесли им небольшую популярность, их в итоге и отобрали.
Услышав сейчас насмешливые слова Чжу Юйжоу, они не посмели вклиниться в разговор и лишь постарались сделать себя как можно менее заметными.
— В такую-то жару, и надо же кому-то столько болтать, — лениво произнес Се Хун, а затем, увидев приближающегося Чу Юньцзи, холодно хмыкнул.
Никто не ожидал, что Се Хун вдруг подаст голос, да еще и с явной ноткой защиты в адрес Чу Юньцзи.
Взгляд обладательницы премии за лучшую женскую роль Чжао Ваньцин переместился с Се Хуна на Чу Юньцзи. Окинув того парой взглядов, она вдруг слегка ослабила пальцы, сжимавшие бутылку с водой.
Чу Юньцзи, разумеется, тоже расслышал и эти слова, и последовавшее за ними хмыканье, после чего посмотрел на Се Хуна.
Раз уж тот его ненавидит, почему все равно заступился?
Чу Юньцзи улыбнулся, на секунду встретившись взглядом с Се Хуном, в ответ на что удостоился презрительного закатывания глаз от главного кумира страны.
Чжу Юйжоу злобно зыркнула на Чу Юньцзи, а затем перевела взгляд на невозмутимого Се Хуна.
Во всей съемочной группе не было никого, кто не знал бы, что она, Чжу Юйжоу, намерена пропиариться за счет фальшивого романа с Се Хуном. Она никак не ожидала, что Се Хун публично посадит ее в лужу, и от злобы была готова расплакаться.
Ван Цюань, выходец из ведущих, поспешил сгладить неловкость: — Режиссер, все в сборе, куда мы отправляемся обедать?
Режиссер скомандовал всем пройти на площадку сбоку от монастыря, взял рупор и произнес: — Все проголодались?
— Голодны, — вяло отозвались остальные.
— Раз голодны, значит, так и надо! — объявил режиссер, доставая три карточки. — Выберите одного представителя для жеребьевки.
Переглянувшись взглядами, все в конце концов устремили их на обладательницу премии за лучшую женскую роль.
Без лишних напоминаний она сама уверенно вышла вперед.
Перед тем как тянуть жребий, Чжао Ваньцин ослепительно улыбнулась режиссерам и спросила: — Режиссер, подсказок не будет? Нам что, опять придется выполнять задания, чтобы получить еду?
— Нет, что вытянете, то и будете есть, — с напускным милосердием ответил режиссер.
Только тогда актриса успокоилась. Ее взгляд нерешительно блуждал между тремя карточками, она мысленно колебалась и, подняв руку, не знала, какую же выбрать.
— Левую, — неожиданно раздался сзади голос.
Услышав этот голос, Чжао Ваньцин замерла, и ее нерешительная рука остановилась как раз над левой карточкой, после чего она вытянула именно ее.
— Чу Юньцзи, какого черта ты лезешь не в свое дело! — Чжу Юйжоу ухватилась за возможность. — А если попадется что-то плохое, ты за это ответишь?
— Не попадется, — невозмутимо ответил Чу Юньцзи. В конце концов, обедать-то в итоге придется и ему самому.
— Сказал не попадется, и все тут? — Чжу Юйжоу явно не собиралась отступаться от Чу Юньцзи и явно хотела сказать что-то еще.
Чжао Ваньцин поспешно вмешалась: — Это я вытягивала, так что если возникнут какие-то проблемы, это моя вина.
Затем она перевернула карточку, на которой было выведено несколько слов, и зачитала их вслух: — Фирменный праздничный обед в ресторане Фуюньло.
— Праздничный обед!
Услышав это, лица участников просветлели.
Чжу Юйжоу пробормотала себе под нос: — Поди знай, что это за фирменный обед такой.
Затем режиссер перевернул две оставшиеся карточки: на одной было написано домашнее местное блюдо. Участники облегченно постучали себя по груди — среди них мало кто умел готовить, так что хорошо, что им не досталось это.
Но вот на второй... была пустота?
Что это значит?
— Пустота означает, разумеется, то, что съемочная группа еду не предоставляет, — хихикнув, сказал режиссер. — Какая жалость.
Учитывая, что ни у кого не было при себе ни телефонов, ни кошельков, они, глядя на излучающего сожаление режиссера, подумали про себя: режиссер снова ведет себя как свинья.
К площадке подъехал микроавтобус, и участники выстроились в очередь на посадку.
Се Хун зашел первым, окинул салон взглядом, уселся на левое сиденье в первом ряду, а сверху положил свою куртку.
— Се-гэ, здесь кто-то сидит? — поднявшись следом, Чжу Юйжоу заглянула в ту сторону и, указав на куртку на кресле, спросила.
— Занято, — глядя на шедшего за ней Чу Юньцзи, ответил Се Хун. — Чу Юньцзи, садись сюда.
Чжу Юйжоу повернулась к Чу Юньцзи, и в ее глазах, казалось, вот-вот вспыхнет огонь: почему это сегодня Се Хун постоянно идет против нее из-за какого-то Чу Юньцзи!
— Сяо Чжу, садись рядом со мной, я как раз хотела с тобой поболтать, — заметив происходящее впереди, обратилась к Чжу Юйжоу Чжао Ваньцин.
— Хорошо, Чжао-цзе, — бросив взгляд на всё еще работающие камеры, Чжу Юйжоу направилась в конец салона.
Чу Юньцзи посмотрел на задравшего подбородок Се Хуна, затем на пустые места сзади и с улыбкой произвел: — Я вижу, сзади еще есть свободные места, так что стеснять Се-гэ я не стану.
Се Хун никак не ожидал, что Чу Юньцзи, который обычно вечно увивался за ним перед объективами камер, вот так просто возьмет и откажет ему. Он демонстративно фыркнул.
Даже приподнял лежавшую рядом куртку, ожидая, пока Чу Юньцзи сам сядет рядом.
Однако Чу Юньцзи молча прошел мимо и устроился на заднем ряду.
Се Хун стиснул зубы. Вспомнив о том, о чем хотел расспросить, он решил, что нянчиться с Чу Юньцзи не собирается!
И сам пересел к нему.
Когда все устроились в автобусе, машина тронулась с места, направляясь в ресторан Фуюньло.
Усевшись на свое место, Чу Юньцзи закрыл глаза, погрузившись в полудрему. Спустя некоторое время сидевший рядом Се Хун не выдержал и тихо спросил: — Какая у тебя связь с моим старшим братом?
Чу Юньцзи открыл глаза. Оказывается, неожиданная забота Се Хуна была связана с генеральным директором Се. Улыбнувшись, он так же тихо ответил: — Никакой.
Се Хун презрительно хмыкнул, явно не веря ни единому слову. Если никакой связи нет, с чего бы его брату специально наказывать ему присматривать за Чу Юньцзи во время шоу? Он ни за что не поверил бы басням брата о том, что тот якобы отрабатывает долг благодарности перед дедушкой.
— Предупреждаю тебя, — Се Хун бросил взгляд в конец салона, где Чжао Ваньцин о чем-то оживленно беседовала с Чжу Юйжоу. — Веди себя осторожнее рядом с Чжао Ваньцин, смотри не вздумай дать ей узнать о твоей связи с моим братом. Если женщина ревнует...
Се Хун изобразил показную дрожь. — Тц, это ведь очень страшно.
— У нее и генерального директора Се... роман? — заинтересовался Чу Юньцзи.
http://bllate.org/book/30113/3669502
Готово:
