К тому же, в военном училище и так действовал полувоенный режим: даже однокурсники, за исключением обеда и ужина, редко виделись в течение дня, не говоря уже о представителях разных курсов.
Единственным способом решить эту проблему было прогулять занятия, вот только плата за это оказывалась слишком высокой.
Лань Шу понятия не имел, что кто-то его разыскивает.
Обычные утренние тренировки подошли к концу, и первым делом после полудня он запланировал сеанс полноценного экологического моделирования.
Так называемое экологическое моделирование на самом деле представляло собой симуляцию нахождения человеческого организма в космических условиях и даже в некоторых потенциально опасных средах — всё это служило для закалки солдатской выносливости в открытом космосе.
В тот самый миг, когда Лань Шу отворил дверцу и забрался внутрь капсулы, атмосферное давление резко изменилось, и он даже не успел запустить саму программу моделирования, как с внутренней стороны бедер накатила едва уловимая тупая боль.
Лань Шу на мгновение замер, едва заметно поджав губы. Он осознал, что вчера погорячился, а прокол от иглы к тому же попал под воду, из-за чего до сих пор полностью не затянулся.
Однако это ничуть его не смутило: закрыв люк и опустив шлем, он без малейших колебаний выбрал максимальную скорость воспроизводства симуляции.
Из-за каникул и последовавшего за ними курса молодого бойца для первокурсников Лань Шу уже больше месяца не забирался в капсулу экологического моделирования, поэтому, чтобы быстрее войти в привычный ритм, он просидел там целых четыре часа.
После четырех часов даже такой выносливый человек, как Лань Шу, слегка бледнел, а по спине катился холодный пот.
По сравнению с этим восьмичасовое «наказание», разбитое на четыре постепенно усложнявшихся этапа, действительно выглядело проявлением милосердия, только вот никто не разделял его склонности к подобным терзаниям.
Утирая пот и предаваясь самым отвлеченным раздумьям, Лань Шу вдруг резко остановился.
За углом прямо на него в упор смотрел Лун Цянь — оставалось лишь гадать, как долго он здесь стоял и сколько времени за ним наблюдал.
…С чего это этот парень в последнее время стал вести себя как привидение?
У Лань Шу дернулось веко, и какое-то время он даже не соображал, сделать ли вид, что он никого не заметил, или сразу перейти к словесным провокациям.
Взгляд Лун Цяня был мрачным и неотрывным.
Всегда такой холодный и высокомерный омега выглядел с иголочки одетым, как и прежде, и если не считать растрепавшихся прядей, в его безупречном облике невозможно было найти изъян.
И тем не менее, лишь один он знал, какая похабщина скрывается за этой надменной лучезарной маской.
И только ему было ведомо, что в самом потаенном месте под формой этого человека до сих пор прячутся следы от иглы, оставленные его собственной рукой.
Лун Цянь рискнул навлечь на себя дисциплинарное взыскание и сбежал с занятий, изначально собираясь во всем признаться, но стоило ему увидеть Лань Шу, как он внезапно спасовал.
— Стоит лишь во всём сознаться, как даже эти украденные видения исчезнут навсегда, и больше он никогда их не увидит.
Заметив, что Лун Цянь стоит на месте как вкопанный, сверля его взглядом потемневших до предела глаз — словно волк, караулящий добычу, — Лань Шу невольно поежился от дурного предчувствия.
В былые времена он бы не просто не испугался, а еще и поддразнил наглеца парочкой колкостей, но в последнее время поведение этого паренька и впрямь выглядело нездоровым, и Лань Шу совершенно не горел желанием задирать сумасшедшего в столь неподходящий момент.
С этими мыслями Лань Шу с невозмутимым видом отвел взгляд и уже собирался, сделав вид, что никого не заметил, просто развернуться и уйти, как Лун Цянь вдруг шагнул ему навстречу.
— Очевидно, что этот парень явился сюда именно ради него.
Лань Шу замедлил шаг. Вспомнив утренние неприятности, доставленные вчерашними феромонами этого наглеца, он ощутил, как у него снова заныло в паху, а по телу побежали мурашки. В ту же секунду он подобрался и включил предельную бдительность, хотя внешне изо всех сил старался изображать полное спокойствие:
— …Что-то нужно?
Когда Лун Цянь раньше приходил задирать его, он обычно таскал за собой целую ватагу приятелей, но сегодня почему-то заявился без своей свиты.
Он молча остановился прямо перед Лань Шу и на его вопрос отвечать не стал, а вместо этого протянул коробку, упаковка которой выглядела настолько изысканной, чтоволей-неволе возникали сомнения в ее происхождении.
На мгновение Лань Шу даже заподозрил, что внутри спрятано какое-нибудь радиоактивное оружие или квантовая бомба.
Но, бросив на противника подозрительный взгляд, он все же взял коробку и решил вскрыть ее на месте.
…Внутри лежала аккуратно сложенная новенькая форма, а также целый комплект баснословно дорогих на вид пластырей-ингибиторов.
Лань Шу не узнавал эту марку.
По сравнению с ингибиторами, пластыри-ингибиторы для большинства омег по сути являлись бесполезной балластной игрушкой, однако со времен векового движения за равноправие они постепенно превратились в некий символ. В последние годы их и вовсе стали тесно связывать с предметами роскоши всякого рода, превратив в излюбленное мерило статуса, с помощью которого заносчивые омеги мерялись друг с другом крутизной.
На самом деле Лун Цянь принес лимитированную коллекцию пластырей-ингибиторов Звездная ночь — Зодиак, состоявшую всего из дюжины штук, но стоивших при этом ровно тридцать тысяч звездных монет.
Что еще хуже, эта вещица являлась совместной разработкой со звездной величиной вселенского масштаба Лоисом, и всего во всей Вселенной выпустили сотню таких комплектов. Некоторые альфы, желая угодить своим омегам, в пылу борьбы за них выкладывали баснословные суммы.
Впрочем, Лань Шу был совершенно невежественен во всем этом.
Он просто посмотрел на содержимое и с довольно сложным выражением лица перевел взгляд на Лун Цяня.
— Этот парень вообще соображает, что значит дарить омеге пластыри-ингибиторы?
Однако Лун Цянь истолковал его реакцию по-своему.
— Домашние прислали, ничего особенного, — с видом вора, у которого на шапке горит огонь, произнес он. — …Я посмотрел, здесь нет розового цвета, который ты терпеть не можешь, так что считай это извинением за вчерашнее.
По какой-то причине голос Лун Цяня слегка охрип. Услышав это, Лань Шу замер, а затем невольно скосил глаза на его правую руку:
— Прошло уже два дня, а твоя рука так и не зажила?
Лун Цянь же в упор посмотрел ему в глаза:
— Старший сокурсник переживает за меня?
Сердце Лань Шу отчаянно забилось. Опомнившись, он опустил глаза, захлопнул коробку и, переводя тему, выдал:
— Вещь я беру, вчерашнее считаем исчерпанным.
Подумав, он добавил:
— И не надумывай себе лишнего.
Изначально он хотел лишь успокоить парня, но сейчас эти слова лишь пробудили иную волну двусмысленности.
— Поздно.
Увидев такое зрелище, разве мог он не надумать лишнего?
Лун Цянь промолчал на это, продолжая неотрывно смотреть на него сверху вниз.
От этого взгляда у Лань Шу затылок покрылся мурашками:
— …Еще что-то?
Молодой альфа выглядел так, будто собирался обсудить с ним какую-то крайне серьезную тему, но в конце концов он просто опустил голову.
Лань Шу с неприятным предчувствием ощутил, что взгляд собеседника скользит по его ногам — если быть точнее, по бедрам.
В глубине души Лань Шу шевельнулось жуткое, противоестественное ощущение: казалось, будто он превратился в кусок мяса на разделочной доске альфы.
Но в конце концов Лун Цянь так ничего ему и не сказал, лишь обронил:
— …Больше ничего.
— Старшему сокурснику лучше вернуться и лечь пораньше.
Сегодня Лун Цянь вел себя донельзя подозрительно — на редкость послушно, к тому же в его совете лечь пораньше явно крылся какой-то более глубокий подтекст.
Но прежде чем Лань Шу успел нахмуриться и высказать мучившие его сомнения, альфа уже развернулся и решительно зашагал прочь.
Лань Шу успел лишь бросить быстрый взгляд вслед и заметил, как под воротом формы на затылке альфы на мгновение мелькнуло что-то розоватое.
Лань Шу внезапно замер. Долгое время он так и стоял на месте, сжимая в руках подарочную коробку, и лишь спустя добрую половину дня повернулся и зашагал в сторону столовой.
Этой ночью Лань Шу так и не удалось лечь пораньше, как советовал Лун Цянь.
С тех пор как человечество вступило в эру мирного времени, каждые три года проводился крупнейший военный турнир — Олимпийские военные состязания, — и в начале следующего года он должен был открыться новыми состязаниями.
Будучи одним из четырех главных военных училищ, Тяньшу, разумеется, обязано было подойти к участию с максимальной готовностью.
По этой причине директор прислала Лань Шу список кандидатов в резервную команду для Олимпиады, потребовав до утра выдать экспертное заключение.
Эта ночь обещала стать бессонной.
Чтобы взбодриться, Лань Шу намешал себе еще один бокал слабоалкогольного коктейля с пузырьками.
Когда все регламенты и списки были дочитаны от корки до корки, половина напитка уже испарилась, а за окном воцарилась глубокая, звенящая тишина.
Лань Шу не спешил никому докладывать о результатах, а вместо этого перевел взгляд на ту самую коробку.
Достав оттуда новую форму, он при тусклом свете ламп вгляделся в ткань на заднем воротнике, где не было ни малейшего следа от иголки с ниткой, и с абсолютной уверенностью понял: это не та одежда, которую он вчера швырнул Лун Цяню.
Тогда куда же подевалась старая?
Её просто выбросили или кто-то забрал себе…
Какая-то мысль уже вертелась на языке, но именно в этот момент на коммуникатор внезапно позвонил директор.
Лань Шу помедлил секунду, а затем произнес:
— Принять.
Световой компьютер автоматически установил связь, и следом зазвучал размеренный женский голос, сразу перешедший к сути:
— Список резервной команды на этот год отправлен тебе. Каковы твои соображения?
Лань Шу не стал отвечать с ходу: аккуратно сложив форму и водворив ее обратно в коробку, он взял бокал, вернулся на диван и снова поднял глаза к списку на экране светового компьютера.
— У меня нет никаких возражений, — опустив ресницы, произнес Лань Шу. — Но есть лишь один момент:
— Можно вычеркнуть Лун Цяня?
Директор, похоже, предвидела такой исход, и свойственная женщинам-бетам невозмутимость проявилась сейчас в полной мере:
— Почему?
Стоило только днем принять от человека подарок, как теперь он злоупотребляет служебным положением, чтобы вычеркнуть его имя из списков — узнай об этом Лун Цянь, он бы наверняка подпрыгнул на три фута от ярости.
При мысли о том, как тот бесится, узнав правду, Лань Шу испытал одновременно легкий трепет и тайное злорадство.
Пользуясь тем, что его никто не видит, он бесцеремонно отпил из бокала и заявил:
— Он слишком юн. За всю столетнюю историю нашего училища среди кандидатов никогда не было первокурсников. Это нарушает правила, и к тому же…
Он опрокинул в рот остатки напитка вместе с льдинками и принялся неторопливо их пережевывать.
Алый кончик языка омеги то и дело показывался из-под хрустящих ледяных кристаллов, выдыхая облачка холодного пара.
Женщина-директор сдержанно уточнила:
— И к тому же что?
Проглотив ледяную крошку и глядя на фотографию на прикроватной тумбочке, Лань Шу с невозмутимым видом обрушил настоящую бомбу:
— К тому же скоро у меня начнется период течки, а наш коэффициент совместимости с ним слишком высок. Если мы будем слишком долго находиться рядом, это легко приведет к расстройству феромонов и помешает состязаниям.
Поразмыслив пару секунд, директор предложила выход:
— Ты можешь использовать ингибитор. Сейчас ингибиторы уже дошли до четвертого поколения, никаких сбоев быть не должно.
Лань Шу ответил с каменным лицом:
— Я не хочу колоться.
Директор помолчала три секунды и, не желая сдаваться, произнесла:
— …Если ты беспокоишься о здоровье, возможно, стоит подумать о найме помощника.
http://bllate.org/book/30092/3666419
Готово:
