Внезапно ситуация круто изменилась, заставив Ду Циншао растеряться. Пока он пару секунд хлопал глазами, богиня уже перешла в режим восторженной фанатки: зажав лицо ладонями, она так и норовила закрутиться перед самым носом Ло Мина.
Встретить здесь поклонницу оказалось совершенно неожиданно. Под непрекращающийся поток приветствий и похвал вежливая улыбка застыла у него на губах, резко контрастируя с восторгом девушки.
Он и так был зол, а увидев, как богиня метала бисер перед свиньей, решительно вклинился между ними, схватил Ло Мина за запястье и потащил прямо к выходу из зала, недовольно бормоча что-то под нос.
— Ты опять за своё? — Е Фэйхун ухватил его за ухо и предостерегающе понизил голос. С мрачным выражением лица Ду Циншао вырвал руку, скрестил на груди и прислонился к стене, наблюдая, как тренер повернулся к Ло Мину и о чём-то заговорил.
В конце концов вся компания отправилась в павильон Победителей на Западной полевой улице. Это был старинный чайный дом, который со времён Синьхайской революции славился как излюбленное место, где люди любили слушать традиционную оперу и пить чай. Е Фэйхун чтил традиции: когда Ду Циншао в своё время отобрали в национальную сборную, он заваривал ему чай именно здесь.
— Опять ты за своё, иностранец ведь всё равно не понимает наших обычаев.
— Тебе нужно всего лишь сделать один жест уважения, показать своё отношение, хватит балаганить. — Е Фэйхун постучал его по голове, а затем пригласил Ло Мина за стол.
Тот уже оправился от минутного замешательства, ответил вежливой улыбкой, расстегнул нижнюю пуговицу пиджака и, придерживая полу, опустился на стул.
Е Фэйхун был заядлым любителем чая: хотя его английский оставлял желать лучшего, о чае он мог говорить часами. По его совету Ло Мин решил попробовать жасминовый чай, которым больше всего гордился город Б.
Ду Циншао со скучающим видом уткнулся носом в стол, прислушиваясь к их беседе. Когда чайные принадлежности подали, его заставили заняться заваркой. Он с напускным изяществом зачерпнул ложечкой три порции цветочных бутонов, бросил их в чайник, вскипятил воду, заварил чай и ополоснул чашки кипятком.
Когда лепестки распустились, он добавил еще две ложки мёда и наклонил чайник:
— Наверное, горячевато, пей аккуратно.
— Спасибо, — Ло Мин взял пиалу с подставкой в знак благодарности.
Стоило чашке покинуть его руки, как он нетерпеливо юркнул обратно на своё место и принялся жадно шарить глазами по столу, уставленному закусками. Выпечка в павильоне Победителей вобрала в себя лучшие традиции со всех уголков страны — здесь подавали не только местные печенья из восьми сортов сырья, но и традиционные кантонские утренние закуски. Проигнорировав мягкие и нежные пирожные, он схватил палочки и устремился прямиком к королевским пельменям с креветками.
Не успел он даже прикоснуться к ним, как по тыльной стороне ладони пришелся сочный, звонкий шлепок.
— Стоит только увидеть еду, как обо всём на свете забываешь, — раскритиковал его Е Фэйхун.
Из-за строгих ограничений на пищевые добавки у действующих спортсменов было множество запретов на еду вне дома. Тут он вспомнил об этом, тихо выругался и скрепя сердце отложил палочки.
— Можешь поесть десертов, — снова предложил Е Фэйхун.
— Да ты же прекрасно знаешь, что я не люблю сладкое! — Ду Циншао с досады аж брови сошлись на переносице. С малых лет он обожал острую и пряную пищу, а пожив некоторое время в Чунцине, страстно привязался к тамошнему хого с говяжьими желудками, до которых теперь уже давненько не мог добраться.
Золотистые шумай и тонкие блинчики с мясным фаршем выглядели невероятно аппетитно и источали умопомрачительный мясной аромат. От каждого вдоха во рту разгоралось искушение, а вид сидевших напротив задорно уплетавших за обе щеки спутников и вовсе терзал его изнутри.
Чайную освещали лишь два бумажных бра, на абажурах которых были нарисованы классические пейзажи и стихотворения. Из курильницы внизу вился тонкий дымок благовоний, делая очертания гор и рек почти невесомыми. Окинув всё беглым взглядом, Ло Мин снова перевёл внимание на изысканные сладости на столе и подцепил серебряной вилочкой кусочек пирога с листьями лотоса.
Все праздники проходят мимо, а у меня нет вообще ничего. Ду Циншао уныло уткнулся лицом в стол и, случайно заметив, что Ло Мин держит маленькую серебряную вилочку в левой руке, брякнул не подумав:
— Эй, ты тоже левша?
Ло Мин ещё не успел проглотить пирожное; тщательно пережевав его пару мгновений, он поднял на него взгляд:
— Да.
— Значит, и крутишься в прыжках по часовой стрелке? — не раздумывая выпалил Ду Циншао и, не дожидаясь ответа, с лёгкой усмешкой добавил: — …Ой, я же совсем забыл, что ты вообще не прыгаешь, сорянчик~
Услышав это, Ло Мин бросил на него искоса лёгкий взгляд, оставив реплику без ответа.
Стоило с таким трудом отыскать тему для разговора, как её тут же бестолково загнали в тупик. Ду Циншао предсказуемо получил в награду гневный и укоризненный взгляд главного тренера. С кислым выражением лица он вытащил из фруктовой тарелки виноградину, очистил от кожики, закинул в рот, затем вторую, третью… и принялся механически повторять эти движения с абсолютно бесчувственным видом.
После минутного молчания телефон завибрировал. Это было длинное послание от Ци Юэ — можно было даже не читать, чтобы понять, о чём там речь.
Ду Циншао вдруг показалось, что виноград во рту невероятно кислый.
Но деваться было некуда — кругом свои, и неотвеченное сообщение выглядело бы неловко. Притворившись ужасно заинтересованным, он перекинулся с ней пара фразами, в результате чего из-за утреннего инцидента она устроила ему знатную побудку прямо через экран.
Он в страшном сне не мог представить, что из-за какого-то сомнительного типа его образ в глазах богини рухнет ниже плинтуса. Он так разозлился, что чуть не швырнул телефон об пол.
Вдруг по столу громко постучали. Вздрогнув, он поднял голову и обнаружил, что этого маленького иностранца и след простыл.
Е Фэйхун отдал распоряжение:
— Гость уже давненько ушёл в уборную и всё не возвращается, сходи проверь его.
На первом этаже павильона Победителей располагались сцена и места для прослушивания песен, а общая планировка напоминала настоящий лабиринт — без привычки точно заблудишься. Услышав это, Ду Циншао недовольно цыкнул, наугад сделал пару поворотов и добрался до туалета на втором этаже.
Гость не потерялся и находился внутри, но выглядел неважно: упершись одной рукой в поясницу, он стоял перед раковиной.
Вспомнив утренний эпизод, Ду Циншао внезапно озарило. Не теряя ни секунды, он шагнул внутрь и с щелчком запер за собой дверь на задвижку.
В тесном замкнутом пространстве оставались только они вдвоём. Услышав шум, Ло Мин настороженно обернулся и, слегка согнув руки, упёкся ладонями в мраморную столешницу:
— Что ты делаешь?
— У тебя травма спины, да притом до сих пор не зажила, верно? — перешёл он сразу к делу, вскинув подбородок и глядя прямо на него.
При этих словах в глазах Ло Мина мелькнула искра, и он опустил веки, пряча прекрасные льдисто-голубые глаза в тени падающего света.
— Если травма, так и возвращайся домой лечиться. Постановка танцев — тоже работа физическая, так дело не поправишь, — продолжал гнуть свою линию Ду Циншао. — К тому же, говорят, ты с детства занимался балетом, семья у тебя обеспеченная. Наверняка не нуждаешься в тех грошах, что платим мы.
С этими словами между ними повисло тягостное молчание.
Прошла секунда, вторая… Ответа всё не было, и он озадаченно моргнул, думая про себя: неужели и это прозвучало недостаточно мягко?
Однако выражение лица подделать невозможно. Ло Мин брал уроки актёрского мастерства, и ему достаточно было бросить беглый взгляд боковым зрение, чтобы сразу раскусить, о чём думает этот щенок.
http://bllate.org/book/30032/3658751
Готово:
