Меньше слов, а заработок денег — это главное.
Уже какое-то время оба они жили мирно и спокойно: при встрече кивали друг другу в знак приветствия, а без нужды не появлялись на глаза и не докучали друг другу.
Утром Линь Вэньсюань уходил по делам, чтобы проверить семейные лавки и поместья, а Чэнь Сю, как обычно, отправлялся прогуляться. Они выходили вместе, нежно обменивались парой напутственных слов, а затем расходились в разные стороны. В глазах посторонних это выглядело так, будто молодожёны не могут вынести даже минутную разлуку. Линь Вэньсюань тоже проявлял заботу: зная, что Чэнь Сю часто куда-то уходит, и опасаясь, что Сюэ'эр не справится в одиночку, он выделил ему ещё одного слугу и кучера. С тех пор Чэнь Сю обзавелся собственным экипажем, и теперь передвигаться куда бы то ни было стало намного удобнее.
Сегодня Чэнь Сю сначала заглянул в павильон Тинфэн. Своё повествование он уже закончил, и сегодня главной целью было принести рукопись сюда, чтобы узнать, удастся ли её продать.
Хозяин павильона Тинфэн носил фамилию Чжан. Это был добродушный пухлый старик, с которым они еще при первой встрече почувствовали такое взаимопонимание, словно знали друг друга всю жизнь, и постепенно стали друзьями, несмотря на разницу в возрасте.
Старик Чжан перелистывал рукопись, переданную Чэнь Сю, и чем дальше читал, тем сильнее она ему нравилась, уже не в силах выпустить её из рук. Время от времени он с удивлением поглядывал на Чэнь Сю, который сидел неподалёку и потягивал хризантемовый чай. Этот чай Чэнь Сю принес с собой из дома в бамбуковом тубусе и время от времени делал пару глотков, чтобы утолить жажду и освежить во рту.
Чэнь Сю закатил глаза, недовольно проворчал и спросил: — Чего ты на меня уставился?
Старик Чжан покачал головой, вздохнул, снова уставился в рукопись, затем опять перевёл взгляд на Чэнь Сю, и это повторялось снова и снова.
Чэнь Сю даже немного не по себе стало. Он мысленно прикинул, не сделал ли чего неподобающего, после чего поинтересовался: — Старик Чжан, ты часом не рехнулся?
Только спустя долгое время старик Чжан со вздохом произнес: — Какая жалость, какая потеря! Братец Чэнь, неужто ты решил поставить на себе крест и опуститься на самое дно?
Чэнь Сю выпрямился и озадаченно спросил: — С чего это вдруг такие речи?
— Раньше ты всем сердцем постигал лишь мудрость древних мудрецов, а теперь скатился до написания каких-то историй-хуабэнь! Если это не падение на дно, то что же? — ответил старик Чжан.
— Э-э-э... — Чэнь Сю потер нос. Ему было страшно неудобно признаваться, что́ он думает о канонах мудрецов. Разве могут они сравниться по увлекательности с художественными повестями? — Ты хочешь сказать, что эта история написана плохо?
Этого просто не могло быть! В современности она прошла через тысячелетия культурного отбора, впитав в себя всё лучшее и очистившись от мусора. Неужели в этом мире такое не в ходу?
Старик Чжан махнул рукой и сказал: — Напротив, история слишком хороша! Растрачивать такой талант на подобные пустяки — просто преступление!
Чэнь Сю с облегчением выдохнул: — Раз хорошо, значит, и ладно, к чему лишние разговоры? Давай так: ты пока продавай, если будут убытки — с меня спрос, а прибыль поделим пополам.
— Тогда для начала нужно нанять людей, чтобы переписать её в нескольких десятках экземпляров, и попробовать пустить в продажу, — подумав, предложил старик Чжан.
— Переписать? — удивился Чэнь Сю. — Разве не следует напечатать сразу несколько сотен или тысяч копий, чтобы проверить почву?
Старик Чжан растерянно моргнул: — Напечатать — это как?
— Ну, маслом, тушью, ксилография, подвижный шрифт! Неужели у вас этого ещё нет?! — изумился Чэнь Сю. Он действительно совсем не разбирался в здешнем печатном деле. По его мнению, раз уж бумага нашла такое широкое применение, то и книгопечатание давно должно было развиться.
Старик Чжан загорелся любопытством: — Погоди-погоди, расскажи-ка об этом подробнее!
Чэнь Сю вздохнул и пришлось ему с самого начала рассказывать всё, что он знал о древнекитайской ксилографии и печати подвижным шрифтом.
Чем дольше старик Чжан слушал, тем сильнее изумлялся. Он схватил кисть и бумагу и принялся записывать самые важные детали. Под конец он расхохотался и воскликнул: — Ай да молодец! Ты ведь совершил величайшее благодеяние для всех ученых людей Поднебесной! — С этими словами он глубоко поклонился Чэнь Сю.
Чэнь Сю торопливо отступил в сторону: — Старик Чжан, ты меня смущаешь, не стоит, право слово, не стоит.
— Я выражаю тебе уважение от лица всех ученых Поднебесной, Господин Чэнь. Нынче книги баснословно дороги, и каждый добывает их лишь переписывая вручную. Теперь же, благодаря способу, о котором поведал Господин Чэнь, книг станет всё больше, и со временем бесчисленные ученики по всему миру получат неоценимую пользу.
— Я просто так сболтнул, не стоит и упоминания. Конкретное воплощение всё равно зависит от мастерства ремесленников, так что присваивать себе заслуги я не смею. — Чэнь Сю вовсе не улыбалось ввязываться в лишние хлопоты. — В общем, всё теперь в руках старика Чжана, до встречи!
— Какой выдающийся ум! Ему бы служить на благо государства, а клан Линь лишь губит талант Господина Чэня! — пробормотал себе под нос старик Чжан, глядя вслед удаляющемуся Чэнь Сю.
Не спеша покинув павильон Тинфэн и заметив, что время еще раннее, Чэнь Сю велел кучеру править к Причалу Цюнхэ за городской стене.
В последнее время Чэнь Сю в основном слонялся лишь по этим нескольким местам: заглядывал почитать книги в павильон Тинфэн, да играл в шахматы и пил чай на берегу у Причала Цюнхэ, так и коротал свои дни.
Остановив экипаж у обочины и спрыгнув на землю, он увидел неподалеку под ивой двух стариков, которые ожесточенно сражались за доской. Он подошел ближе и поприветствовал их: — Старец Ван, старец Се, а вы сегодня рановато!
Этими двумя стариками были не кто иной, как те самые собеседники из чайной лавки, с которыми он впервые заговорил, когда только оказался здесь. Позже он заходил туда еще несколько раз, они часто пересекались и в конце концов сблизились.
— Ах ты, сорванец, целых два дня носу не кал. Чего это тебя сегодня принесло? Только мы и знаем твою ленивую душонку, а кто не знает, подумал бы, что ты ужасно занятой человек, — с укоризной покосился на него старец Се.
— Ой! Ой! Да вот же я пришел! Всего два дня прошло, а вы уже успели соскучиться? — с нахальной улыбкой отпарировал Чэнь Сю.
Старец Ван лишь громко рассмеялся и ткнул в него пальцем: — Ах ты паршивец!
Старец Се только фыркнул и демонстративно отвернулся, чтобы глаза его не видели.
— Ну полно сердиться, полно вам. Гляньте-ка, что я обоим старикам принес! — С этими словами он развязал тканевый узелок, вытащил лакированную коробочку для еды и, открыв её, показал выложенные внутри миниатюрные пирожные и тарталетки.
С тех пор как он обустроил маленькую кухню, он то и дело баловал себя какой-нибудь свежей выпечкой, чтобы разнообразить жизнь. Даже Линь Вэньсюань хвалил его стряпню, а сегодня утром прихватил с собой целый короб.
— Ого! И что это за новое угощение? Похоже, сегодня нам, двум старикам, снова перепадет лакомство, — старец Ван потер руки, забросил шахматы и тут же ухватил одно пирожное, отправляя его в рот.
— Эй! Играй давай, доигрывай партию, а потом ешь! Ты что, жульничать удумал просто потому, что чувствуешь скорый проигрыш? — возмутился старец Се, увидев это.
— Да в шахматы в любой момент сыграть можно, а еда закончится — и не вернешь, — причмокнул старец Ван. — Мм, а вкусное! Нежное, сладкое, ароматное, во рту так и тает.
— Эй, оставь мне! — старец Се не выдержал искушения и тоже ринулся в бой за угощение.
http://bllate.org/book/30006/3654759
Готово:
