И Байтан чётко разглядел человека, появившегося перед ним.
Он нахмурился: — Это ты.
Незваный гость: — Это я, это я, это я, это именно я! — Если бы у него сейчас имелся хвост, он наверняка радостно им завилял.
Шан Хуайянь: *Бесстыдник!*
Поняв, кто пришёл, И Байтан не стал церемониться и просто сдирал нагглеца со своего тела.
Шан Хуайянь: *Отлично сработано!*
И Байтан усадил парня на стул перед барной стойкой, повернулся, запер входную дверь и бросил остальным двум: — Садитесь, я пойду приготовлю завтрак, а поговорим уже после еды.
Незваный гость: — Хорошо-хорошо-хорошо!
Шан Хуайянь: *...Что, я и он — мы что, удостоились одинакового обращения? Кью-ай-кью.*
Пока они разговаривали, оба одновременно посмотрели на И Байтана, который развернулся и ушёл на кухню. Затем незваный гость повернул голову и одарил Шан Хуайяня широчайшей улыбкой:
— Моя фамилия Сунь, а имя — Лин, в одно слово. А этого старшего брата как зовут?
— Шан, Шан Хуайянь. — Шан Хуайянь изогнул губы в ничуть не уступающей по изяществу улыбке.
Без единого лишнего движения их взгляды столкнулись — безмолвное поле битвы.
И Байтан понятия не имел, что происходит у него за спиной.
Вернувшись на кухню, он снова зевнул и вспомнил, что ещё не умылся и не почистил зубы, а снаружи сидят два рта, требующие еды. Поэтому он решил приготовить что-нибудь попроще:
Для Сунь Лина — блинчики крепы и чашку кофе.
Для Шан Хуайяня — миску лапши с бульоном.
Сначала на раскалённую сковороду с маслом вылилось жидкое тесто с добавлением яйца и молока. Стоило слегка качнуть сковороду, как яичное тесто растеклась ровным блинчиком. Как только края яичного блинчика начали заворачиваться, его сняли с огня; затем в сковороду отправились ветчина и бекон, чтобы немного погреться. Наконец, всё завернули вместе: соус, тонко нарезанные огурцы и те самые ветчину с беконом — и крепы были готовы.
Свернув блинчики, И Байтан с помощью кофемашины смолол кофейные зёрна, заварил кофе и поставил кипятиться заранее подготовленный наваристый бульон.
По пути он неспешно почистил зубы и умылся, заодно кликнув Шан Хуайяня, чтобы тот тоже привёл себя в порядок.
К моменту, когда умывание и чистка зубов завершились, кофейный порошок и бульон были полностью готовы.
И Байтан заварил чашку кофе, забросил в кипяток сырую лапшу и одновременно приготовил основу для супа, смешав светлый и тёмный соевые соусы, измельчённый зелёный лук, свиной жир-сырец и капельку листьев чеснока. Как только основа была готова, вода в кастрюле как раз закипела, лапша сварилась, и её разложили по мискам. Завтрак на троих был полностью готов.
Когда И Байтан вышел из кухни, Шан Хуайянь и Сунь Лин как раз изучали друг друга. Услышав доносившиеся изнутри шаги, они с невозмутимым видом отвели взгляды и посмотрели на вошедшего третьего человека.
— Тук.
Крепы и кофе достались Сунь Лину.
— Тук.
Лапша с бульоном досталась Шан Хуайяню.
Ну а у него самого, разумеется, нашлось всё: и крепы, и лапша.
Шан Хуайянь и Сунь Лин снова переглянулись, задерживая взгляды на тарелках друг друга.
Надо же, обычная еда...
Какая досада...
Жутко хочется попробовать то, что лежит в чужой миске!
И Байтан не заметил бушевавшего перед ним скрытого напряжения. Он сел и беззаботно спросил Сунь Лина: — По какому делу?
Сунь Лин собрался с мыслями: — Понимаете, учитель...
— С каких это пор я стал твоим учителем? — удивился И Байтан. Разве этот парень не приходил сюда раньше поесть всего пару раз?
— С сегодняшнего дня, — невозмутимо ответил Сунь Лин.
— Не беру учеников, — отрезал И Байтан.
— Почему? — вырвалось у Сунь Лина.
— Ты? Не того поля ягода, — бесстрастно произжил И Байтан, и в его взгляде читалось явное отвращение.
— ... — Студент престижного вуза, более или менее известный фотограф, Сунь Лин, которого раньше называли маленьким гением, подумал: *Учитель, вообще-то мне нужно научиться готовить всего одно блюдо...*
— Какое блюдо? — И Байтан призадумался, решив, что выучить одно-единственное блюдо, пожалуй, ещё можно принять.
— Я и сам не знаю, — ответил Сунь Лин и, опередив взлетевшую бровь И Байтана, торопливо добавил: — Но я чувствую настроение этого блюда! Стоит мне описать свои ощущения, и вы, учитель, наверняка поймёте, что это за блюдо!
И Байтан кивком предложил собеседнику говорить.
Сунь Лин с застенчивой улыбкой выдал то, над чем так долго размышлял и что заготовил заранее: — В этом блюде должны быть и зарождение первой любви, и последовавшие за ней превратности судьбы, и все пройденные мили, и прозрение в мирской суете, и взаимная забота, и расставание с тем, чтобы раствориться в реках и озёрах цзянху. Вот такое блюдо.
И Байтан: — ...
Шан Хуайянь: — Пф. — Он чуть не поперхнулся глотком бульона.
И Байтан холодно произнёс: — Дверь у тебя за спиной, провожать не буду.
Сунь Лин: — Учитель, кью-ай-кью, спасти одну человеческую жизнь — всё равно что построить семиэтажную пагоду, умоляю, не будьте равнодушны к чужой беде...
И Байтан даже бровей не поднял: — Ищи мастера поталантливее, я такую дрянь приготовить не смогу.
Сунь Лин: — Учитель, кью-ай-кью, я обошёл уже девять крупных ресторанов, вы — десятый, к кому я обратился.
И Байтан: — Не доводи до того, чтобы я выставил тебя сам.
В его голоде неожиданно проскользнули нотки угрозы.
В этот момент И Байтан был та-а-ак раздражён, что это раздражение полностью заглушило новизни ощущение от сна с другим человеком прошлой ночью!
Да почему, почему, почему!
Как он вообще умудрился заявить такое о блюде, которое я не могу приготовить!
Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Совершенно не хочу его видеть! Ктулху побери.
Поняв по лицу И Байтана всё, Сунь Лин молниеносно сменил тему: — ...Учитель, меня несколько дней не было, а это кто?
И Байтан: *Конечно же, мой друг.*
Бесстрастно бросил: — Посетитель.
Шан Хуайянь улыбнулся: — Его друг.
Сунь Лин изо всех сил попытался заработать очки благосклонности: — Как рано он пришёл, ха-ха-ха... Ой, погодите, вы что, спали вместе прошлой ночью?
И Байтан: *Конечно, ощущения были новыми и чертовски неплохими.*
Продолжая сохранять невозмутимость: — Хм.
Шан Хуайянь бросил на него косой взгляд, а проницательный малый тут же подхватил: — Он говорит, всё верно.
Сунь Лин тут же ухватился за тему: — Как же учитель добр к друзьям, просто великолепно! Мало того, что бросил тёмную кулинарию и стал готовить вкусняшки, так ещё и спит с друзьями!!
И Байтан: *Ну что, краснобай, слышал? До чего же я к тебе добр, так почему бы тебе быстренько не стать моим хорошим другом? Эх.*
В третий раз бесстрастно обронил: — Ты можешь закрыть рот?
Да разве Сунь Лин согласился бы замолчать? То, о чём он умолял, ещё даже не сдвинулось с мёртвой точки, и он с наглой улыбкой протянул: — Учитель, ну вы же видите, я и раньше приходил столько раз. Не зря говорят: первый раз — незнакомцы, второй — знакомые. Мы уже знакомы-знакомы-знакомы-знакомы-знакомы, разве мы не стали друзьями? А раз мы друзья, выручайте, проявите щедрость...
И Байтан даже не повёл веком, а его голос помрачнел: — Заткнись и вали.
Сидевший внутри Шан Хуайяня внутренний человечек чуть не помер со смеху. Чтобы не расхохотаться в голос прямо здесь, он торопливо отхлебнул бульона и закинул в рот порцию лапши.
Лапша с бульоном, лишённая обилия ингредиентов, на вкус оказалась невероятно лёгкой. Едва уловимый мясной привкус полностью спрятался в бульоне, а длинные витки лапши, отправленные в рот, при пережёвывании радовали присущими лапше упругостью и тонким ароматом.
Постепенно уплетая её, Шан Хуайянь внезапно уловил в соленовато-пряном вкусе едва заметную сладость.
Лишь тщательно разгрызя кусочки еды, измельчив и растерев их в пыль, можно было почувствовать эту капельку вкуса, распускающуюся прямо на кончике языка.
Сердечко Шан Хуайяня дрогнуло, и он невольно поднял взгляд на И Байтана.
Истинный ли это вкус самой еды или же подлинные чувства, с которыми И Байтан готовил это блюдо... например, то самое несоответствие его слов и мыслей, что проявилось только что?
Если это то, о чём думал И Байтан в глубине души...
Он невольно улыбнулся.
Как же сладко.
Как же интересно.
Настрой И Байтана был непоколебим, и Сунь Лин, не сумев ничего изменить, мог лишь бесстыдно оставить свой номер телефона, а затем, со слезами на глазах и оборачиваясь каждые три шага, удалиться.
Проводив взглядом уходящего Сунь Лина, И Байтан неожиданно перевёл взгляд на Шан Хуайяня.
Шан Хуайянь: — ?
И Байтан задумался: — Как по-твоему... что за чувство любовь, о которой он только что просил?
Шан Хуайянь бодро отозвался: — В этом я разбираюсь. — Он улыбнулся: — Это когда уровень гормонов зашкаливает, заставляя сердце биться чаще, а лицо — гореть от жара. — Говоря это, он вдруг озарился вдохновением, закатал рукава и с видом полнейшего энтузиазма предложил: — Хочешь, я покажу тебе на практике?
И Байтан долго и пристально смотрел на Шан Хуайяня.
Шан Хуайянь слегка занервничал, решив, что его тайные мысли с поличным раскусили.
И Байтан внезапно взмахнул рукой, и его длинная рука протянулась прямо над стойкой, скользнула мимо ушей и волос Шан Хуайяня и уперлась в стену позади него.
Барная стойка перед ним, человек за стойкой, стена у него за спиной.
В мгновение ока Шан Хуайянь оказался заключён в крошечном пятачке.
Шан Хуайянь: — ...
И Байтан слегка подался вперёд.
Расстояние между ними сокращалось с каждой секундой.
Свет потолочной лампы, казалось, отразился в глазах напротив.
И Байтан посмотрел на этот огонёк в глазах стоявшего перед ним человека, с некоторым недоумением подумав о чём-то своём, а затем замер в нескольких сантиметрах от его губ.
Ни один из них не шевелился.
Слышно было лишь то, как продолжают звучать их вдохи и выдохи.
И Байтан вспомнил, каково это — спать вместе прошлой ночью.
Это чувство... было довольно приятным.
Помолчав ещё секунду, он чуть отстранился и произнёс: — Последний писк моды — прижатие к стене.
Мысли И Байтана: *До того, как сделал, никаких особых чувств не было, а после почему-то даже немного занервничал.*
Внешне И Байтан остался невозмутим: — Никаких особых чувств. И как ты собирался мне показывать?
Спина Шан Хуайяня уже прижималась к стене позади.
В его глазах плескалось крайнее изумление.
http://bllate.org/book/29969/3648866
Готово:
