Чи Айбэй испугался и, обернувшись, врезался в какую-то «черную стену»...
Мужчина был в костюме и в очках в серебряной оправе. Он оказался гораздо выше Чи Айбэя. Опустив глаза, он смотрел сквозь линзы с легким, отстраненным холодом. Проследив взглядом за направлением, куда только что пытался броситься Чи Айбэй, он спросил:
— Кого ты звал?
Чи Айбэй выдернул свою руку и отступил на пару шагов:
— Ты кто?
Фонарный столб светил тускло, так что выражение нахмурившегося мужчины было не слишком различимо:
— Ты спрашиваешь, кто я?
Чи Айбэй окинул его взглядом с ног до головы и подумал про себя: «Почем мне знать?»
Чи Вэньдун, привыкший к его постоянным чудачествам, произнес:
— Мне позвонили из школы и сказали, что ты пропал. Где ты шлялся целый день?
Чи Айбэй моргнул, разбирая его слова по косточкам: единственный человек, которому может позвонить школа — это кто-то из его семьи.
Он с невероятным удивлением посмотрел на Чи Вэньдуна:
— Ты... мой папа?
Господи боже мой, да он же совсем молодой! Чем это мать первоначального владельца питалась?
Чи Айбэй внимательно разглядывал чужое лицо, пытаясь отыскать на нем хоть одну морщинку. Но свет уличного фонаря был недостаточно ярким, и сколько он ни вглядывался, не смог заметить ни малейшего следа возраста. «Вряд ли это отчим, — подумал он, — хотя погодите-ка, в романе у маленького дурачка отец был родным!»
Хотя Чи Вэньдун и привык к его безумствам, от такого вопроса он все же слегка поперхнулся воздухом и повысил голос:
— Какую хрень ты несешь... Я твой брат!
Чи Айбэй опомнился:
— А... Прошу прощения, я забыл, что у меня есть брат.
До перемещения в книгу Чи Айбэй, хоть и не нуждался ни в еде, ни в одежде, жил не сказать чтобы спокойно. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему было двенадцать, оставив его вместе с наследством на попечение близкого друга и адвоката его покойной матери.
Тот адвокат по фамилии Мэн был мужчиной нетрадиционной ориентации и с весьма специфическими увлечениями. Он не только отличался длинным языком, но и был настоящим мастером словесных баталий: стоило кому-то ляпнуть что-то ему не по вкусу, как он мог довести собеседника до белого каления. Ребенок, которого он воспитал, постепенно тоже стал таким же оторвой.
Всякий раз, когда так называемые родственники Чи Айбэя заискивали перед ним и льстили из-за денег, он точь-в-точь копировал манеру адвоката Мэна — умение молоть языком в зависимости от того, с кем приходится иметь дело: перед людьми говорить по-человечески, а перед демонами — на их языке.
Адвокат Мэн часто наставлял его, что человек должен уметь грамотно использовать собственные достоинства и чужие слабости. Главным достоинством Чи Айбэя была способность нести чушь, а теперь у него появилось еще одно — он притворялся «дурачком».
Личина «дурачка» позволяла ему беззастенчиво творить множество вещей, как раз вроде того, что он собирался сделать сейчас. Впрочем, в этот момент его заботила еще одна проблема — его собственный брат, Чи Вэньдун.
В этом романе, где, за исключением главного героя-шоу, все персонажи были откровенными негодяями, этот его братец являлся на редкость самобытным и колоритным злодеем. К счастью, к самому Чи Айбэю он относился вполне сносно, да и Линь Сю обижать не пытался.
Мать Чи посмотрела на Чи Айбэя, которого Чи Вэньдун только что привез обратно в школу, резко развернулась и отчитала старшего сына:
— Зачем ты его притащил?
Слушая тон Мати Чи, напоминавший дрессировку собаки, Чи Айбэй мысленно вытер пот со лба и подумал: «Ты бы потише на него орала, не то когда у него пробудится сознание злодея, ты подохнешь первой!»
Чи Айбэй украдкой покосился на Чи Вэньдуна и, заметив на его лице привычное выражение отрешенности, невольно передернул плечами.
Разве это привычка? Это же явное накопление патронов: как только обойма наполнится, он всех вас перестреляет к чертям.
Заметив вороватый взгляд Чи Айбэя, Чи Вэньдун посмотрел на него:
— Разве ты не говорил, что хочешь кое о чем сказать родителям?
Чи Айбэй не смел безобразничать перед Чи Вэньдуном, послушно кивнул, затем перевел взгляд на Отца Чи и Мать Чи и громко объявил:
— Я больше не буду ходить в школу! Я пойду работать в компанию, я хочу зарабатывать деньги!
Отец Чи: «????»
Мать Чи: «!!!!»
Чи Вэньдун: «...» Какое внезапное заявление.
Глава 4
Куда это он собраться работать?
Хотя у семьи была собственная компания, они ни за что не позволили бы какому-то дураку ее развалить!
Мать Чи посмотрела на Чи Айбэя так, будто перед ней стоял смертельный враг:
— Что значит «больше не будешь учиться»?
В последние годы Чи Айбэй становился все более сдвинутым, и Мать Чи каждый раз испытывала глухое раздражение, глядя на него. Чтобы ее душевное состояние хоть немного улучшилось, Отец Чи решил отправить Чи Айбэя в школу-интернат и не отпускать домой даже на праздники. Если же он все-таки заявлялся, они находили какой-нибудь предлог, чтобы уйти из дома — короче говоря, с глаз долой, из сердца вон.
Теперь же он заявляет, что бросает учебу, так что же, им теперь целыми днями терпеть его маячение перед глазами?
Реакция Матери Чи оказалась именно такой, какой ожидал Чи Айбэй. Он тут же съежился на диване, включая режим капризного ребенка:
— Я просто не пойду! Раз братец Линь Сю не учится, я тоже не буду! Я хочу помогать братцу Линь Сю зарабатывать деньги!
Отец Чи уловил суть в его словах и спросил Чи Вэньдуна:
— О ком это он?
Чи Вэньдуна Отец Чи и Мать Чи усыновили из детдома после того, как обнаружили, что Чи Айбэй слабоумный. Все эти годы делами Чи Айбэя занимался исключительно Чи Вэньдун. Вот и сегодня, когда тот внезапно пропал, из школы позвонили напрямую Чи Вэньдуну, а вовсе не Отцу Чи или Матери Чи.
Вспомнив, как у школьных ворот Чи Айбэй бежал за кем-то, выкрикивая слово «брат», Чи Вэньдун ответил:
— Наверное, кто-то из его школы, кто именно — я толком не знаю.
Мать Чи выплеснула злость на Чи Вэньдуна:
— Разве не тебе поручено за ним присматривать? Даже в такой малости разобраться не можешь, и на кой черт мы тебя только растили?
Чи Вэньдун совершенно незаслуженно схлопотал порцию ругани, и Чи Айбэй, испугавшись, что тот переведет стрелки на него, торопливо затараторил:
— Братец Линь Сю из нашей школы! Он учится лучше всех, с самого первого класса на всех экзаменах всегда брал только первые места, его любят все учителя, и я его тоже люблю!
На первый взгляд в этих словах не было ничего странного, но Чи Вэньдун почему-то странно посмотрел на Чи Айбэя...
Отец Чи и Мать Чи, возможно, и не замечали, но Чи Айбэй отроду не объяснял свои симпатии и антипатии подобным образом. Логика вообще редко присутствовала в его рассуждениях, а порой он и вовсе нес откровенную ахинею. Сейчас же он заявил, что любит человека за то, что тот хорошо учится.
Чи Вэньдун машинально скосил глаза на Мать Чи — и точно, женщина, которая только что едва ли не билась в истерике из-за отказа сына ходить в школу, в этот момент задумалась, заинтригованная фразой про «хорошую учебу».
http://bllate.org/book/29960/3647624
Готово:
